Бессмертное сердце

POV ЕВангелия Я последовала совету Дамблдора и выбралась в Шотландские горы, не так уж далеко от Хогвартса. Свежо, снежок, чистое небо, это должно было меня успокоить. Пока я раскладывала в пещерке свои вещи, у меня было время подумать о не случившейся беде. Я ведь действительно могу сорваться и ненароком покусать кого-то. Мысль, что я могу по неосторожности убить Северуса, пугала меня до дрожи. Этот представитель мужского пола слишком приглянулся мне, чтобы просто быть убитым в порыве вампирской страсти. Мне нужно было вернуть себе свой прежний контроль, свою волю и силу подчинять свои инстинкты. Я решила начать с вечера, переждав день в пещерке. Как только солнце село за горизонт, я вылезла из своего укрытия, оглядываясь. Пещерка была у подножия гор, на возвышенности и с небольшого плато перед ней, был виден почти весь хвойный лес, а где-то там виднелись сиреневые пики гор, купающиеся в тумане. Хвойный запах сводил с ума, от него аж свербело в носу. Верхушки многочисленных деревьев были присыпаны снегом, который отдавал серебристым сиянием в свете взошедшей молодой Луны. Стригои и вампиры не ощущают существенных перемен в температуре, поэтому я прекрасно себя чувствовала босиком, в джинсах и лёгкой кофте. Ледяной ветер трепал мои волосы, но эта прохлада нравилась мне. Она приносила облегчение и остужала моё слишком переволновавшееся тело. Стоя на краю плато и потирая снегом руки, плечи и лицо, я вдыхала чудесный лесной свежий воздух. Насладившись видом на лес и далёкие сиреневые горы, я спрыгнула с плато, приземлившись на лесную почву, покрытую толстым слоем снега, и побежала. Мой Мастер, тот, кто обратил меня в стригоя, учил меня самоконтролю. Лесные звери, особенно ночные, крайне осторожны. Они ощущают малейшее дуновение ветерка и всегда чувствуют опасность. Урок Мастера заключался в том, чтобы пробежать через вес лес, не задев и не испугав ни одно животное. Нужно было быть настолько изворотливым и хитрым, чтобы слиться с окружающей средой. Рванув, оставляя на снегу после себя еле заметные следы, я юркнула в кусты. Из тех же кустов тут же вспорхнула стая птичек. Затем показалась моя голова и недовольное выражение лица. Всю ночь я моталась по лесу. Спугнула стадо оленей, бессчётное количество птиц, энное количество сов и троих чёрных медведей. На вторую ночь я вышла из пещерки, вновь готовая к марш-броску. Подбежав к краю плато, я прыгнула с него на ближайшую ветку дерева. От моего приземления снег свалился с ветки на землю, но вроде бы никого не задел. Перепрыгивая то с земли на деревья, то с деревьев на землю, я так ничего и не добилась, а три медведя уже начали нервничать. К концу четвёртого дня все животные, так или иначе, были шуганные. Я не понимала, что делаю не так. На седьмой день я пыталась незаметно подкрасться к стаду оленей. Не успела я приблизиться и на десять метров, как крупный самец, почуяв меня, всхрапнул и повёл своё стадо в безопасное место. Утром восьмого дня я вышла на плато, потягиваясь, и уселась на его краю, свесив вниз одну ногу. Нужен был план действий. Я мало что помнила из уроков Мастера, ведь это было чёрт знает когда. Прикрыв глаза, я начала вспоминать, но ничего существенного в моей памяти так и не всплыло. Близился закат. Я все неподвижно сидела на краю скалы, как почувствовала, что что-то село на моё плечо. Это оказалась маленькая птичка. Я была с закрытыми глазами, но, как оказалось, они мне были не нужны… У стригоев и вампиров есть это особое зрение, когда они ориентируются лишь на внутренние ощущения, интуицию, если вам угодно. Птичка вертела головкой, любопытно разглядывая меня. Я медленно повела плечом, но она не улетела, явно принимая меня если не за дерево, то за качающийся от ветра кустик. Поняв, что нужно делать, я сконцентрировалась, позволяя своим диким инстинктам работать на полную катушку. Мне ясно представился лес (по крайней мере, та его часть, что я смогла охватить). Я словно летела среди деревьев, видя всё в чёрно белых тонах. Некоторые называют такую способность ясновидением. У некоторых волшебников есть дар пророка или ясновидца, но они используют магический хрустальный шар, тогда как стригоям он совершенно не нужен. В двухстах ярдах от меня сидела сова. Моя воображаемая камера приблизилась к ней. Птица вертела головой, но не замечала моего присутствия. Дальше, на опушке, расположилась стая матёрых волков. Они готовились ко сну. Я нашла и тех трёх чёрных медведей, ориентируясь исключительно на слух, нюх и инстинкты. Когда лес был изучен вдоль и поперёк, я открыла глаза, сверкнув ими в сумерках. Птичка улетела с моего плеча, но не потому что я её спугнула, видимо, вспомнила что-то важное. Теперь я передвигалась по лесу действительно бесшумно, не оставляя никаких следов. Я была тенью, призраком, и не потревожила ни одно живое существо. Мгновение, и я уже лежу под кустами, а рядом вышагивает гордый самец оленя, с большими рогами. Он опустил морду вниз, принюхиваясь к земле и даже перевёл взгляд чёрных глаз на меня, но принял меня за очередную лесную декорацию, не подозревая, о притаившейся опасности. Миг, и вот я вишу вниз головой на ветке, над филином, не тревожа ночного хищника. Птица поворачивала голову, высматривая добычу. Я рискнула и кончикам пальцем погладила её по голове. Филин если и почувствовал, то ничего не предпринял, приняв это за дуновение ветерка. Близился рассвет. Солнечный диск величаво и медленно поднимался над верхушками деревьев, предвещая своё прибытие розово-оранжевым сиянием. Стоя на ветке дерева, облокотившись на его ствол, я наблюдала за торжественной процессией. По мне пробежала белка, направляясь куда-то вниз. Первые лучи достигли леса, сначала осветив верхушки, а затем плавно и тягуче опускаясь вниз. Когда солнце осветило меня полностью, я прикрыла глаза. Не каждый вампир может похвастаться способностью выдерживать солнечные лучи.

***

POV Автор Северус устало откинулся на спинку кресла. Сейчас одиннадцать ночи, все давно спят или готовятся ко сну, а он сидит и переводит. Поняв, буквы из слова «Стрига» не относятся ни к одному из европейских языков, Северус ушёл на восток, но и арабская вязь не подошла. Последним вариантом была славянская мифология и тут, что называется «клюнуло». Сопоставив иероглифы в книжке и славянский алфавит, Северус решил, что взял слишком древний вариант букв и попробовал что-то более современное. Русский язык, как нельзя, кстати, ПОЧТИ подошёл. Некоторые слова были понятны и даже переводились на английский, а некоторые было невозможно выговорить. Снейп зарылся в книги, ища хоть что-то отдалённо напоминающее… украинский язык. В конце концов, мужчина пошёл с проблемой к мадам Пинс, и та вручила ему один единственный экземпляр книги по украинскому языку. Засев в кабинете, и не спав три ночи, профессор перевёл почти половину старинного фолианта о стригоях. Книжечка не была такая уж толстая, страниц три ста, а может и то меньше. Кроме обычных примет стригоя (типа рыжих волос и голубых глаз, коими обладала Евангелия), Северус узнал о том, что у них так же два сердца, большой магический потенциал и ещё куча всяких примочек, о которых обычным кровососам приходится только мечтать. Автор книги не называл своего имени и писал от первого лица. Он рассказывал о своём путешествии в Румынию и чем это окончилось. Писатель считал, что вампиры и оборотни произошли от стригоев, ибо стригои могут не только пить кровь людей, но и обращаться в животных, все до единого они были анимагами у каждого была своя уникальная форма. Анимагам-волшебникам тоже в некоторой степени передалась сила стригоев, их древнейших предков. Этим объясняется и спонтанность, с которой у разных людей в разных частях света проявляются анимагические способности, хоть они и могут передаваться по наследству, от отца к сыну. Автор рассудил так. Стригоям, что могли обращаться в волков, так понравилось быть животными, что они навсегда остались в своём анимагическом образе (среди волшебников-анимагов тоже такое бывает). Уже намного позже, через много поколений, потомок этих людей-волков стал первым оборотнем и понёс заразу по свету. То же самое с вампирами, только тут имел место тот факт, что кровь стригоя после многих-многих поколений разбавилась. И с метаморфами та же история. Ген Стригоя (как называет его автор) попросту мутировал и человек обрёл способность управлять своим превращением до такой степени, что мог в считанные секунды менять свою внешность так, как ему хочется. Дальше автор приводит факты и доказательства тому, что ген может у вас быть, но никогда не проявить себя, а проявиться, скажем, у ваших детей. Они могут стать анимагами или метаморфами, иметь предрасположенность к ликантропии или к вампиризму. Получалось так, что Евангелия была последней представительницей своего рода и последним истинным (и Древним) стригоем. Один человек из ста может пережить превращение. С вампирами и оборотнями получается проще, потому кровь стригоя через много поколений постепенно разбавлялась, а организм носителя вырабатывал иммунитет и передавал эту кашицу из гена и антигена своим потомкам.

***

Прочитав всё это, Северус вдруг осознал, что поверить в это никоим образом не сможет. Ну, что за бред?! Какие две ветви?! Какой ген Стригоя?! И, тем не менее… где-то в глубине своей души, маг понимал, что всё написанное очень даже логично и, что самое ужасное, идеально вписывается в ситуацию. Автор на одних описаниях и доказательствах не остановился. Он пошёл дальше, копал и копал, пытался встретиться с представителями этой древней расы и, наконец (!) нашёл некого Соломона (не путать с царём Соломоном). Далее со слов автора. «Я повстречался с этим молодым человеком ночью, в таверне. На улице шёл проливной дождь и гремел гром, иногда проскакивали молнии. В дальнем углу, за столиком, сидел черноволосый юноша с бледной, как акварельная краска, кожей. Он дрожал, но, прислонив щёку к запотевшему стеклу, смотрел на грозу. Каждый раз, когда проскакивала молния, он вздрагивал и его глаза голубого цвета... они вспыхивали, в такт молнии. Я сразу понял, что, наконец, встретил стиригоя, прямо кожей ощущал это! Я уже устал от вампиров и их нелепых россказней. Подсев к юноше, я поразился. У меня мурашки шли по коже, стригой буквально одним своим присутствием внушал уважение и страх, но юноша будто боролся с чем-то внутри себя, со своей второй сущностью. Он не обратил на меня никакого внимания, пока я нарочно не порезал себе палец перечным ножиком. Учуяв запах крови, юноша озверело уставился на меня. Его голубые глаза сверкнули в полутьме пустого бара, и меня окатил страх. - Чего тебе? - спросил он на итальянском. - Ты… стригой? - решил я перейти к делу. Молния сверкнула за окном, а сразу за ней прогромыхал гром. Юноша не сдвинулся с места. - Я не причиню тебе вреда, - пытался я показать свои искренние намерения. Юноша жестоко усмехнулся, не отрывая взгляд от ветви-молнии в небе. - Не трогай меня, - честно предупредил он. - Я задам всего пару вопросов, не более, - зашептал я, демонстративно оглядываясь по сторонам. Я не мог упустить эту возможность! Рискнув, я пододвинул к нему свою кружку пива, которую я ещё не успел начать. Лишь пенка немного осела. Юноша заинтересованно посмотрел в кружку, а затем жадно выпил её в несколько больших глотков. Тонкие струйки алкоголя полились по его подбородку и шее. Когда он задрал голову, капюшон слетел с его макушки. Волосы были покрашены. Одежда паренька была мокрой, из чего я сделал вывод, что он забрёл сюда, спасаясь от дождя. Дождь стригоям не помеха, но он мог бы смыть краску. Кое-где уже просматривались ярко рыжие волоски. Громко стукнув кружкой по столу, он сказал: - Один вопрос. - Как… - я осёкся. Это мог быть мой единственный шанс. Я думал секунд десять, а затем решился: - Расскажи свою историю. Юноша опять усмехнулся. Он вытер подбородок. - Как ты узнал, кто я? - поинтересовался он и поёжился, за окном опять сверкнула молния. - Чутьё, - отмахнулся я. - Рассказывай. И Соломон рассказал… Он родился много-много веков назад, когда Римская империя цвела и пахла. Соломон (имя наверняка вымышленное) поведал, что он был ещё маленьким, когда молния убила его маму. Она ударила прямо в крышу деревянного домика, и тот вспыхнул, словно спичка. Отец бросился её спасать, но из дома так и не вышел… Соломон бы погиб, если бы его не взял с собой его Мастер.

***

Паренёк затих. Я заказал несколько стаканов пива и на протяжении всего его рассказа, подпаивал молодого человека.

***

Соломон вдохновлённо и благоговейно произносит это слово - Мастер. Только позже я выяснил, что у каждого стригоя есть или был учитель, которого просто называют Мастером. Учитель был покровителем и защитником и, конечно же тем, кто подарил обращение. И так же этот юноша с трепетом относится к памяти своего учителя даже не потому, что этот человек вырастил его и выходил, а потому что… обратил. - Всю свою «смертную жизнь», - говорил Соломон. - Я отдал во служение господину. Он был моим учителем и хозяином, - Соломон зажмурился, прогоняя призраков прошлого. - Он был мне, как второй отец. Я очень хотел стать стригоем и не раз просил Мастера обратить меня, но тот боялся, что я не переживу трансформацию. - А как звали твоего… Мастера? Голубые глаза слабо сверкнули. - Я не помню, - соврал он. Он и сам понимал, что я заметил его враньё, но ему не хотелось рассказывать о своём Мастере, а я не стал давить.

***

В конце концов, юноша добился своего. Во вполне юном, двадцати трёх летнем возрасте, он стал таким, как и его Мастер, тяжело перенеся обращение. Он больше не был слугой, он сам стал стригоем и мог идти, куда ему вздумается. Соломон рассказывал мне о древних странах, великих войнах и великих завоевателях (он был просто кладезем правдивой истории нашей планеты), о других новообращённых (которых, кстати, было не так уж и много), и о Древних Мастерах и Владыках кланов. Про последних Соломон старался вообще ничего не говорить, объясняя это «стригойской солидарностью». Однако, уже при начале своей бессмертной жизни, Соломон понял, что люди по всей планете истребляют нечисть, а таких, как он, с особенным рвением. Выживали лишь самые хитрые и умелые, а «Последняя война» резко уменьшила их и так немногочисленную братию.

***

- Нас осталось так мало, - качал он головой. - Всех перебили? - осторожно поинтересовался я, а парень кивнул. Я спросил его, остался ли кто-то из Древних, на что юноша ответил что-то нечленораздельное. - Я не имею права говорить о Древних, - наконец выдавил он из себя. - Скажу лишь, что остался лишь один, - Соломон встал со стула и допил пиво.

***

Дождь на улице уже кончился и стригой собирался покинуть это место. Я не смог его остановить, а когда попросил обратить меня, юноша дико засмеялся, причём алкоголь был совершенно не причём. В его глаза было что-то эдакое, сумасшедшее. Он столько прожил, столько повидал, что ему хотелось умереть прямо на месте. Ночь я провёл в таверне, переваривая информацию и заливая свои тяготы пивом. Утром, часов в семь или восемь, я услышал странный гул у местной церкви. Я, конечно же, пошёл посмотреть, в чём дело. Оказалось, что местный священник призывал всех молиться и каяться. Посреди площади, озаряемой первыми лучами солнца, лежала кучка дымящегося праха… Священник утверждал, что вышел с утра пораньше на улицу, как всегда, освежиться и проветриться, встретить рассвет, в конце концов. На площади стоял молодой юноша. Увидев священнослужителя, он оскалился и зарычал на него, будто дикий зверь, а затем (диво-дивное!) обратился в огромных размеров… медеведя. Коричнево-рыжая короткая шкура была покрыта чёрной краской. Чудовище хотело кинуться на священника, но тут взошло солнце… Издав душераздирающий вопль, расправив плечи и заревев в небо, медведь сжался до размеров обычного человека, принимая свой человеческий облик. Его плоть плавилась, а широко раскрытые от боли глаза цвета сапфиров смотрели прямо на священника. Но, не смотря на жуткую агонию и неминуемую смерть, юноша не сопротивлялся… не бежал. Солнце сожгло его, оставив в покое лишь жалкую кучку пепла…"

***

Дальше Северус читать не стал. Автор продолжал писать об стригоях (о том, что он узнал о Древних), но профессор подчерпнул из книги одну важную фразу: «Хотите что-то узнать о стригоях? Спросите их сами».