Бессмертное сердце

POV Евангелия Дальше директор нервировать меня не стал, прекрасно понимая, что теперь я буду вариться в собственном соку. Он заметил этот мой жест, когда я отвела глаза, и догадался, что мне за что-то стыдно или я о чём-то жалею, хоть никогда и не признаю этого. Тот Крестовый поход… давно это было. В ту пору человеческая кровь лилась рекой, стригои проливали её. Но, думаете, это мы начали войну? Ничего подобного. Мы сотни веков жили на этой земле, наш род возник за много лет до того, как первый волшебник выстругал первую волшебную палочку. Против ли мы были, когда человек стал осваивать мир? Нет. Против ли мы были, когда люди стали вырубать леса, копать землю и убивать редких зверей ради удовольствия? Нет. Против ли мы были, когда люди стали теснить нас? Нет! Мы, в отличие от смертных, понимали, что мы не единственные на этой планете, что если не хотим кровопролития, то нужно жить вместе. Стригоев и так было мало, подвинуться нам не составило труда, тем более что мы и так прятались. Но человеку, а особенно магам, и этого оказалось мало. Им было недостаточно подчинить себе магию и захватить планету, нужно было избавиться от «вредителей». Магглы особенно нам не досаждали. Мы пили их кровь, убивая по паре человек в месяц, а они убивали нас. Кровь за кровь, глаз за глаз, ну вы поняли. Конечно, мы устраивали побоище, когда убивали наших собратьев, но мы никогда не стремились уничтожить весь человеческий род. Даже, когда убили моего брата Древнего – Владислава, мы не стали сильно разворачивать нашу месть. Пара сотен жизней и стригои успокоились. Владислава Трансильванского похоронили с почестями, помянули, а гроб закопали в землю и оставили эту историю за плечами. Всё потому что мы знали, что когда-нибудь, мы вымрем. Так было с динозаврами и некоторыми видами животных. Что-то старое даёт проход новому. Для нас этим «новым» были люди. Молодая неопытная раса, но уже возомнившая себя владычицей всей планеты. Мы не спорили. А потом маги стали истреблять нас. Одного за другим, будто весь мир ополчился против стригоев. Так жестоко не преследовали даже оборотней и вампиров, хотя они тоже питались человеком. Около трёх тысяч лет назад провыл рог войны. Люди назвали это Крестовым походом, сплагиатив идею у магглов. Армия обычных людей (избранных, естественно) и магов объединились (там были даже оборотни и вампиры), чтобы дать стригоям последний бой. В этой войне участвовали все стригои, включая Александра (наследника Имхотепа, Древнего) и, собственно, я (наследница Вильгельма). Я уже тогда была бессмертна и вместе (обычные рядовые стригои подпитывали нас магией и убивали тех, кто прорвался в наш лагерь) двое Древних, я и Александр, стёрли армию противника в порошок. Александр всё же погиб, на моих глазах. Было такое чувство, будто моё сердце и мозг пронзили клинком. Тогда я и рассвирепела. В сказаниях магов, где-то в библиотеке Отдела тайн («Сказания древних времён» или как-то так) описана эта битва. Те, кто уцелел, окрестили меня «Aureum», что с латинского «Бог крови». Сколдовав самое сильное заклятье из своего ассортимента (я призвала Богов Войны), я смела с пути и своих, и чужих. Рельеф той местности, где была битва, до сих представляет из себя не понятно что, и ничего на этой почве не растёт. Там, где прошлась моя магия, горы ушли вниз, плоскость поднялась вверх, вся земля перекопана и изувечена, где-то под её слоями до сих пор похоронены скелеты. Не удивительно, что Лорд захотел меня переманить на свою сторону. Одной меня вполне хватит, чтобы покорить мир.

***

Я помотала головой, прогоняя видения из кровавого прошлого. Сейчас не до этого. Троица засобиралась к Хагриду. Сегодня казнят Клювокрыла и пропустить такое зрелище ни за что нельзя. По пути нам попался Малфой. Мальчик хвастал, что повесит голову Гиппогрифа в гостиной Гриффиндора, на потеху всем слизеринцам. Когда Гермиона прицельным хуком дала ему в нос, я аж аплодировала. Малфой бежал быстрее антилопы, улепётывая со всех ног. За ним хвостиком бежали его прихвостни. На середине моста что-то внезапно подставило Малфою-младшему подножку, и тот упал, вконец расквасив и без того бедный нос. Лёжа на полу (друзья Драко споткнулись об него), они со страхом наблюдали, как чернеет и темнеет мост и становится трудно дышать, будто тьма в воздухе густеет и забивает лёгкие. Во мгле, сзади троицы проступили голубые глаза. Драко, обернувшись, издал вопль и, прыгая по своим друзьям, дал дёру. Он ещё долго слышал в ушах звенящий раскатистый и злобный смех неизвестного чудовища.

***

«Ой, ну любо-дорого глядеть», - подумалось мне, пока я видела, как сверкают пятки Драко Малфоя. Я немного задержалась со слизеринцами, Гарри, Рон и Гермиона уже успели зайти к Хагриду в хижину. Я подоспела как раз в тот момент, когда троица выбегала из домика через задний ход, а в парадные двери шествовал Министр магии. Сдерживая себя от бессмысленного кровавого насилия, я уединилась на ветке дерева. Мои глаза опустились и… что я вижу?! Троица прячется за тыквами, а ЕЩЁ одна троица прячется в чаще. Но только не полная, лишь Гарри и Гермиона. «Кровь святы-ых… - подумала я, заметив, как что-то поблёскивает на шее Гермионы номер «два». – Ну, говорила же – доиграется! Хотя… их пока никто не заметил. Я не в счёт». Первая троица убежала, а вторая (что пряталась в чаще) выбежала и стала спасать Клювокрыла. Я сидела на ветке пригнувшись, готовая вмешаться в любой момент.

***

«Невероятно… - думала я, пока шла следом за троицей и Клювокрылом. – Стащить огромного Гиппогрифа из-под носа у Министра! Сдаётся мне, мальчик мой, судьба не даром нас вместе свела». Только вот… как мне уследить сразу за двумя Поттерами?! Ну, хорошо… того Гарри, что из этого времени, я чувствую. Он сейчас в… а какого дьявола он делает около Гремучей ивы?! Я напрягала свои ноги и бежала к Поттеру. О, я помню, как садили Гремучую иву. Даже будучи саженцем, она была очень вредная, а взрослая, так тем более. Годрик Гриффиндор попросил меня найти необычное растение, которое бы украшало школу. Ну, чувство юмора у меня оказалось сильнее чувства совести, и я нашла в Бразилии семечко Ивы и вручила его Гриффиндору. Кандида месяц взращивала саженец, а потом основатели вместе её садили. На это стоило взглянуть, уж поверьте мне. Саженец ростом полтора метра, но уже с длинными хлёсткими ветками, отбивался, как мог. Поэтому мне пришлось немного подрезать ей один корень, Лунной сталью. Когда нажимаешь на это единственное слабое место, дерево успокаивается. Годрик ещё потом выпросил у меня этот клинок, интересуясь, а откуда он. Я соврала, что его выковали гоблины, однако их там и близко не было, они лишь потом гравировку наложили, а меч пафосно назвали клинком Годрика Гриффиндора и установили правило, что лишь истинный гриффиндорец может его вытянуть из... да-да, из той самой говорящей шляпы. Когда я покупала её на барахолке в одном захолустном городке, тысячу лет назад, продавец клялся мамой и десятью детьми, что шляпа классная и говорящая, хер заткнёшь.

***

Я подоспела как раз к тому моменту, когда Гарри и Гермиона боролись с Ивой. Дерево было в ярости. Используя способность манипулирования пространством, я подобралась к корню и ударила по нему. Ива тут же отпустила ребят. В дырку между корней. А потом откинула меня. Пролетев пару метров и стукнувшись спиной о какой-то камень, я буквально ощутила, как мои глаза готовы выпрыгнуть из орбит. Через минуту всё прошло. Я еле поднялась на ноги, а дерево бушевало… - Да ладно тебе! – крикнула я. – Всего-то один корень!.. – протянула я руку и одна ветка обвилась вокруг неё. Не успев додумать ругательство, я почувствовала, как почва уходит из-под ног и меня подбрасывают вверх. Некоторые ветки, словно колья, были направлены на меня. Увернувшись в воздухе от двух-трёх, я увидела целый лес острых веток, которые ждали, пока я на них упаду. Расправив руки и ноги, подражая морской звезде, я активировала «Дымку» и та замедлила моё падение. Теперь я парила. Подловив меня, дерево сумело проткнуть мне плечо. Ветка пошла дальше, расширяя рану. Схватившись за неё, я зубами порвала зелёную гибкую ветку и приземлилась на дерево, в то место, где расходились большие толстые ветви с кувалдами на концах. Увернувшись от одной кувалды, я спрыгнула на землю и хотела убежать, но что-то обвилось вокруг моей лодыжки и меня потянуло назад. Перевернувшись на спину, лицом к опасности, я увидела надвигающуюся на меня тонну дерева, в виде костедробилки и перекатилась. Кувалда ударилась об землю, проделав в ней воронку. Я отползала назад, но ветка не позволяла. Для удара занеслись сразу три кувалды. Они неслись на меня. Я зажмурилась, пробуждая внутреннего монстра, порыкивая. Когда удар, казалось, был неминуем, я зарычала. Из моего горла вырвался звериный рёв, клыки обнажились, а на теле повсюду вздулись венки.

***

В Тёмном лесу, сидя напротив Ивы, в метрах ста от неё, Гарри и Гермиона вскочили на ноги. Птицы вспорхнули с крон деревьев. Рёв был такой яростный, что небеса потемнели. Гиппогриф испуганно заклацал клювом, роя передней лапой лесную почву.

***

- Так, ну всё… - успокаивала я себя и ощутила жжение на пальце. Кольцо разогрелось, сверкая раскалённой сталью. Когда я успокаивалась, серебро остывало. Зрачки из вертикальных возвращались в привычную форму окружности, а клыки втягивались обратно. Ива не шевелилась, лишь ветер качал её ветви. Встав на ноги, я почувствовала себя матерью, которая, не рассчитав силы, гаркнула на ребёнка. Я подошла ближе, коснувшись рукой коры дерева. - Прости, я не хотела тебя пугать, - сказала я и посмотрела в темноту норы. – «Что ж, буду ждать». Через какое-то время к Иве подошёл Люпин. Я успела спрятаться. Сижу, не шевелюсь, тихо пшикаюсь духами. Вся моя одежда, волосы, всё пропахло спиртом. Люпин прошёл, хотя у самой норы немного принюхался. Я вздохнула, мол пронесло, как вдруг вижу ещё один силуэт и из темноты выныривает Северус. - Сев, - шепчу я, махая ему рукой. - ТЫ что здесь делаешь? – шёпотом воскликнул маг. - Так за Поттером же слежу… - развела я руками. – А в чём собственно дело? – я упёрла руки в бока. – Ты не рад меня видеть? Волшебник притянул меня к себе за талию и поцеловал. - Рад, - кивнул он. - Тогда ладно, - согласилась я и заметила, как он лезет в нору. – Тебе помощь нужна? - Нет, - тихо проговорил Снейп и в голосе послышались нотки угрозы. – Я сам справлюсь.

***

На следующее утро - Сам он справится, - причитала я. – Сам он справится! – Снейп зажмурился. – Как же ты справился! - Ева, - он хотел перевернуться на правой бок. - Я кому сказала не дёргаться? – спросила я, поворачивая его голову прямо и промокая ваткой его висок. Там была засохшая кровь и не большая, но опасная рана. Чуть глубже и конец был бы моим любовным похождениям. Я держала в руках пинцет и зажатый им пучок ваты. Ватка была пропитана специальным раствором, имевшим нежно розовый оттенок. Я отрезала стружку от своего кольца, добавила его в воду (сделав, как это ни банально, святую воду), капнула немного своего яда и добавила каплю своей крови. Отменное средство. Промочите таким раствором сквозное пулевое отверстие, и на следующее утро от дырки не останется даже шрама. Потрясающий эффект. Ранка на виске Снейпа потихоньку затягивалась. Так как там очень близко сосудики, я действовала аккуратно, чтобы моя кровь поменьше смешалась с кровью Северуса. Яд убил все бактерии, кровь слилась с кровью Снейпа и регенерировала его ткани, а святая вода нейтрализовала их. Получалось медленное, но уверенное лечение. Главное, дозы подобрать. Чуть больше серебра, и ничего не заживёт. Чуть больше яда, и человек погибнет. Чуть больше крови, и начнётся обращение. У каждого человека разная реакция, как на яд стригоя (из полостей в клыках), так и на его кровь. При правильном сочетании наша кровь может стать либо, пардон, эликсиром бессмертия, либо страшным ядом. Немножко переборщили с дозой и… всё. Поэтому лечила я своего избранника осторожно. Кто знает, как его организм отреагирует? Вот организм Дамблдора имеет потрясающее сопротивление крови стригоя. Четыреста лет уже живёт, подонок. Триста семьдесят лет назад мы познакомились, он узнал во мне стригоя и убедил в своих честных намерениях. Фламель делиться эликсиром отказался (хотя на самом деле Философский камень – это ни что иное, как засушенное и окаменевшее сердце стригоя, то, что поменьше, у нас ведь их сразу два), но рассказал Альбусу свой страшный секрет. Одержимый этой идеей, юный Дамблдор таки нашёл меня, но… вот незадача. Не смог убить. У нас завязались некие романтические отношения… и мне так понравилось его общество, что я подарила волшебнику несколько граммов своей крови, которые и поддерживали в нём жизнь на протяжении четырёх столетий. У Дамблдора не осталось родни. Исключая двоюродного правнука, наследника Абефорта Дамбдора. Шестидесятилетний мужчина сейчас живёт в Хогсмиде, у него маленький домик. - Так что… произошло? – спросил Северус. Я сняла с него верхнюю одежду, так как во весь левый бок был большой синяк. Мужчина неровно дышал, наблюдая, как я нянчусь с его голым телом. - Ну…