Бессмертное сердце

- На чём мы остановились? – сладко спросила я, неожиданно прижавшись к Северусу сзади. Маг ощутил себя одной из жертв вампира, когда ту застали врасплох в тёмном проулке. Мужчина инстинктивно расправил плечи, выпятив грудь вперёд, стараясь казаться больше и мужественнее. Я сняла с него мантию и та скользнула по его плечам вниз, став небрежной кучей чёрной ткани у его ног. Дверь попыталась открыться вновь, но я оказалась у неё первая, прижавшись к ней спиной и прищемив кому-то нос. Снейп подошёл ко мне, закинул мои ноги к себе на плечи и прижал к двери, легко держа меня на руках. Люциус с той стороны прильнул глазом к замочной скважине, но ничего не увидел из-за ключа, резко вставленного в неё. Он попытался подслушать, но и это не принесло плодов. В конце концов, он вернулся в подземелье, где он теперь обитал и, прислонившись к стене, печально вздохнул. Ему подумалось о Нарциссе и Драко, которые остались без отца семейства и, возможно, сейчас в лапах Тёмного лорда.

***

И всё-таки засранка добилась своего. Филч повесил на стене, слева от дверей Большого зала, объявление. Увидев его, я, конечно, пошла к Дамблдору, но он и слушать меня не стал. Маг объяснил свою точку зрения тем, что высшие чины Министерства пока ещё живы и многие маги пойдут за ними, если они ополчатся на Хогвартс, особенно, если для того будет причина, а Амбридж им этих причин предоставила вагон и маленькую тележку. Я сидела в аудитории, не далеко от Поттера и думала о сложившейся ситуации. Альбус мне запретил не просто вмешиваться в действия Долорес, но и подходить к ней ближе, чем на пушечный выстрел. Клятвенно пообещав (естественно, скрестив пальцы за спиной) не трогать Амбридж и пальцем, я искала способ, как убить её. Просто перерезать глотку… банально и недальновидно. Обвинят Дамблдора или того хуже, кого-нибудь из студентов. Подлить ей яду в чай тоже не вариант, всё спихнут на директора или Снейпа (он же у нас зельевар и хранитель ядов). И мне пришла в голову замечательная идея. Если нельзя её убить, надо её уничтожить, в смысле, расстроить её ревизорскую карьеру и с позором выгнать из школы, как некомпетентного преподавателя и личность с нездоровой манией величия. На словах легко, а на деле та ещё морока. Тем более что она уже обо мне знает и будет втройне осмотрительна. Именно поэтому она выпросила у Министра себе место Главного инспектора и полномочия, позволяющие ей делать всё «на благо школы». С указки Фаджа она будет всё большее и больше давить на Дамблдора, пока тот не признается в заговоре. Это мне немного напомнило Святую инквизицию. Жертву пытают до тех пор, пока она не признаётся в том, в чём её обвиняют. Так невинный становится виновным, и его казнят. С точки зрения карающей железной руки ты в чём-нибудь да виноват. Невиновных в природе не существует. Получив такую власть, наглая выскочка стала ходить по Хогвартсу с видом господина всея Руси и везде вставлять свои пять копеек. Особенно меня злили её инспекции преподавателей. Она присутствовала на уроке, иногда задавала учителю вопросы и постоянно что-то чиркала в своём блокнотике. А вы бы видели лицо Снейпа… - Вы претендовали на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, - говорила нежным голоском Амбридж, вышагивая вокруг моего любовника. - Да. Этим «Да» Снейп мог послать в нокаут кого угодно. Стадо диких мамонтов, услышав такое «Да» с такой особой интонацией, резко тормозило на полном бегу и тут же, не сходя с места, вымирало. - Но безуспешно? – спросил Инспектор почти сочувствующим тоном. - Как видите. Кирпичная кладка давно бы уже треснула под таким напором, а Амбридж хоть бы хны. Она была настолько уверена в своей безопасности, что не замечала очевидной угрозы страшной и неминуемой расплаты. Снейп интонацией сообщал Долорес, что клянётся самолично её придушить. Инспектор всё инспектировала и инспектировала, Филч всё вешал и вешал новые правила, я всё бесилась, а Дамблдор приказывал мне ни при каких обстоятельствах не вмешиваться. - Вы можете мне что-нибудь предсказать? – сладко спросила Долорес у Трелони на очередном уроке Предсказаний и Ясновиденья. - Я могу, - высказалась я с дальних рядов. Амбридж этого не услышала, а сидящие рядом студенты захихикали. Теперь они часто видели меня на уроках. Я никак не скрывала своей сущности. По факту, у меня почти такая же должность, как и у Долорес, только я ничего не делала, просто наблюдала и всё.

***

POV Автор После случая у лестницы слава о Евангелии пошла по всему Хогвартсу. Теперь она не была просто ещё одним безымянным работником школы. Её имя передавалось из уст в уста, как той, кто посмел выступить против власти Ревизора и даже нахамить. Однако сильно это дела не поправило. Чуть свет заря Амбридж вновь принялась за старое, а студентам оставалось надеяться лишь на Еву и что она ещё раз поставит Долорес на место. Сама же Ева о своей славе не задумывалась, такая вещь, как известность вообще её никак не трогала. Вроде бы, ничего такого не сделала, обратилась в дракона в пылу поединка с Годриком Гриффиндором и всё, Бахамутом окрестили, да ещё приврали, что она за семь дней землю спалила. Нет, ну где энто видано? И хотя она признавала, что люди мастаки придумывать клички и грозные прозвища (один Бог крови чего только стоит), иногда они слишком уж преувеличивали, описывая те или иные битвы. Сюда же относится и слава о Гарри Поттере, который убил Волан-де-Морта, будучи совсем маленьким. Ева терпела выходки Амбридж и старалась, по возможности, обходить её, делая так, чтобы она ни в коем случае не попадалась вампирше на глаза. Последняя серьёзно опасалась кровавого финала сей трагедии. Но в тот день всё пошло наперекосяк. В тот день Амбридж уволила Трелони, и несчастная преподавательница стояла в дворике, прижимая к груди свою сумочку. Филч выносил её багаж из замка, всем своим видом будто говоря: «Ничего личного. Начальство приказало – я делаю». Ева заметила это шествие случайно, прогуливаясь по крыше замка. Её голубые глаза увидели столпотворение у дверей в школу, и её это заинтересовало. Когда она спустилась ниже, то фыркнула. Из вредности. Амбридж как раз выходила из дверей Хогвартса, а Трелони что-то говорила, о том, что шестнадцать лет посвятила школе, что это её дом и что «вы не можете так поступить». До вампирессы быстро дошло, в чём дело. Долорес, в принципе, с этой целью и ходила по школе, допрашивала преподавателей, проверяя на «вшивость». Слабое звено удалили. Ещё она делала это, конечно, для поддержания авторитета и его укрепления, но попытка изгнания преподавателя Хогварса стала для Евы последней каплей. - …вы не можете так поступить… - Вообще-то могу, - заверила её Долорес, предъявив не большой свиток с печаткой. Рыдания Трелони, до этого бывшие тихими, стали еле слышными. К ней подбежала Минерва, силясь успокоить несчастную. - Минерва… - только и смогла выдавить из себя профессор Ясновидения. - Вы что-то хотели сказать? – вежливо осведомилась Амбридж у МакГонаггл, а та заверила её, что много чего хотела бы сказать. Это произошло внезапно и бесшумно, словно молния, только без грома и яркой вспышки. Евангелия вдруг оказалась между Минервой и Ревизором. МакГонаггл отшатнулась, защищая Трелони, а Амбридж дёрнулась, но отойти не успела. Её схватили за грудки и подняли над землёй, словно мешок с мукой. Ева выглядела, как сгусток чёрной энергии, только в скоплении всей этой тёмной материи поблёскивали голубые кристаллики льда. Вампирша зарычала на Долорес, обнажая ряд не совсем стройных клыков. Долорес даже вдохнуть от страха не могла. Она видела, как растут ярко-красные чешуйки из кожи Евангелии. Зрачок растягивался, сужаясь и сужаясь, пока не стал тонкой чёрной полоской, посреди океана льда и неба. Минерва была отчасти рада появлению Хранителя, но ужаснулась, когда увидела, что Евангелия собирается укусить Амбридж. - Ева, нет! – воскликнула она, но было уже поздно. Как не сопротивлялась Долорес в руках вампира, как не извивалась и не визжала… клыки разрезали её кожу, словно масло и прошли дальше, оставив глубокие порезы. Воцарилась гробовая тишина. Никто не проронил ни звука, пока Ева пила кровь. Когда она оторвалась от женщины, вызвав не большой салют из кровяных капель, вампиресса отпустила Инспектора. Долорес обессилено легла на спину. Из шеи у неё брызгала кровь и под ней растекалась лужа. Еванглия не шевельнула и мускулом, чтобы хоть как-то помочь ей. Спокойно вытерев кровь с подбородка и утихомирив магию, она спокойно посмотрела на выходящего из дверей школы Дамблдора. Увидев Долорес, он подбежал к ней. Откуда ни возьмись появилась мадам Помфри и Инспектору, не сходя с места, оказали первую медицинскую помощь. Стояла такая гробовая тишина, что она резала барабанные перепонки. Ученики в ужасе смотрели на тело инспектора, на "Хогвартского вампира" и не могли поверить в то, что видят. Трелони сопроводили обратно в Хогвартс, студенты поспешили обратно в школу, и никто не заметил, как исчезла Евангелия. Вечером того же дня. - На тебя объявят охоту, - сказал Дамблдор. - Пускай, - презрительно чуть поморщилась Евангелия, сидя в кресле, напротив его рабочего стола. Вампирша сладко затянулась уже третьей сигаретой. Около жёрдочки с фениксом стоял Снейп и думал о чём-то своём. У одной из колонн, прислонившись к ней, стояла МакГонаггл. Она с опаской поглядывала на вампирессу, которая совершенно спокойно курила, даже не заботясь о том, что владельцу кабинета это может не понравиться. - Министр всё равно уже мёртв, - фыркнула Ева. Минерва сглотнула, но даже это не укрылось от вампирессы. - Зачем она здесь? – кивнула Евангелия на декана Гриффиндора и затушила о подлокотник свою сигару, выкинув её позади себя. – Она боится меня. - Тут все тебя боятся, - подал голос до этого молчаливый Снейп. - Кроме тебя, - подал голос Дамблдор. – Ева, откуда ты знаешь о смерти Министра? - У меня свои источники, - туманно ответила вампирша. – Она уже никому не сможет нажаловаться, вряд ли Министерство теперь вообще будет принимать жалобы. Теперь, Альбус, - она посмотрела на директора исподлобья. – Вы все в моих руках. - В каком смысле?.. – дрожащим голосом спросила Минерва. - В таком, что только я отделяю вас всех от Волан-де-Морта, - злобно кинула она ей. – Альбус. Моя палочка всё ещё у тебя? Дамблдор хотел спросить: «Какая?», но резко передумал это делать. Она имела в виду Бузинную палочку. Он просто кивнул ей. Евангелия молча встала и ушла, не проронив ни слова. Через пять минут Дамблдор остался кабинете один. Альбус уже примерно представлял себе, как оно всё будет. Он достал Еву. Волны гнева, испускаемые фибрами её души, могли чувствовать лишь волосы на затылке Дамблдора, но это не мешало ему точно определить – она или сама убьёт его, или прикроется им от Волан-де-Морта, как щитом, или ещё что. Вариантов масса, вот она и бесится, не знает, какой выбрать. Однако смерть Министра… да, надо бы вернуться к этому и хорошо всё обдумать. Можно сказать, что Тёмный лорд уже подчинил себе Министерство и хвала Господу, если ограничился только им. По взгляду Евангелии, Дамблдор понял, что она чуть ли не в отчаянии. Она не знает, что делать. Как можно убить своего единственного сородича??? Вся её сущность стригоя противиться этому, а лорд использует это. И ещё Снейп… Альбус знал, о зависимости зельевара от яда стригоя, всё же, как никак, Альбусу уже четыреста лет, поднахватался кой-чего за эти века. Ева пытается излечить его, хотя прекрасно знает: лекарства нет. Директор сам остановился на последней стадии и еле отказался от этого наркотика. Получив контроль над Министерством, что будет делать лорд? Ответ очевиден: собирать армию. Созывать сторонников, друзей, заключать союзы и призывать тёмные силы на бой. Если раньше он просто был Чернотой всей Магической Британии, то теперь он стригой, да ещё и Древний. Вся нечисть пойдёт за ним, только кинь он клич. С другой стороны, ведь тоже самое собирается делать Ева, ведь так? Как ни крути, а всё вертится вокруг этих двух могущественных существ и судьба Хогвартса зависит от того, кто же выйдет победителем в этом противостоянии. Задача директора сейчас – защитить школу всеми возможными способами. Фоукс, сидя на жёрдочке посмотрел на хозяина умными глазами. - Не смотри на меня так, - попросил Альбус. – Ты же знаешь, я давно не летаю. "А мог бы". - К перьям трудно привыкнуть, - вздохнул Дамблдор. "Зато, как привыкнешь, ни один ветер тебя не обгонит".