Монополия

— Хотел бы я тебя ненавидеть. — Это заставило бы тебя чувствовать себя лучше? — О да, ты чертовски прав, — Тони бросает на Стива свирепый взгляд, но тот лишь улыбается и возвращается к подсчету банкнот в его руке. — Можешь ненавидеть, но ты все равно должен мне двенадцать сотен долларов. — У меня нет столько денег, маленький засранец! — Думаю, тебе придется продать что-нибудь из своей собственности, — Стив указывает на угол доски, который находился во владении Тони. — Так что же это будет? Может, Пенсильвания-авеню? — О, ты бы хотел, чтобы я продал ее, не так ли? — иронизирует Тони. — Ну, тебе придется вырвать ее из моих холодных мертвых рук. Стив широко ухмыляется, обращаясь к банкиру. — Мэм? Тони закатывает глаза. — Боже мой, не будь таким подлизой. — Могу ли я забрать его железные дороги? Губы Наташи изогнулись в одной из этих раздражающе великолепных маленьких ухмылок. — Ты должен заплатить, Старк. Роуди, сидящий рядом с Тони, раздраженно выдыхает. — А теперь поднимите руки те, кто видел, что к этому все идет? Даже Барнс и Уилсон, которые играли в карты на другом конце комнаты, поднимают руки. — Требую петицию о гребаном запрете на Монополию на все наши будущие семейные посиделки, — говорит Клинт с полным ртом попкорна. — Мне надоело смотреть, как Кэп подтирается всеми нами. — Поддерживаю, — говорит Брюс. — Хорошо, — Стив кивает головой, — но сейчас я хочу мои двенадцать сотен. — Как насчет оплаты поцелуями, детка? — мурлычет Тони, покрываясь мурашками, когда глаза медленно краснеющего Стива темнеют. — Думаю, мне нужно намного больше, чем просто поцелуи. — О Господи ты, блять, боже мой, — стонет Барнс, с хлопком припечатав свои карты к столу. — Вы, два идиота, не можете и часа подождать и не вести себя как пара кобелей? — Ревнуешь, Барнс? — Пошел нахер, Старк. — Сейчас отправлюсь, и только на хер Кэпа, — подмигивает Тони и смеется над дружными стонами всей команды, эхом пронесшимися по комнате. — Ой, это просто... — Слишком много информации, Тони. — Это же ни для кого не секрет, — говорит Стив. Клинт подавился попкорном, а Сэм почти упал со стула, сгибаясь пополам. — Боже мой, я люблю тебя, — выдыхает Тони и наклоняется над столом, чтобы их со Стивом губы встретились. — Мне казалось, что ты меня ненавидишь, — тихо ответил Стив. — Не ненавидел бы, даже если бы мог. — Я тоже люблю тебя. ******* — Знаешь, это нечестно. — Ммм? — Когда это ты успел стать гуру Монополии? — бормочет Тони, проводя губами по плечу Стива. Смех команды окружал их теплым пузырем, пока они лежали поперек дивана в объятиях друг друга. — Когда я был ребенком, сосед снизу — мистер Хоффман, насколько я помню — однажды на Рождество купил Монополию для детишек всего нашего дома, — начал Стив, улыбаясь, и Тони услышал тоску в его голосе. — Большинство всегда любило играть на улице, но я проводил послеобеденное время, сидя дома у мистера Хоффмана с ним и миссис Кармайкл из 5С. Иногда к нам присоединялся отец О'Мэлли из местной церквушки, а еще моя мама, и мы... Боже, мы так увлеченно спорили и шумели. Однажды Баки спустился к нам, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор, и даже часа не прошло, как он стал банкротом. Эй, Бак! Барнс отвел взгляд от рулетки для Твистера, находящейся в его руке. — Да? — Помнишь, как мы ночами играли у старины Хоффмана? Голубые глаза сузились и уставились на этих двоих. — Тебе лучше замолчать. — Восьмилетняя внучка миссис Кармайкл... — Стиви... — ...не могла перестать рассказывать всему дому, как победила Джеймса Бьюкенена Барнса в Монополию. Барнс застонал. — Я ненавижу тебя, черт возьми! Смех Стива эхом отдается под ладонью Тони, лежащей у него на груди. — Так, совершенно точно больше никакой Монополии на наших посиделках, хорошо? — спросил Тони. — Хорошо. — Теперь нам просто нужно найти что-то, в чем ты не так хорош, если это вообще возможно. — Мне кажется, или это комплимент? Тони покачал головой. — Нет, ну какой же ты наглый. — Я покажу тебе наглость, — рыкает Стив, и через секунду Тони оказывается лежащим под ним. — Ну покажи, здоровяк. Стив ухмыльнулся. — Как насчет того, чтобы мы покинули этот замечательный вечер и продолжили играть уже в нашей спальне? — О, Господи, это было ужасно, — говорит Тони, задыхаясь от смеха и от страсти, которая читалась в нежно-голубых глазах человека, нависающего над ним. — Боже, это... серьезно, детка, никогда больше не говори так. — Быть может, ты должен меня заткнуть. — Быть может, ты должен слезть с меня. — Но мне нравится быть на тебе, — прошептал Стив, и его голос внезапно становится грубым, когда он мягко толкается бедрами в Тони. — О, Господи, — пробормотал Тони, когда желание поразило его, словно молния. — Стив, давай... — Уберемся отсюда? Да, хорошо, — задыхается Стив, скатываясь с дивана и протягивая руку Тони. — Всем спокойной ночи! — Меня от вас тошнит, ребят, — крикнул кто-то, и это последнее, что слышит Тони, перед тем как зайти в лифт и оказаться прижатым к одной из его стенок. — Ну привет, — мягко говорит он, глядя в очаровательные голубые глаза. — Привет, — улыбается Стив. — Тебе было весело сегодня вечером? — Мне всегда весело, — отвечает Тони. — Ты очень горяч, когда начинаешь соперничать. Стив закатил глаза, краснея. — Ничего не могу с этим поделать. — Эй, я ведь не жалуюсь. Передать вам в пользование мою задницу — это честь, Капитан. — Знаешь, у меня очень много планов на твою задницу, — прошептал Стив. Тони запрокинул голову и засмеялся. — Боже мой, я просто хочу заткнуть тебя сейчас, ты не против? — спрашивает он, прижимаясь губами к губам Стива. — Звучит превосходно.