Blue Obsession

— Blue Obsession? Серьёзно? — Не я название придумывал. Ранним утром Нико сидел перед компьютером в номере Льюиса, смотря его фотографии с недавней вечеринки в Каннах. Хэмилтон же лежал на кровати, листая местный спортивный журнал. Льюису нравился Монте-Карло. И дело было вовсе не в том, что тут у них с Нико всё началось. Просто город красивый. — Похоже, там все модели на тебя вешались, — тон Нико был нарочито равнодушным. Конечно же, ему не было всё равно. Два года этих странных, запутанных, но таких необходимых отношений на помойку не выкинешь. Сложных? Безусловно. Неизбежных? Наверное. Может быть, даже бесконечных. Как синее небо над головой. — Тебя это задевает? — поинтересовался Льюис. Он не воспринимал ни одну из тех самых моделей всерьёз. Ненавязчивая беседа, флирт, совместное фото — это пожалуйста, но ничего больше. Правда, Росбергу об этом знать не обязательно. — Собственник. — Да больно надо, — несомненно, больно. Естественно, надо. — Вообще-то, из нас двоих женат ты. Так что помалкивай, — огрызнулся Льюис. Видеть ревность Нико было почти так же приятно, как и его вину. Почти. — Вивиан и Алайя — семья. Ты знал, на что идёшь, — отрезал Нико. Его терпение потихоньку иссякало. Он невидяще смотрел на одну из фотографий, пытаясь вспомнить как можно подробнее, с чего у них с Льюисом все началось тогда, два года назад. — Не то чтобы это было взвешенное и обдуманное решение, — вкрадчиво произнёс Хэмилтон, рывком садясь на кровати. — Поэтому ты теперь ведёшь себя как шлюха?! — бросил Нико. Он так резко встал с крутящегося стула, что тот откатился назад и врезался в стол. Льюис тоже вскочил на ноги. — Что ты сказал?! — воскликнул он. — Повтори. — Шлюха, — прошипел Росберг. Прищурившись, он пристально смотрел на Хэмилтона. — А ты злобный эгоист, — не остался в долгу Льюис. Он подошёл на несколько шагов ближе к Нико. Он совсем забыл о том, что Росберг выше него на добрых пять сантиметров. Теперь Льюис смотрел на него снизу вверх, и это ещё больше его разозлило. — Шлюха, — в третий раз повторил Росберг. Казалось, это слово выводит Льюиса из себя намного сильнее, чем какое-нибудь привычное «ублюдок» или «идиот». — Сам ты шлюха, — вот он, предел. По мельчайшим изменениям в голосе Льюиса, еле заметным колебаниям его тона Нико всегда мог определить, когда они доходили до точки невозвращения. Гаснут огни, гонка началась, теперь только вперед. Льюис накрыл своими губами рот Нико. Подавляя, показывая своё превосходство. Росберг ответил на поцелуй не менее грубо, проводя языком по языку и зубам Хэмилтона. Рука Льюиса легла на грудь Нико, пальцы сжали мягкую ткань футболки. Другую руку он положил на затылок Росберга, притягивая немца к себе. Тому не хватало воздуха, он часто дышал, но отвечал на поцелуи. Его сердце быстро-быстро колотилось под рукой Льюиса. Стянув с себя и Нико футболки, Льюис снова прижался к его губам, не давая отдышаться. Он провёл ладонью по обнажённой груди Росберга, по животу, оставил руку возле резинки его пижамных штанов. Нико со стоном толкнулся бёдрами вперед, отчаянно желая, чтобы Хэмилтон коснулся его ниже. Резко развернув немца спиной к кровати, Льюис толкнул его на смятую ещё с ночи простынь. Сняв с Росберга штаны, Хэмилтон обхватил рукой его член и несколько раз провел по всей длине. Нико застонал так громко, что Льюис начал переживать за спокойствие других посетителей отеля. Но, опустив взгляд на растрепавшиеся светлые волосы, прикрытые глаза с густыми ресницами, ярко-красные от поцелуев губы Нико, Хэмилтон позабыл обо всём на свете, кроме красоты немца. Он живёт здесь и сейчас, и какая разница, что будет завтра, через неделю, через год, если этот самый момент у них с Нико один на двоих. Росберг тоже запустил руку в штаны Льюиса. Тот восторженно выдохнул, когда длинные пальцы немца обхватили его член. Ускоряя темп, они дрочили друг другу, их низкие стоны сливались в один, а губы и языки то и дело встречались. — Нико… — Льюис… Нико кончил первым, спустя несколько отрывистых движений пика достиг и Льюис. Хэмилтон повалился на спину рядом с Росбергом, тяжело дыша. — Шлю… ха… — не удержавшись, выдохнул Нико. Он почувствовал, как Льюис в отместку ущипнул его за руку. — Извинись, — потребовал он. Ждать извинений было бессмысленно: после того единственного случая, когда Нико пришёл к нему просить прощения два года назад, Росберг избегал и, похоже, побаивался слова «прости». — Ещё чего, — усмехнувшись, ответил немец и с удовлетворением увидел такую же ухмылку на лице Льюиса. Отвернувшись, Нико посмотрел на большую фотографию на стене. Очевидно, она была сделана где-то на побережье Монако: причудливые изгибы гор, синее-синее море и в тон ему бесконечное небо. Тут же вспомнилась и Blue Obsession, и Канны, и модели. Но теперь всё это казалось Нико глупым и незначительным, ведь несколько секунд назад Льюис принадлежал ему и только ему: скользил языком по его губам, переплетал его пальцы со своими и выдыхал его имя. Росбергу нравился Монте-Карло. И дело было не в том, что он провёл тут детство. И уж тем более не в том, что у них с Льюисом тут всё началось тогда, целую вечность назад. Просто город красивый.