Спасение мира и другие неприятности

      «Господин канцлер, довожу до Вашего сведения, что небезызвестный Вам грандмастер Джоффри намерен посадить на имперский трон сына Защитницы Сиродиила баронессы Фросткрег на том основании, что якобы младенец является сыном Мартина, бастарда Его Императорского Величества Уриэля.       Сама леди Фросткрег однако категорически отрицает отцовство Мартина и весьма агрессивно относится к идее объявить её сына наследником Септимов. По её словам, Гунмару Фросткрегу будет вполне достаточно и баронского титула, а также тех земель и денег, что его мать добыла лично…»       Джоффри, не дочитав, отложил листок, исписанный невыразительным секретарским почерком, и привычно растёр отёкшее лицо.        — Это шантаж, как я понимаю? — устало спросил он.        — Он самый, — кивнула Ингрид. — Только не трясите моих друзей и родню, канцлер получит вот это, — она ткнула пальцем в донос, — совсем не от них. Так что вы уж лучше меня не убивайте, сударь, а то нехорошо может получиться.        — Да с чего вы взяли, будто я собрался вас убивать? — с досадой спросил Джоффри.        — С того, что пока я жива, ни одна сука не сможет использовать моего сына в ваших змеиных играх, — пояснила Ингрид.       Джоффри опять потёр лицо, с силой вдавливая в него ладони. Выглядел он откровенно паршиво, надо сказать. То ли смерть Мартина так его подкосила, то ли просто, в его-то годы, борьба с культистами далась ему слишком тяжело, то ли всё разом… Ингрид однако никакого сочувствия к грандмастеру не испытывала.        — Я по дороге сюда, — проговорила она задумчиво, — всё думала, что бы вам такого сказать, чтобы проняло? Грозить вам толку нет, вы не из пугливых. К совести вашей взывать? Так совестливые в грандмастеры орденов вроде вашего не пробиваются. Детей у вас нет, для вас вся эта материнская любовь — пустая болтовня…        — Почему вы так решили?        — А что, не так? Что я вот сейчас просто сверну вам шею и пойду на каторгу со спокойной душой, зная, что вы лапки свои загребущие к моему сыну больше тянуть не будете — вы же не поверите?        — Почему же, — возразил Джоффри. — Верю. Вы особа довольно импульсивная, да и что касается каторги… Сомневаюсь, что суд отправит туда Спасительницу Тамриэля. Вам строго погрозят пальцем, на ушко шепнут, что давно пора было, и на годик-другой запрут под домашним арестом в вашем поместье. Объяснив моё убийство лёгким помешательством после пережитых ужасов и приставив к вам какого-нибудь шарлатана для наблюдения за вами и якобы лечения…        — Да? — удивилась Ингрид. — А я как-то и не подумала. Так, может, мне и правда стоит вам просто шею свернуть и не тратить время на разговоры? А я ж говорю, я целую речь заготовила по дороге. Про то, что Клинки служат Драконорождённым, а не просто императорам и уж точно не просто Империи. И раз нет на троне драконорождённой задницы, значит, и Клинкам в Башне Белого Золота делать нечего. Только что ж вам Гунмар-то мой сдался, ублюдок ублюдка? У покойного императора аж трое законных сыновей было. Ну вот, хоть режьте меня, хоть жгите, в жизни не поверю, что ни у одного из них бастардов не осталось. Да не от безродной мародёрши — и тоже ублюдка, между нами, — а от какой-нибудь придворной дамочки. Которая, думаю, с удовольствием станет регентшей наследного принца. Или с ушлыми придворными дамочками вы связываться не хотите? Дура неотёсанная вроде меня куда как удобнее?        — Леди Фросткрег!        — Помолчите! — рявкнула Ингрид, и Джоффри как-то странно посмотрел на неё. И действительно замолчал. — Дайте договорить! Вы мне тут в письме своём сладких песенок напели про то, как будете за сыном моим приглядывать до его совершеннолетия. За Мартином вы тоже вроде как приглядывали, а он стал культистом Сангвина, потерял нескольких друзей, чуть не погиб сам — здорово же Клинки за ним глядели! Вы просрали заговор против императорской семьи, у вас на глазах поубивали всех Септимов, у вас из-под носа украли Амулет Королей — а я вам должна сына своего доверить? Чтобы его так же на ваших глазах ножом пырнул какой-нибудь недобитый каморанов подпевала? Я, знаете ли, в одиночку Мартина из Кватча к вам в Вейнон привезла, живого и здорового, так что за Гунмаром как-нибудь уж сама присмотрю. А вы, чем новых драконорождённых придумывать, лучше б делами своего ордена занялись, что ли. А то таких Клинков в один прекрасный день просто вырежут на хер до последнего архивариуса.       Она резко встала, с грохотом отодвинув стул.        — Не суйтесь ко мне, господин грандмастер, — сказала она, нависнув над столом, за которым старый больной бретон совсем потерялся. — Не суйтесь, по-хорошему прошу. Или у вас есть чем напугать бабу, которая закрыла чуть ли не дюжину адских Врат? Я за вас сделала всю вашу работу, хватит с меня. А за Гунмара я буду просто убивать.        — Как вы не понимаете, леди Фросткрег, — неожиданно тоскливо сказал Джоффри. — Ваш сын — единственная возможность сохранить династию Септимов.       Ингрид фыркнула, опять припомнив Эарану.        — Знаете, господин грандмастер, — сказала она, двинувшись было к двери, но остановившись и взявшись рукой за косяк, — мне один из тех парней, с которыми я спала после победы, сказал, что Империя слишком долго жила под драконами. Я сперва от таких заявочек чуть не села мимо койки, а теперь вот думаю, что парень-то был прав. Разжирели господа имперцы, обленились, привыкли, что все войны где-то там, далеко — в Морровинде, в Чернотопье, ещё скампы знают где. А когда война пришла к ним на порог, все пересрались и полезли по подвалам прятаться. Только в Бруме мужики надели медвежьи полушубки вместо доспехов, взяли топоры и пошли вместе со стражей бить даэдрических тварей. Все остальные сидели за городскими стенами и тряслись от страха. Ну, так в Бруме, сами знаете, сколько имперцев и сколько нордов. Видно, мы и правда слишком тупые, чтобы бояться. А Империи, я так понимаю, нужна хорошая встряска, чтобы вспомнить, откуда она, империя ваша, взялась.        — Это не встряска, это война, — глухо сказал Джоффри. — Половину Империи зальют кровью. Неужели вы этого хотите?        — Не хочу, — легко согласилась Ингрид. — Но и кидать в эту кровавую кашу своего сына не собираюсь. Сколько человек в Совете Старейшин поддержало бы Мартина, кабы не адские твари у порога? А, господин грандмастер? Не стой Дагон прямо на улице, кто бы признал ублюдка законным императором? Те полдюжины человек, которые дёргали бы его за верёвочки: «Подпишите вот здесь, ваше величество, и вот здесь тоже»? Они же и признают императором ублюдка септимовского ублюдка. Ну, а остальные, ясен день, радостно захлопают в ладоши и поклянутся быть верными подданными отродью скайримской авантюристки, — она ядовито ухмыльнулась такой картинке. — Вы правда в это верите? А защитить вы Гунмара не сможете, я уже знаю. Хреновые из вас защитники. Так что разговор закончен, господин грандмастер. У Империи будет новая династия, и начнёт её тип, которому хватит и сил, и мозгов нагнуть остальных… претендентов. А мой сын, — сказала она, открыв дверь, но чуть задержавшись на пороге, — будет скромным небогатым бароном. Женится на девушке, которая будет ему ровней, нарожает с нею детишек и будет жить, как нормальный человек. Всё, господин грандмастер. Больше нам говорить не о чем. Прощайте, надеюсь больше никогда не свидеться.       Когда дверь за скандальной визитёршей закрылась, Джоффри тяжело поднялся и доковылял до сейфа. Раненая нога в последнее время болела так, что хотелось попросить лекаря отрезать её ко всем скампам, потому что уснуть было совершенно невозможно. Вот и опять он всю прошлую ночь прокрутился на скомканных простынях, пытаясь пристроить ногу, чтобы она ныла хотя бы не так нестерпимо. И ни зелья, ни магия ничего не могут с этим сделать — просто потому что возраст и потому что есть пределы даже у магии. А пить без конца сонные и обезболивающие зелья и опасно для сердца, и ходишь после них тупой и вялый, неспособный сложить два и два. Что, к примеру, женщина, которая из трактирщицких дочек попала в баронессы не без твоей помощи, убьёт тебя глазом не моргнув, потому что не верит тебе ни на грош. И считает главной угрозой своему сыну, а вовсе не его защитником.       Он достал из сейфа толстую тетрадь с драконом на обложке и дописал под последним абзацем: «Наблюдение вести скрытно, однако принять все меры к тому, чтобы не допустить попыток устранения Гунмара Фросткрега». Вот так. Потому что станет или не станет сын Защитницы и Мартина императором, однако драконью кровь в себе он несёт всё равно. И рано или поздно она проявится.       Не в нём, так в его потомках.