nothingness between our bones

иджон говорит, я без тебя не смогу. иджон говорит, я знаю, что от тебя это не зависит и я знаю, что однажды это ждёт каждого из нас. иджон говорит, я буду ждать, я буду здесь, для тебя, когда ты вернёшься. иджон сильно и горько плачет, цепляется онемевшими пальцами за рубашку и плачет так сильно, как не плакал ни разу за все эти три года. кёниль ничего не может для него сделать. раньше – мог. когда макнэ плакал от боли в растянутых связках, он приходил и обнимал худое ещё, детское тело, пока иджон не засыпал. когда он плакал от того, что ни одна песня, написанная им, не взяла награды, кёниль приходил и просто молча сидел рядом, пока иджон метался по студии и проклинал весь мир. и даже когда иджон плакал из-за него, когда они ссорились, когда лидер уходил на всю ночь и возвращался с засосами на шее, даже тогда, кёниль мог для него что-то сделать. но сейчас он ничего не может. иджон плачет из-за него, но он ничего, совершенно ничего, не может для него сделать. кёниль обнимает вздрагивающего малыша, старается врасти в него, чтобы остаться и никуда не уходить. никогда не бросать того, с кем за три года успел разделить душу. но он ничего не может сделать.