Ты издеваешься?

      Все началось ровно месяц назад. Тогда Чану было очень плохо. Макнэ почти всю неделю скрывал свою слабость. В итоге парню стало настолько плохо, что он даже встать с кровати не смог, проспав около 20 часов. Когда же Чон всё-таки очнулся, то почувствовал тошноту и головную боль, и с этим, наверное, можно бы было идти на тренировку.       Но его хён мыслил по-другому. Юнхён, заранее зная, к кому стоит обращаться, направился в комнату к Чжинхвану. Но на просьбу помочь Ким ответил лишь: «Я ухожу, сами разбирайтесь!».

***

      Такого ответа ожидать от всегда помогающего хёна никто не мог. Все, кто тогда находился в той комнате, были повержены в шок. Юнхён удивлённо смотрел на старшего, не веря его недавно прозвучавшему ответу.       Он просто-напросто не знал, что делать в таких ситуациях. Обычно, за лечение мемберов всегда брался Чжинхван. Но скрещенные на груди руки и отведённый взгляд Кима говорили о том, что в этот раз такого не будет.       — Ты не хочешь помочь Чану? — с какой-то детской надеждой спрашивает Сон, тихо шепча слова. Может, хён пошутил? Может, он сам не так услышал?       — Да, — как-то слишком быстро отвечает Чжинхван, отворачиваясь от парня и продолжая заниматься своими делами.       Какое-то время Юнхён тихо смотрел в спину старшему. Бобби и Ханбин молча наблюдали за разворачивающейся перед ними картиной.       — Но…но, — начал Юнхен заикаясь. В его голосе зазвучало беспокойство. — Ему плохо, хён. Ты должен помочь.       — Никому. Ничего. Я. Не должен, — отчеканивая каждое слово, прошипел вокалист. — Если это всё, что ты хотел мне сообщить, то, будь так добр, выйди из моей комнаты.       Бобби прекрасно видел, что у Юнхёна глаза уже на мокром месте. Он хотел что-нибудь сказать, но не мог произнести и слова, просто не веря в происходящее.       — Но Чану. Ему плохо, — голос младшего предательски задрожал.       — Я всё сказал! Я не буду…       — Хён, что происходит? — прервал тираду только что вошедший Чжунэ. — Юнхён?       — Чану плохо. Ему надо помочь, — уже совсем не сдерживаясь, плакал Сон, тыльной стороной ладони утирая слёзы.       На многозначительный взгляд Ку ребята промолчали, продолжая сверлить взглядом Чжинхвана, который что-то собирал в сумку.       — Хён, ты не мог бы помо…       — Нет, я не буду этого делать.       — Ладно, — спокойно произнёс вокалист, обдумывая следующий план действий.       Юнхён продолжал тихо плакать. Его не испугало так сильно, что макнэ болен. Нет. Чану выздоровеет. Обязательно выздоровеет. Но то, что хён так накричал на него. Без причины. Сон не хотел никого обижать. Если Чжинхван-хён не хочет помогать, пусть скажет спокойно, а не кричит.       — У меня вроде было в косметичке жаропонижающее, — прервал тишину Чжунэ, посмотрев на Юнхёна. — Ему надо будет их выпить. А потом сделать компресс.       Сон молча смотрел на Ку недолго, а потом закивал головой, соображая, где могло бы лежать полотенце, подходящее для процедуры.       — Чживон-хён, принеси, пожалуйста, в комнату Чану градусник, — уже более уверенно попросил Чжунэ, уводя за собой ребят.

***

      Это был первый раз, когда Чжинхван повысил голос и не стал помогать. После этого случая он стал ходить по вечерам в клубы, напивался.       Донхёк до сих пор помнит лицо Чану, когда тот услышал, как хён при всех начал орать благим матом на Чживона. Ким вообще никогда не матерился до этого.       Все мемберы поняли, что со старшим что-то происходит, но поговорить с ним боялись. Да и не любой из них мог поговорить с вокалистом. Это должен был сделать лидер.       Но Ханбин постоянно отнекивался, находя различные отговорки. То, что между этими двумя что-то произошло, было понятно сразу. Вопрос в том, что именно могло случиться, отчего хён стал вести себя так.

***

      Второй шок ребята испытали, когда на всех известных корейских соц.сетях появилась скандальная фотография Чжинхвана в баре, где неотчётливо виднелась дымящаяся сигарета меж аккуратных пальцев.       — Ты понимаешь, что творишь? — кричал на кухне взбесившийся лидер. Примерно в 3 часа ночи, когда ребята вернулись домой, Юнхён, случайно зашедший на очередную страничку в новостях, заметил провокационное фото. — Ты не только завёл себе эту вредную привычку, но и светишься ею перед фанатами. Ты думаешь своей головой?       — Я не знал, что там могли быть фанатики! — в ответ закричал вокалист, рассерженно сведя брови. — И вообще, с чего ты решил, что можешь кричать на меня?       — С чего? — ошалело переспросил рэпер. — С чего? Я лидер, твою мать! И имею на это полное право.       — А я хён! И ты обязан обращаться ко мне в уважительной форме, — Чжинхван для пущей убедительности скрестил руки.       На минуту крики на кухне прекратились и воцарилась тишина. Юнхён, который тысячу раз пожалел о том, что заметил эту фотографию, молча сидел за столом, изредка переглядываясь с Донхёком. Бобби и Чжунэ тупо пялились каждый на своего соседа по комнате, подозревая, что им придётся ночью выслушивать длинную тираду по поводу случившегося. Хорошо, что Чану продолжил тренироваться. А то бы пришлось потом и его успокаивать.       — Значит, вот кто я для тебя, — удрученно произнес рэпер, прерывая гробовую тишину. — Извините, Ким Чжинхван. Вы можете разбираться с этим дерьмом сами. Я больше в ваши личные дела не полезу.       — Ханбин, — Чживон попытался одёрнуть друга, но B.I. лишь отрицательно помотал головой, устало прикрыв глаза.       Может быть, старший действительно изменился и ребятам стоит пересмотреть своё отношение к нему? Может быть, Ким решил вести взрослую жизнь, достигнув своего верха самостоятельности, но Чжунэ просто уверен, что перед тем, как Чжинхван ушёл, в его помутневших глазах была видна боль.

***

      Самый милый и добрый хён, который всегда был рад побыть заботящейся мамочкой, за месяц стал грубым и омерзительным парнем, часто гуляющим по клубам.       С лидером хён так и не помирился после того случая. Даже наоборот, их ссоры стали частыми в общежитии. И каждый раз всё заканчивалось криками и не ночующим в доме Ханбином.       Как-то раз Чжунэ пытался заговорить со старшим, но разговор получился сухим и безрезультатным. Даже нечего и говорить об уюте. Всё изменилось в Чжинхване и это напрягало.       Но никто не мог отвернуться от него. После долгих совместных лет, наполненных потрясающими моментами, этот месяц можно и потерпеть. И если хён захочет рассказать, что у него случилось, мемберы всегда готовы его выслушать.

***

      — Я надеялся это твои сигареты, — вымученно заявил лидер, зайдя в свою комнату.       Ханбин только что на кухне снова поругался с хёном из-за очередной найденной пачки. Чжинхван продолжает курить.       — Ты куришь? — резко повернулся Чжунэ в сторону своего парня, уставившись на него с большим презрением.       — Нет! Я давно бросил, — запротестовал Бобби, усиливая хватку на талии вокалиста, который минутой ранее расположился у него на коленях. — Я не хочу подвергать наших будущих детей опасности!       Даже Ханбин, который выглядит хуже брошенной собаки, подавился смешком.       — Ты дурак? — возмутился Ку, но заметив серьезный взгляд рэпера, добавил: — Твоё воздержание от вредной привычки похвально, но оно никак не поможет. Чживон, извини, но я не смогу тебе родить детей.       Чжунэ выжидающе посмотрел на старшего. Он и не догадывался, что в детстве его парню, видимо, не объяснили, как появляются дети.       — Я понимаю, — с легкой грустью произнёс Ким, утыкаясь Ку в лопатки. — Сейчас это невозможно.       Вокалист тепло улыбнулся и выдохнул, радуясь, что Бобби хоть что-то да знает в биологии.       — Сейчас это невозможно. У нас много концертов и съёмок, да и агентство вряд ли позволит, — тут рэпер поднял голову и радостно продолжил: — Но ведь после стоит задуматься.       До этого все ещё не вдупляющий Ханбин сейчас ржал, свалившись на пол. Он и не думал, какие планы на будущее лежат в голове у его лучшего друга. Что касается Чжунэ, то тот сначала собирался наорать на своего хёна, но вдруг изменил своё решение и тоже начал тихо смеяться, пряча лицо где-то в районе шеи старшего.       — Ну, можем не сразу после концертов. Можно отложить на года два, — начал придумывать варианты Ким, тоже не сдержавшись от смеха.       — Ты дурак, Ким Чживон, — совсем мягко произнёс Ку и потянулся к рэперу, запечатлевая легкий поцелуй на губах.       Хоть кто-то остаётся позитивным в этой ситуации.

***

      В гримерной после концерта дышать действительно тяжело. Все вещи, которые были надеты на мемберах до шоу, скомканы и брошены на диваны. Какие-то сумки с косметикой захламили столы. Люди продолжают куда-то бегать врассыпную. Но уже не так бешено.       Стресс потихоньку отпускает каждого и можно неспокойно, но всё же вдохнуть полной грудью. Каждый из членов группы неохотно расстаётся с фанатами, убегая в душную комнату.       Пот с ребят ручьём льет. Футболки, которые ровно час назад были надеты, уже мокрые настолько, что можно выжимать. Однако, счастливое выражение лица было у каждого. Наверное, это странно убиваться на концертах и потом широко улыбаться. Они каждый раз готовы выть от бессилия, от усталости, но всё равно никогда этого не делают. А даже наоборот, возвращаются и повторяют. Потому что живут этим. Для них эта жизнь — всё.       Донхёк с Чану сразу направились к автомату с газированными напитками, как только ушли со сцены. Чжунэ тоже долго не засиживался в комнате и направился прямиком в коридор для каких-то дел.       — Это было круто, — с легкой отдышкой произносит Чживон, прослеживая взглядом за Ку, который только что скрылся за дверью.       — Нам стоит подтянуться в выносливости, — возвращаясь к своему лидерскому тону, подмечает рэпер, допивая остатки воды.       — Ну раз так. Пойду, предупрежу Чжунэ, — ехидно предлагает Ким, разворачиваясь к выходу.       Ханбин, замечая настроение друга, хватает того за плечо, приостанавливая.       — Нет, Бобби. Мы не будем вас ждать, — вспоминая прошлый раз, грозит младший. — Ты просто предупредишь его, а не затолкнешь в уборную.       — В мыслях такого не было, — подмигивает рэпер, выходя из гримерной.       В конечном итоге в комнате остаются три человека: всё тот же лидер, который пытается найти свои вещи в хламе, листающий новости в своём телефоне Юнхён и только что вернувшийся со сцены Чжинхван.       Хён начинает быстро переодеваться, параллельно что-то печатая в сообщениях. Ханбин продолжает игнорировать существование старшего, роясь в куче вещей.       — Мама Чану ждёт к одиннадцати, — не отрываясь от телефона, сообщает Сон, тихо рассмеявшись чему-то своему.       — Передай ей, что мы можем немного…       — Я не смогу, — своевольно перебивает лидера Чжинхван, поправляя выбившуюся прядь волос в зеркале.       Юнхён отложил телефон.       — Ты что? — переспрашивает младший, выпуская из рук чживонову куртку.       — Я вроде внятно говорю, — хмыкает хён, но повторяет для тупых, вероятно. — Я не поеду с вами. Другие планы.       Юнхён тихо ойкает, когда рэпер громко хлопает по стене и деликатно интересуется, какие такие другие планы.       — Я в клубе договорился встретиться, — продолжает отвечать вокалист спокойным тоном. — Когда вернётесь домой, не ждите и сразу ложитесь спать.       Сон думает, что лучшей мыслью было бы выйти из комнаты, но снова садиться на диван из-за злобного Ханбина, который стоит ровно перед дверью.       — Так не пойдёт, — еле сдерживаясь от злобы шипит лидер.       — А мне всё равно. Счастливо оставаться, — крикнул старший, открывая дверь. Но чудом успевает убрать руку от неё, куда только что была кинута бутылка с водой.       — Ты охренел?! — не сдержавшись кричит Чжинхван, вытирая капли разбрызгавшейся жидкости с лица.       — Это ты охренел! — повышает голос рэпер, тыча пальцем в старшего. — Между прочим, это ты когда-то предложил познакомиться с семьёй Чану, забыл?       Юнхён посылает всё к чёртовой матери и смывается в дверь, которая ведёт на сцену. Плевать, там как-нибудь разберётся, как выйти в коридор, но с этими охреневшими находиться в одной комнате невозможно.       — Уже не хочется, — фыркает старший, повторно разворачиваясь к двери, но был отдёрнут чужой рукой.       — Я с тобой разговариваю! — удерживая парня, кричит рэпер. — Имей хоть какое-то уважение.       — Отвали от меня, — рыпается Чжинхван, стараясь высвободить запястье.       — Отвалю, и ты пойдёшь дальше пропадать в клубах, курить, материться, как настоящая блядь? — не сдерживается Ханбин, сжимая руку сильнее.       — Как ты меня назвал? — тихо переспрашивает старший, на мгновение замирая, но тут же со всего размаху даёт свободной рукой пощечину рэперу. — Сукин сын, достал со своим лидерством. Ты мне никто! И указывать мне, как надо жить, не имеешь права!       — Что? Не имею права? — офигев, переспрашивает B.I. — Не имею права?! — припечатывая парня к двери, орёт младший.       — Да пошёл ты, — плюёт Чжинхван и пытается отпихнуть от себя Кима, ударив кулаком в грудь.       Ханбин окончательно звереет, замахиваясь рукой на старшего, но в последний момент бьёт по двери.       Громкий звук оглушает комнату, и крики моментально затихают. Слышны только два тяжелых дыхания. Рэпер аккуратно отпускает чужую руку и закрывает глаза:       — Как же ты меня достал.       Почему Ханбину сейчас так тяжело? Почему он не может просто тупо закрыть на всё глаза? Он пытался. Он молчал месяц, игнорируя все выходки старшего. Он терпел, когда тот приходил пьяным и будил всех остальных. Он терпел, когда заставал Чжинхвана ночью босого на балконе с сигаретой в руках.       Он сжимал кулаки, но терпел, когда солнечного оттенка волосы падали на пол, заменяясь на чёрные короткие. B.I. молчал каждый раз, когда видел сильные мужские руки из-под хёновой майки. Молчал, но у себя на тренировках с криками продолжал бить спарринг-партнёра до исступления. Ханбин видел, как с каждым днём старший убивал всё то, что он так любил в нём.       Вокалист устало опускает голову и переводит взгляд за спину лидеру. Смотреть на человека перед собой становится невыносимо больно. Чжинхван знает, что делает, но остановиться не может. И есть на то причины.       — Что ты с собой делаешь, Чжинхван? Для кого? Для кого ты меняешься? — тихо начинает младший. — Твои чёрные волосы. Накаченные руки. Для кого?       Ким ничего не отвечает, но не перестаёт слушать.       — Ты меня с ума сводишь своими действиями, — голос Ханбина сходит на шёпот. — Что ты пытаешься доказать? Ты делаешь больно не только мне. Им тоже сейчас трудно на тебя смотреть.       Лидер стоит в непозволительной близости к старшему. Он хмурится, и желваки играют на скулах. Его лицо продолжает гневно кривиться, но уже не так отчётливо. Что-то изредка мелькает в его взгляде.       — Даже если ты и хочешь расстаться, я не смогу тебя отпустить, Нани.       После ханбиновой реплики Чжинхван ёжится от последнего слова, которым его почти месяц не называли; которым его может называть только один человек. Но он в прошлом. И Чжинхван уверен в этом.       — Мы уже расстались, — так же тихо отрезает старший.       Они расстались. Это произошло ровно месяц назад. И если Ким так решил, так и должно остаться. Никаких возражений и точка.       B.I. наигранно ухмыляется, услышав нежеланные слова. Да. Чжинхван решил расстаться. Но Ханбин так не решил. И для него их отношения пока не закончены.       — Это ты так думаешь, — упираясь локтем в дверь, хмыкает лидер. — Для меня ещё ничего не закончено.       — Нет. Всё закончено, — отрицает вокалист, но глаза прячет.       Почему эти слова даются так тяжело. Ведь, Чжинхван уверен. Он не вернётся. Он может идти дальше и без Ханбина. Ханбин ему не нужен.       — Врешь, — снова полуулыбка лидера.       — Ханбин, пожалуйста, — хён наконец-то поднимает свои глаза и сразу жалеет об этом. Потому что младший уверен. Он знает, что Ким не прав. И Чжинхвану он нужен. Очень нужен. Хван полностью и целиком зависим им.       — Я тебе не верю, — говорит рэпер и опускает руку, которая преграждала путь к выходу.       Чжинхван может идти. Его никто не держит. Ханбин его отпускает. И он собирается уже потянуться к ручке, но останавливается и затаивает дыхание.       Рэпер выжидающе стоит. На лице видна складка между сведёнными бровями. Губы поджаты в тонкую линию. Он спокойно дышит и старается не смотреть на то, как старший уходит. Но он стоит и тоже не делает никаких движений.       «Глупец» — именно так бы Хван себя сейчас назвал. Назвал бы и раньше. Но тогда это не имело смысла. Он думал, что младший забудет его и им будет легче. Обоим.       Вокалист борется с желанием прикоснуться к парню напротив. И проигрывает самому себе, аккуратно дотрагиваясь кончиками пальцев до чужого локтя и медленно почти невесомо ведёт кривой линией выше.       Чжинхван не знает, что чувствует сейчас. Что-то толкает его к этим действиям. Но что? Он пока в этом дерьме не разобрался. Просто делает то, что кажется необходимым.       Проведя по неприкрытой майкой коже, старший добирается до ханбинова плеча. Пальцы невольно ощупывают жёсткую ткань и опускаются ниже.       В голове тысяча мыслей. О чём они, вокалист не догадывается. А голова продолжает от них пухнуть. Слишком много, очень много всего. И Ханбина тоже.       Чжинхван останавливается в районе грудной клетки и замирает, прислушивается.       Пальцы ощущают равномерное дыхание рэпера. И почему-то оно кажется слишком родным, отчего своё внезапно сбивается.       Ханбин не понимает. Он тихо стоит около двери и ждёт.       Рука ползет ниже. Хван чувствует каждое ребро. Он считает каждое, просто для того, чтобы хоть на что-нибудь отвлечься.       Когда пальцы достигают джинс младшего, вокалист наконец-то вдыхает, забираясь под чужую майку.       B.I. перехватывает руку, но больше никаких действий не производит.       Что-то продолжает давить на старшего, и Чжинхван наконец поднимает голову, устремляя взгляд на лидера. Тот смотрит слишком серьезно и немного напряженно. Что он, чёрт возьми, делает, чего он добивается? Старший не знает, но закрывает глаза и приближается к ханбиновым губам. Потому что те кажутся сейчас спасительным кругом в этом хаусе, что в его голове.       Он не углубляет поцелуй. Просто лёгкое касание, чтобы проверить. И этого достаточно. Он чувствует. Чувствует, как ему этого не хватало. Он хочет, чтобы всё вернулось.       Повисло угнетающее молчание. Ханбин не знал, что сказать. Но внутри что-то изменилось. Что он только делает?       Переведя взгляд на Чжинхвана с опущенной головой и закрытыми глазами, он приподнял его за подбородок, вынудив посмотреть на себя.        — Иди ко мне, — тихо сказал B.I., чувствуя, как пальцы Хвана зарываются в его волосы, а губы раскрываются навстречу его губам.       В поцелуях всегда доминирует Ханбин, он даже в таком не уступает старшему, хотя тот и не борется за это право. Рэпер делал что-то невероятное своим языком, и Ким не успевал за его темпом. Не зная, за что ухватиться, он комкал его футболку на плечах, на секунду забыв, что он не должен ничего чувствовать.       Чёрт возьми и ему нравится всё это. Нравится то, как младший напорствует, как по собственнически притягивает за талию или как пальцы слишком сильно впиваются в кожу на бедрах, но никогда не оставляют после синяков, потому что лидер так не сделает. Потому что так воспитали.       Руки обвили шею, сжимая не сильно волосы лидера. Ханбин еле слышно простонал сквозь поцелуй, притягивая Хвана к себе ближе за талию, буквально впечатывая его в себя, и вокалист охнул, когда их тела соприкоснулись.       Старший несильно царапал его шею, рэпер до синяков сжимал его бока, прижимая хёна к себе, и, казалось, ничего не ебёт. Вообще ничего не ебёт, кроме сладости губ парня напротив и тепла другого тела в руках.       Кончики пальцев покалывали, ноги подкашивались, возбуждение становилось все ощутимее.       Подхватив Чжинхвана, лидер усадил его на стол, опираясь на него руками и чувствуя, как брюнет ногами обвивает его бедра, и смотрит на него с соблазнительной улыбкой.       Ким буквально цеплялся за плечи Ханбина, который начал расстегивать пуговицы на его рубашке, утыкаясь носом в шею. Вздохнув, Хван прикрыл глаза, чувствуя, как младший оставляет засос на шее. Его руки зарылись в короткие волосы лидера, а тот, чуть отстранившись, вновь впился в его покрасневшие, пухлые губы.       Рэпер стянул белую рубашку и принялся расстегивать ширинку брюк, сразу забираясь внутрь, поглаживая возбужденную плоть. Нани прикусил губу и выдохнул.       — Мы даже дверь не закрыли, — вокалист откинул голову назад, скидывая с ног ботинки, чтобы Ким мог снять его штаны. И когда он уже был абсолютно обнажённым, Ханбин подхватил его под бедра и встал между ног. Чжинхван скрестил ноги на его пояснице, а руки положил на плечи младшего.       Температура в гримерной возрастала с колоссальной скоростью. Осознание того, что сюда могут зайти в любой момент, подбрасывало в кровь адреналина. У них такого никогда не было за период их отношений. Но все шло к тому, чтобы наверстать упущенный промежуток.       Щеки старшего раскраснелись, а его руки начали расстегивать ширинку брюк лидера.       Чжинхван дрожал всем телом. Такой Ханбин заставлял у вокалиста пробегаться стаи мурашек по коже. Его безумно хотелось.       B.I. помог расстегнуть ремень, следом и джинсы, а затем притянул хёна ближе к себе.       Рэпер снова ворвался языком в рот старшего, параллельно согнув его ноги и слегка раздвигая.       Было настолько странно и возбуждающе, что Чжинхван не знал, как описать это чувство. Вокалист судорожно искал руками опоры сзади, параллельно скидывая ненужные сейчас вещи со стола. Его потряхивало изнутри, в голове была какая-то каша мыслей. Ханбин трогал там, где нужно, целовал так, как пиздец хотелось всё это время.       Старший не сразу среагировал, когда рэпер перестал насиловать его рот своим языком и уже преступил, собственно, к насилию самого Чжинхвана. Но лидер останавливается, вовремя вспомнив о подготовке. В комнате вряд ли завалялся где-нибудь квадратный пакетик, а тем более смазка. И тут же смотрит охуевшими глазами на хёна, который достаёт из заднего кармана своих джинс маленький тюбик.       — Какого чёрта? — Ханбин явно не хочет знать, для чего Чжинхвану понадобилось хранить это у себя, а уж для кого он припасён и подавно. Поэтому сейчас прожигает взглядом охреневшего в конец хёна и сжимает руки чуть сильнее, оставляя на молочной коже синяки.       Но вокалист быстро притягивает младшего и сладко стонет ему в рот, оставляя ненужные сейчас вопрос в голове парня без ответа. С этим они могут разобраться и позже.       Расположившись между широко разведенных ног, рэпер вставляет сразу два пальца, медленно раздвигая их.       У Чжинхвана секса не было давно. Очень давно. Ровно месяц. Это большой перерыв для их когда-то ежедневной близости. Но чёртов Ким всегда умело занимался подготовкой, заранее зная, куда и как нажать, чтобы старшого хорошенько так потряхивало всем телом.       Ханбин, слегка ухмыльнулся, вытащив пальцы, и, приставив головку к колечку мышц, резко толкаясь вперед. Внутри старшего было чертовски узко, и он остановился, давая им обоим привыкнуть.       Заметив, как Чжинхван понемногу расслабляется, B.I. осторожно толкнулся глубже.

***

      — Да я серьёзно! Они сейчас поубивают друг друга, — нервно толкая мемберов к гримерной пыхтел Юнхен.       — Ты уверен, что Ханбин чуть не ударил хёна? — непонимающе спросил Донхёк, чтобы точно удостовериться в необходимости врываться в комнату.       — Да точно-точно, — простонал Сон, уже уставший от этих вопросов. — А если и нет, то в скором времени так и случится, если мы не вмешаемся.       Ребята настороженно переглянулись и решили, что всё-таки стоит заглянуть.       Донхёк быстро приоткрыл дверь, заглядывая в комнату, тут же закрывая её обратно с бешеной скоростью.       — Кхм, они уже точно не ссорятся, — пролепетал Ким, прислоняясь к двери, не давая туда никому зайти.       — Что? — недоумевающе переспросили мемберы.       — Ты уверен? — как-то не веря, поинтересовался Юнхён, приближаясь к двери.       — Мне кажется, ребята перешли к примирению, — покраснев, прошептал Ким. — И оно затянется надолго.       Сказать, что все были в шоке, — ничего не сказать. А вид красного Донхёка заставил насторожиться.       Тут резко раздался смех на весь коридор. Осознав всю ситуацию, Чживон, держась за живот, ржал во весь голос.       — Ты просто невыносим, Чживон-а, — угрюмо произнёс Ку, слегка отстраняясь от парня. — Имей уважение к хёнам.        — Тоже хочешь поругаться? — заигрывая, промурлыкал рэпер, обвивая руками талию младшего. — Если будем так же мириться, то я только за, котёнок.       — Руки убери!

***

      Губы всё ещё саднили и просили внимания. По телу пробегали мурашки из-за лёгкого сквозняка. А может и не из-за сквозняка вовсе.       Чжинхван продолжал жаться к Ханбину, иногда приближаясь к его лицу, чтобы поцеловать.       — Ты немедленно перекрашиваешься и перестаешь ходить в качалку, — заявляет лидер, слегка сжимая чужие бедра.       — А ещё чего хочешь? — отвечает Ким, намекая, что выполнять приказы рэпера не собирается.       Но ровно через два дня от чёрных волос и следа нет. На макушке ведущего вокалиста снова светятся пряди пшеничного цвета, схожего с цветом солнца на рассвете.