Yellow blue vase

Оставшись в одиночестве, Артём опустился на свой треклятый стул и бесцельно уставился в экран ноутбука. Не прошло ещё и половины смены, но было плевать на часы и минуты. Ему хотелось растоптать себя, провалиться под землю, исчезнуть… Или просто утопиться в унитазе. И почему он не сделал этого, когда убежал? В нервном одиночестве и размышлениях коварное время вдруг ускорило свой ход. Посетителей не было почти до самого закрытия магазина. В седьмом часу выйдя из «Няки», Артём полной грудью вдохнул ночной воздух. Он размышлял, имеет ли смысл возвращение домой на каких-то два часа. И в итоге сделал вывод, что не стоит, поэтому, купив по дороге гамбургер, сразу поплёлся в парк. Оказавшись на месте, Артём огляделся. Дети, парочки, Максим, старички, ветер, колыхающий деревья… Стоп. — Ма-максим?! — Привет, Тёма, — парень едва заметно улыбнулся краешком рта. — Ты что тут делаешь так рано? — А ты? – Макс оставался абсолютно невозмутимым. — Я подумал, что дома всё равно делать нечего… Ты не злишься? Ну, за сегодня, — Артём заглянул ему в глаза. — Давай присядем. Ребята прошли вглубь парка и сели на скамейку. Тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и звуками, доносившимися с оживлённой дороги и тротуара, словно обволакивала их. Артём смотрел на Максима, Максим смотрел в небо и на чуть шевелящиеся ветви деревьев. Облакам, тополям и раскрашенным во все цвета небесам было глубоко наплевать и на того, и на другого. — Макс… — наконец решился нарушить затянувшееся молчание Артём. – Прости меня. — Забил бы уже, — Максим повернул голову. – Тебе не стоит так сильно волноваться о моих тараканах. Уж больно чести много… Или ты успел в меня влюбиться? Артём смутился. Максим улыбнулся, но уже как-то по-доброму, и приобнял его, совершенно не беспокоясь о том, видит их кто-нибудь со стороны или нет. Парни долго разговаривали, сидя на той же скамейке. Они перебрали много разных тем, начиная с девочек в магазине и заканчивая таджикскими суповыми приправами. А потом Максим предложил выпить. Сказано – сделано: уже через двадцать минут оба держали в руках по бутылочке пива… Артёму никогда не требовалось много алкоголя, чтобы опьянеть. И этот раз не стал исключением. Уже опустошив половину, он почти преодолел свою робость перед Максом. Темнело. Ночь тёмным сверкающим покрывалом мягко опускалась на город. — Звёзды красивые… — мечтательно протянул Макс, отхлёбывая пиво. — Ого, одна упала, — пьяно ухмыльнулся Артём. — Желание загадать успел? — Да, а ты? — А я в это не верю, — Максим сполз по скамейке и принял вальяжную позу. – Что загадал-то? Не произнеся больше ни единого слова, Артём потянулся к Максу с невинным намерением поцеловать того по-дружески. Но едва губы парня коснулись щеки избранника, как он резко повернулся, и Артём на практике узнал, что такое французский поцелуй. Максим был мастером в этом деле. Он целовался до головокружения прекрасно. Подобного Артём ещё ни разу не испытывал ни с одной девчонкой. Через пару минут, прекратив поцелуй, Макс посмотрел в глаза ошеломлённому, но такому счастливому парню, и спросил: — Может, пойдем ко мне? На мгновение Артёму стало трудно дышать. «Пойти… К нему… — судорожно хватался он за мысли. – Но мы же почти не знакомы!» Но Максим прервал его внутренние противоречия, когда взял Артёма за руку, переплетая их пальцы, и поднялся со скамьи, увлекая его за собой. Наш герой всё-таки поддался. Вместе они шли по пахнущим липами улицам. Ветер совсем утих, воздух был сладким и лёгким. Держась за руки, они дошли до автобусной остановки. — Ну, вот и моё жилище, — Макс распахнул дверь квартиры, а затем единственной комнаты, и взору Артёма предстала довольно-таки небедная обстановка: новая мебель, плазменный телевизор, дорогие фигурки на полках, евроремонт… — Проходи, не стесняйся. — Чем займёмся? — Поиграть можно, у меня иксбокс есть, — Максим, присев, включил консоль и протянул Артёму один джойстик. Затем Макс принёс ещё две бутылки пива из холодильника и устроился на диване рядом с другом. Ребята добрых два часа играли в четвёртый соул калибур, хотя, на самом деле, конечно, они больше дурачились. Наконец, когда геймпады были отброшены в сторону, и парни распластались на сидении, пялясь в потолок, Артём вдруг почувствовал лёгкое головокружение. Ну, какое обычно бывает, когда «крышу срывает от влюблённости». И, казалось, Максим почувствовал это. Перевернувшись и нависнув над Артёмом, он потемневшими вдруг глазами смотрел на свою «жертву». — Вдруг мы думаем об одном и том же?.. Эти слова, улыбка, едва касавшиеся его пальцев ладони, губы, а затем и язык, на чувствительной коже шеи обжигали сознание Артёма. Обжигали, как горячий шёпот Макса в самое ухо: — Потому что я знаю, чего ты хочешь. *я знаю, чего ты хочешь