Не пасть вниз

«Почему ты жива? Почему должна была умереть она, а не ты?! Убийца!»

      — Аа! — Я резко села, скинувши с себя пелену кошмара, которая облепила меня. Этот нелепый сон, так казалось мне сначала, теперь становится все более и более пугающим. Я положила руку на грудь, пытаясь хоть как-то успокоить бьющиеся как бешенное сердце о грудную клетку. Легкая сорочка была мокрая от пота, а может это следы моего страха?       Я огляделась вокруг, но обнаружила, что я опять одна. Место рядом со мной было холодное и аккуратно застеленное, значит он не приходил этой ночью. И когда я стала ловить себя на мысли, что это так странно? Он же знаменитый Предвестник. А я всего лишь его жена. И уже не боец. Я снова посмотрела на ту часть кровати, где должен лежать мой муж, спать и похрапывать, подминая под себя одеяло и меня, как это было раньше. Как мне его не хватает.

«Убийца!»

      Черт, и что же меня так пугает в этих словах? Я много убивала и знаю, что я — убийца. Но именно сейчас это скребет и ранит так сильно, что оголяет ту часть меня, которую я стараюсь прятать как можно глубже. Но и у этой стены есть срок, который, кажется, такими вот ночами сокращается вдвое. В горле становилась так сухо, что даже целая бочка холодной воды не утолит жажду. Мне нужна кровь. Спустив ноги с кровати, понимаю, что я слишком давно не пила крови. Сколько Гардиса не было дома? Два дня? Три? Неделю? С этим домашним образом жизни я совсем потеряла счет времени. Рассудок потихоньку теряет ниточку с реальностью, окрашивая все в багровые оттенки. Кровь, нужна кровь! Шаткой походкой я выхожу в коридор и пытаюсь хоть как-то ориентироваться. Сердце не успокаивалось и передало свой стук в пульсацию в голову. Я делаю шага два, не более и падаю, столкнувшись с небольшой тумбочкой. Глубоко дышать не получается, от сухости немеет горло и… мне становится страшно!       — Мама? — «Нет! только не сейчас!» В коридор вышло маленькое косматое чудо, Киеран. От шума он видимо проснулся и спросонья потирал глаза своими маленькими кулачками.       — Волчонок мой, иди спать. Все хорошо, не переживай.       — Но почему ты на по-олу, — Он зевнул и стал приближаться ко мне, чтобы помочь хоть чем-то.       — Не подходи! — Я рыкнула на него голосом, но ни одной знакомой нотки не услышала в нем. Киеран сразу проснулся, он будто услышал рычание зверя, но никак не голос своей любимой мамы.       — Мам? — Голос малыша дрогнул.       — Боюсь уже нет. — Я подняла на сына кроваво красные глаза. Это не были те любящие и добрые мамины глазки. Это были глаза безжалостного убийцы. — А я ведь сказала идти спать, плохие дети должны быть наказаны. Хрипота, с который были сказаны слова, блеснувшие во рту клыки и нечеловеческое выражение лица — Киеран понял, надо бежать!       Сорвавшись с места он кинулся в комнату, но существо, бывшие его мамой шумно рвануло к нему, за три шага сократив расстояние. Он даже не успел перешагнуть порог спальни, как сильная рука схватила его за воротник и выдернула в коридор. Он летел, рывок был настолько сильный, что он буквально пролетел спиной мимо существа, той злополучной тумбочки и двери родительской спальни и больно стукнулся о стену. Дальше сопротивляться он не мог и обмяк, упав в беспамятство.       Эта ночь навсегда отдалил меня от сына. Тогда я первый и последний раз так потеряла контроль над собой. Гардис вернулся под утро и нашел меня рядом с Киераном в луже крови. Моей и сына. Я смогла остановиться и не убила наше чадо, но то, что я с ним сделала, пошатнуло меня окончательно. Весь ужас и страх, что я прятала в себе и никому не показывала вырвался и ударил по самому дорогому, что у меня было, мой сын. Наш сын! И я пыталась вырвать это, вырвать из своей груди руками, которые только что отнимали жизнь Киерана.       Я не успела закончить дело, как руки Гардеса аккуратно взяли мои кровавые ладони:       — Дес, я вернулся, все хорошо.       О, Талос! Как я ждала этих слов! Я подняла на него свои отрешенные глаза и поняла, что плачу.       — Я не хотела! Я-я… я потеряла контро-о-ль. — Я сидела на полу и ревела, как последнее дитя, когда Гардис смотрел на меня таким сочувствующим лицом, будто знал, каково это, убивать своего ребенка, запустить в него клыки и каждым глотком крови прояснять свой рассудок и весь ужас этого момента…       — Г-где, Киеран? Он жив?       — Да, я его вылечил, а Колдер отнес его в комнату. Утром он будет думать, что ему приснился кошмар. — Его голос, я растворяюсь в нем, он приносит спокойствие и надежность что бы не произошло. Вот она сила вожака.       — Не оставляй меня, пожалуйста.       — Успокойся, сегодня я…       — Нет! — Я зло посмотрела на него. «Сегодня?! Он издевается?» — Я не могу справляться одна, мне нужна твоя поддержка. А если это опять повторится? Вдруг ты опять будешь в разъездах?       — Дес, ты же знаешь, как все сложно. — Он нахмурил брови и немного сердито посмотрел. Конечно, он Предвестник, это накладывает обязательства на него, но почему мы с Киераном должны страдать?       — А почему я не могу быть рядом? Я же раньше всегда сопровождала тебя, помогала, все было хорошо же.       — Это было семь лет назад, когда у нас не было сына. Ты должна понимать, что ему нужна хотя бы мать, чем пропадающие оба родителя. Давай смоем кровь с тебя, а Колдер тут приберется.       — Прости Гардис. — Я немного отстранилась от него, а он удивленно приподнял брови и округлил глаза. «За что ты извиняешься сейчас?» — так и говорило его лицо.       Я резко встала и пошла в комнату, на ходу утирая остатки слез с припухших глаз.       — Что ты задумала?       — Не важно. — Я стала рыться в прикроватном сундуке, именно туда, я положила их. И вот, под кучей тряпок и одеял, я нашла запылившиеся два меча, верно служивших мне всегда.       — Ты хранила их там? — Немного тяжело встав с колен, Гардис пошел вслед за мной в комнату, но вовремя остановился и припал к дверному косяку, на всякий случай загораживая вход.       — А сейчас я уговорю тебя взять меня с собой. — Клинки как родные легли в руку, оживая и давай потерянные силы. Какое это блаженство, ощущать ту частицу силы, что прятала я от себя. Но сейчас, я верну все так, как было. Ибо то, что происходит сейчас, это худший из сценариев, что прописывала мне судьба. Так будем же менять ее!