Кошмары

Зоро кажется, что всё вокруг серое. Стены, пол и потолок полностью серые, все похожего оттенка. Настолько похожие оттенки, что всё это сливается в единое целое и кажется, что вокруг ничего нет, одно лишь серое пространство. И он сам тоже серый. Всё настолько серое, что кажется слишком ярким, и в глазах рябит. Зоро щурится, закрывает единственный глаз рукой, а непонятный серый свет всё равно проникает сквозь ладонь, веко и ослепляет. Когда Зоро слышит своё имя, он руку убирает. Серый цвет больше не ослепляет, потому что всё его внимание обращено к стоящему к нему спиной Луффи, который был единственным, кто обладал иными цветами в этом маленьком мирке. Голос Луффи странный, как будто Зоро тонет, а Луффи там, на поверхности, кричит ему, призывая всплыть и вылезти из воды. Зоро задыхается, как будто действительно тонет, а голос становится слишком чётким, и от этого по его коже бегут мурашки. — Слабый, - доносится до него. — Что? — Слабый. – Повторяет. – Слишком слабый. — Кто? — Ты, Зоро. Ты слабый. Зоро дёргается, как будто кто-то его приложил молотком о голову. Ступить ближе к Луффи пытается, но безуспешно, его сдерживает какая-то невидимая стена. Сердце неприятно сдавило. — Что ты несёшь, Луффи?! Луффи смеётся. Так смеётся, как всегда смеялся, громко и жизнерадостно. Да только вот этот смех не вдохновляет, не забавляет, даже не раздражает. Пугает. Зоро впервые в жизни ощущает практически физическое желание спрятаться где-нибудь и выждать момента, когда опасность минует. Но спрятаться негде, а опасности нет. Есть Луффи и он. И серый цвет. — А что, не правда, а, Зоро? Не ты ли пропал первым же, тогда, на Сабаоди? Всё из-за твоей слабости. Ты не смог добраться до меня, не смог спасти вместе со мной Эйса, из-за тебя я пострадал. Что ты за лучший фехтовальщик, если даже не можешь защитить собственного капитана? А, Зоро? Сердце так сдавливает, что Зоро кажется, что серый проник внутрь него. Все органы, кости, даже кровь становится серым. Сердце не захватывает, нет. Серый становится материальным, превращается в иглы и вонзается в орган, и всё равно не убивает. — Но я стал сильнее! Слышишь, Луффи?! Два года прошло! Я больше не позволю такому случиться! — Правда? – Голос Луффи на мгновение становится привычным. – Как жалко, что уже слишком поздно. И оборачивается. Лучше бы не оборачивался. Шрам на груди как будто вновь стал полноценной раной, практически дырой, и истекает кровью. Сквозь неё видны органы и кости, которые, казалось бы, подожгли и они вот-вот превратятся в уголь. Привычная улыбка становится жуткой; кожа с лица практически слезла, местами виден череп, где-то – сплошные мышцы, а там, где нет клочка волос, Зоро видит часть мозга. Один глаз выпал из глазницы полностью, другой – совсем чуть-чуть, висит на глазных нервах. Зоро резко отступает. Серый цвет, что сидел внутри него, исчез, и сейчас охватывал Луффи. Он его поглощал, буквально съедал. Серый цвет внутри Зоро исчез, однако сердце вдруг заболело ещё больше. Луффи вытягивает остатки руки, которая была практически полностью из одних костей, прося о помощи. Зоро тянет руку в ответ, пытается схватить костлявую ладонь, однако та превращается в пыль прямо под его пальцами, а вслед и всё остальное тело. Зоро тянет руку и ловит воздух. Резко подскакивает, дышит тяжело, через раз, давясь. Было ощущение, что на него вылили ведро горячей воды, потому что всё тело было мокрым, а волосы липли ко лбу. Устало потерев глаз, Зоро делает глубокий вдох и выдох. Сон. Всего лишь сон. Ло сидит неподалёку, привычно с катаной в обнимку, поднимает взгляд на Зоро из-под козырька, после чего вновь опускает голову. Не в его правилах лезть в чужие проблемы, и Зоро ему отчасти благодарен. Зоро встаёт на ноги, идёт в каюту и проверяет сохранность капитана. Он жив. Спит, развалившись на полу (видимо свалившись) и обнимая подушку. Еле заметно улыбнувшись, Зоро облегчённо выдыхает и идёт в воронье гнездо. Сон как рукой сняло. Лучше потренироваться. Днём, когда неугомонный пират просыпается вместе со всей остальной командой, Зоро позволяет себе поспать. Так спится чуть менее удобно, шум слегка раздражает, однако куда более спокойно. Слышать крики капитана безопаснее для его сновидений, потому что днём ему такие кошмары не снятся. Так продолжается несколько дней, и Зоро сомневается, что кто-то заметил странности. Все привыкли, что Зоро всегда спит, а когда не спит – тренируется, а когда не спит и не тренируется – вправляет мозги дурному капитану. Это его привычное расписание на день, которое может прерваться только на незапланированный бой, когда они попадают в очередное приключение. Никто не заметил, кроме… Трафальгара грёбанного Ло. Зоро мысленно его благодарил. Тот кидал лишь мимолётные взгляды, когда Зоро вновь засыпал, или когда ночью уходил тренироваться. Скорее всего, всё исходило из того, что Ло не был частью их команды, и он не знал никого настолько хорошо, чтобы понимать, происходит ли всё в нормальном для них темпе, или же кто-то просто умело играет свою привычную роль. А сны всегда разные. Всегда происходило всё иначе, в разной обстановке, с разной цветовой гаммой. Одно оставалось неизменным. Слабость Зоро и пострадавший из-за этого Луффи. Зоро никогда на проблемы с сердцем не жаловался, однако после таких снов его сердце приносило такую боль, что даже привычно равнодушное лицо Зоро было слишком нахмурено, а губы плотно сжаты. Тогда он, возможно, впервые заговорил с Ло. Ло доктор, он поможет. К Чопперу нельзя – он не знает сути проблемы, а Зоро уверен, что это всё связано со сном. Ло всё это видел с самого начала. — Разберись со своими страхами, Зоро-я. – Знал бы этот парень, как это его «-я» раздражает. – В этом корень всей проблемы. Я тебе здесь не помощник. Я доктор, а не психолог. Зоро тихо матерится себе под нос, вытягивает из себя скупое «ладно» и ещё более тихое «спасибо», вновь пытается заснуть. Закончилось это, конечно же, очередным кошмаром и целой ночи тренировок. Днём палуба была непривычно пустая. На ней был лишь Луффи, читающий какую-то книгу из библиотеки Ло, и сам Зоро, пытающийся заснуть. Он улавливает краем уха тяжёлые шаги в сторону своего капитана и слишком тихий шёпот. Вновь шаги, уже мимо него. Луффи с Зоро остались наедине. — Зо-о-о-ро-о-о-о! – Луффи спрыгивает с головы льва и привлекает к себе внимание. Зоро приоткрывает глаз и красноречиво молчит. – Хватит дрыхнуть, вставай! Зоро хмурится сильнее обычного, а Луффи хмурится в ответ. По-детски мило и забавно. Когда Зоро закрывает глаз, Луффи вдруг растягивает губы в хитрой улыбке, забирается вновь на голову льва, но подходит к самому краю. Слишком опасно для фруктовика. Слишком опасно даже для обычного человека. — Зо-ро! – Вновь зовёт он. Зоро раздражённо дёргается, распахивает глаз сильно хмурясь, после – удивляясь, и вновь хмурясь. В его глазах мелькает что-то среднее между страхом, паникой, злостью и удивлением. — Слезь оттуда! – Луффи смеётся. Громко. Зоро становится не по себе. – Слезь, я сказал! — Не будь занудой, Зоро! Смотри! Луффи машет ему рукой, как будто приветствует, а после прыгает вбок, чтоб не попасть прямо под корабль. Зоро вскакивает, на ходу сбрасывает катаны и бежит к борту. На полпути он слышит всплеск и внезапно прекратившийся смех дурного капитана. — Твою мать, идиот! Прыгает вслед за ним, едва успевая набрать в лёгкие воздуха, и упорно плывёт вниз, взглядом пытаясь найти тонущее словно топор тело. Когда Луффи не было видно первые несколько секунд Зоро начинает откровенно паниковать, а сердце вновь сжимается, отчего Зоро хватается одной рукой за грудь. Потом отпустило, когда в поле зрения появилась дурацкая соломенная шляпа, а под ней стало заметно капитанское тело. Когда Луффи падает на палубу, а Зоро – вслед за ним, он смеётся. Всё также громко и привычно, как будто не он только что тонул, едва не попав под дно Санни. — Какого хрена ты ржёшь, идиот?! – Зоро, отдышавшись, бьёт его рукой по лицу, однако этому идиоту не больно. Продолжает смеяться, а после берёт чужую руку за запястье и прижимает к своей груди. Там, где Зоро смог почувствовать отвратный крестообразный шрам своей кожей, и его сердце как будто пронзают иголкой. — Да ладно тебе, Зоро! Я же жив, ну! – Он плотнее прижимает к себе чужую ладонь. – Сердце бьётся, так? Чувствуя, как под его ладонью бьётся чужое, нет, родное капитанское сердце, Зоро немного успокаивается и отходит. От страха. Злость в нём всё ещё кипела, и было острое желание прижать капитана к груди и заставить почувствовать ту боль, что испытывает сердце Зоро, но это невозможно. Зато можно чувствовать биение сердца Луффи. — А если бы я тебя не спас?! Если бы ты задохнулся раньше, чем я бы тебя нашёл?! — Этого «если» нет, Зоро. – Капитан мягко улыбается. – Ты меня спас, и я знал, что ты сможешь меня спасти. А если бы вдруг задохнулся – Чоппер и Торао откачали бы, как будто впервые такое случается. И снова ржёт, кретин. Продолжает прижимать руку к дёргающейся груди, и даже представления не имеет, как болит сердце Зоро, когда он чувствует этот дурацкий шрам у себя под кожей. Как будто напоминание об его слабости. — Ты же меня всегда спасал, Зоро. И будешь спасать и дальше, если я вдруг снова упаду. И не только тогда, в бою тоже. Ты же Зоро. Зоро не совсем понимает, что означает это капитанское «тыжзоро», однако сердце перестаёт болеть. Злость тоже как рукой сняло. Осталась только радость за то, что капитан всё ещё дышит, и лёгкое раздражение из-за того, что лежать на боку, положив руку на чужую грудь, не очень-то и удобно. Поэтому он просто переплетает свои пальцы с пальцами Луффи, а другой рукой притягивает к себе, крепко обнимая. — Э… — Молчи. И Луффи затыкается. Минуту сидит тихо, прижатый к чужой груди, и одной рукой переплетая пальцы с Зоро. Неудобно, блин. Луффи начинает дёргаться, а Зоро раздражённо шипит. — Да сиди ты спокойно! — Не могу. Мне неудобно. Зоро хмурится, после чего переворачивается на спину и буквально затаскивает на себя Луффи. Тот и не против, вновь улыбается, складывает руки на груди Зоро. — Так лучше? — Ага! От улыбки капитана Зоро уже даже не просто не болит сердце, а в груди – как это там в дешёвых романчиках пишут? – разливается настоящее тепло. Кладёт ладонь ему на затылок, притягивает к себе и целует. Так невинно и по-детски, что Зоро даже стыдно становится, что он, взрослый дядька, не может даже поцеловать собственного капитана нормально. Луффи лишь недоуменно хлопает глазами. — Эт чё было? — Не забивай голову, капитан. Говорит это Зоро с уже закрытым глазом, и Луффи прислушивается. Пожимает плечами, кладёт подбородок на руки и прикрывает глаза. Зоро впервые за долгое время смог поспать полноценно без тупых кошмаров. Ло за углом только хмыкнул, поправляя меч на плече, мысленно принимая благодарность от Зоро.