Жертва

Я проснулся от гула людской толпы. Волны шума буквально сотрясали мою каморку, вырывая из сна. Чертыхаясь и вспоминая родословную человека, поднялся, натянул, не зашнуровывая ботинки, и вышел на улицу. Люди. Огромная толпа в серых куртках, темных накидках и прочей одежде. За несколько лет эти тряпки притерлись и уже перестали вызывать то досадливое жжение в груди, которое поначалу гнало прочь. Пришлось запомнить, что мир изменился, и вряд ли повернет вспять. Прикрыв деревянную дверь своего убежища, я поправил на ней табличку и начал спуск вниз, перешагивая через зеленые лужицы. Там уже что-то копошилось, нужно будет попросить Петровича дать химикаты: стану жечь дрянь дрянью. Всё куда-то рвалось: из изумрудной жижи под ногами - радиоактивная жизнь, из глотки - зевок, а из не выспавшейся душонки - желание кого-нибудь придушить. -Эй, Лошадник! Слыхал, что творится на Площади? Слева подбежал какой-то мальчишка, возбужденно размахивая руками. На вид - лет двадцать пять. Но всё равно мальчишка, пусть даже мой ровесник: бледный, изможденный и взлохмаченный, с бегающими глазами. Я ответил тяжелым взглядом. -Люди какие-то пришли. Притащили с собой на веревке паренька. Ребенок, ей-богу! Говорят, они служат Отцу Камню. Говорят, надо принести в жертву того, кого они привели... Я не удержался и зевнул. Чуть замедлил шаг, огибая слишком большую лужу. Из глубин мне что-то радостно мигнуло, скрылось. -Так и порешили бы сами своего пленника, чего зря людей поднимать? Парень теперь бежал рядом, предусмотрительно обходя опасные места по другой стороне. -Так говорят, мы за это должны им три цистерны с водой и мешок вяленого мяса дать. Мол, если не пустить жертве кровь сейчас, Отец Камень будет гневаться! Земля под ногами разойдется, и мы падать будем. Вниз. Вон, как Хрящи недавно сковерзнулись. Хрящами местные называли деревеньку в двух часах бега отсюда. В шагах не знаю, не измерял. Позавчера на полуразграбленных складах что-то хорошенько рвануло. Да так, что в воздух полетели не только щепки и комья земли, а...в общем, сейчас там - глубокая воронка. Уж чёрт его знает, что конкретно дожидалось своего часа, мерно тикая на полках. Только какие-то умники решили толковать это по своему, и ладно бы просто толковать, но и убедить в этом других. -Пойдем, послушаем, что вещают жрецы нового Бога. Во мне уже зрело любопытство. Мы протолкнулись между сосредоточенно сопящих мужиков, один из которых при мне сорвал с груди крест и швырнул на землю. Прошли сквозь ряд перепачканных землей работяг, скрестивших на груди руки и смотрящих прямо перед собой. Мелькали женщины с растрепанными измученными волосами, старики, сгорбленные памятью и их тени, молодцеватые фигуры с целым миром на плечах. Посреди трибуны, в центре всего этого сборища, стояла троица. Судя по нагловатым рожам, они уже понимали, что их речь услышана. Вскидываемые к небу руки и гремящий голос оратора невольно приковали и моё внимание. -Какой ИИСУС?! Он предал вас всех, отвернувшись и оставив подыхать в этой грязи. Где был ваш бог, когда гремели взрывы, а на руках стонали ваши дети? И всё по накатанной. Я поймал себя на том, что буквально пред угадываю их следующий аргумент в пользу Отца Камня. Единственной тверди, которая своей мощью защищает нас от губительных лучей солнца, радиации и обрушения неба. Передо мной стояло средневековье. Я быстро оглянулся и поморщился. Конечно, прошло не так много времени, чтобы люди, в надувном прошлом пользователи интернет-сетей и высоких технологий, отупели и сдвинулись рассудком. Но в чьих-то глазах уже загоралось алчные огоньки служения. -...кровью этого человека! Одна жертва - и тысячи жизней будут спасены! Все мы , вернув Отцу нашему Сына Его, обретем спокойствие и покой! В руке, увешенной какими-то черными лентами, возник длинный нож. Стоящий позади на коленях дернулся и замычал. В толпе кто-то неуверенно крикнул. Воцарилась тишина. Кто-то кашлянул. Прежде, чем я успел что-нибудь сообразить, по доскам, ведущим на грубо сооруженный помост, прогрохотали ботинки. Мои ботинки. Человек замер, напряженно сжимая нож в бледнеющих пальцах. Острые глаза впились в мое лицо, пытаясь протиснуться в черепушку и разможить содержимое. Меня вдруг осенило. Ну и дурак же я, когда поверил в то, что им нужны только припасы. Спасители человечества никогда не требуют столь малого. Почему бы, например, не предложить благодарным людям признать свою власть и выдать им мясо не огромным мешком, а понемногу. Но в течении всей жизни? Они же не разорители, сам понимают, что мешок мяса - огромная цена. А вот понемногу от каждого спасенного - достойная и посильная плата. -И девок спелых благородным господам...,-пробормотал я, расстёгивая карман куртки. Человек дернулся назад, выражение злости на лице сменилось страхом. Острый нос морщился и пошел болезненной краснотой. Но тут же разгладился, едва его обладатель увидел в моих руках пачку сигарет. Я закурил, равнодушно глядя на тех, кто пришел взять власть в наших руинах. Постепенно к пришедшим вернулось самообладание. Те двое, стоящие за спиной старшего, начали перешептываться, а главарь, подбодренный их голосами, снова сделал шаг вперед. Он разглядывал мою бесформенную куртку, ища знаки отличия. Затем попытался найти их на камуфляжных штанах. После нескольких минут бесплотных поисков, жрец нового бога не то, чтобы решил преисполниться уважения ко мне, но постарался быть осторожным. -Кто ты, сын Отца Камня? Я хмыкнул. Глубоко затянулся и послал дым прямо в небо. -Сын, как ты и сказал. А сказал ты - верно. А раз я - сын, ты - сын, они - сыновья,-я кивнул на стоящих за моей спиной людей,- значит, мы братья, так? Жрец медленно наклонил голову и застыл. На мгновение мне показалось, что я вижу зверя, готового к броску. Мои пальцы подчеркнуто небрежно постучали по стволу сигареты, сбрасывая пепел на сырые доски. -Да...брат мой. Может быть, жрец решил, что я являюсь, если не управляющим деревеньки, то хотя бы местным авторитетом. А ему на первых порах нужна была поддержка, чтобы закрепиться. Желая подыграть ему, я продолжил. -А значит, обязанности у нас с тобой одни. И ПРАВА,- сильное ударение на сладком слове, - одни. Так? Лицо служителя Бога чуть просветлело. Он подмигнул мне и, видимо забыв, что у него в руке нож, попытался сложить ладони вместе, подобно каноничному священнослужителю. -Я знал, что найду тебя здесь, брат мой!,-голос оратора вновь обрел властные нотки и обратил на себя внимание очнувшихся было зрителей,- помните мною сказанные слова? Отец Камень дарует мне зрение будущего! Он... Сигарета кончилась. Пришлось закурить новую, чтобы не рассмеяться в голос. Говорящий уже путал все: он называл тех, кто недавно был ему братьями, сыновьями, готовился вести свою паству к светлому будущему, и уже переходил какие-то Рубиконы. Я не слушал, предавшись самозабвенному курению. Привычка - дерьмо. Разжижает тебя самого изнутри. Делает слабым, кто бы что ни говорил. Посмотрел на небо и прищурился. Брошу. Обязательно. Глаза отыскали вещателя. Он что-то вдохновенно плел нарастающей толпе, показывал на меня, тыкал себя пальцем в грудь, возводил руки к небу. -Слышишь, эй. Волхв.-я грубо прервал монолог богослужителя. Тот поперхнулся от неожиданности и сипло выдал. -Чё? Я вспомнил предание о христианском князе, но никак не мог найти точные формулировки вопросов. Плюнул. На расползающиеся под ногами доски. -Будущее, говоришь, зришь? Не знаю, что происходило с моим голосом, но как-то разом рядом с вещим жрецом возникла его группа поддержки. Набычившись, все трое буравили меня глазами. -Зрю, брат. Я поднял голову к небу и улыбнулся высоким облакам. Все новое - это хорошо забытое старое, ведь так? -И что ты будешь делать завтра, брат? Что видишь в своем грядущем? Волхв недоуменно скривился, затем пожал плечами и отчеканил. -Спасу этих заблудших людей и поведу их к спасению, совершая великие дела. Я выдохнул и мысленно примерил на себя роль князя из предания. Может, рожей и не вышел, да перебирать не приходится. Вытащил изо рта сигарету, бросил в грязь щелчком. Следом, из кармана, отправилась пачка. И оттуда же вылез черный пистолет. Прожорливое дуло уставилось в покосившиеся ставни на лице священнослужителя. -Тот, кто, вопреки своим обещаниям, не может предсказать своего будущего, не может дать его другим. Я выстрелил. Точнее, выстрелил я сразу, как только вытащил пистолет, по пути снимая оружие с предохранителя. Три патрона, ни один из которых не ушел в молоко. Три тела, опустившихся на жертвенник. Троица. Я подошел к корчащемуся возле товарищей жрецу и покачал головой. -Раз ты брат нам всем, то брат и тому связанному. Значит, ты и спасешь нас. В толпе кто-то выдохнул. С другой стороны раздался надломленный крик. -А тех - двоих за что? Я перехватил ножом веревки на пленнике, вздернул его на ноги, удержав от падения. -А на всякий случай. Вдруг этот - недостаточно хорошая жертва для Отца Камня.