Притяжение

Церес: Руки скользят, но я стараюсь не думать об этом. Я ведь почти смогла... Под ногами нет опоры, пальцы на руках цепляются за поверхность, срывая ногти, привнося в серый мир алые краски, каплями оседающие на земле. Это ловушка, в которую я попалась, как мотылек, летящий на свет. Но даже понимание продуманности и хитрости плана Шептуна не дает погаснуть надежде - глупой, маленькой, смешной... История: Шептун стоит рядом с цепляющимися за край руками Церес. Она спокойна и, пожалуй, даже довольна сложившейся ситуацией. Церес цепляется изо всех сил, но и эти силы уже на исходе. Еще минута, несколько десятков секунд, и она сорвется вниз, туда, где только опустошающая темнота и одиночество.Путь, без обратной дороги. Еще несколько секунд. -Помоги... Судя по блеснувшим глазам, Шептун ждала этих слов. Выражение удовольствия исказило ее кукольное личико, превращая в пугающую маску. Как Церес могла даже думать о доверии к этому существу? Это хищник, настигнувший добычу, и играющий с ней от скуки! И Церес сама дала ей власть над собой! Права Афина, она такая глупая...Преподнесла себя на блюдечке, мастерски выполнив все "па" танца жертвы. -Зсссачем? - Босая ножка с аккуратными пальчиками наступила на ладонь Церес, прижимая руку к камням с такой силой, что Церес услышала звук ломающихся костей - Я уже выиграла эту игру. Ты не можешь предложить мне ничего нового. Церес понимала, что с ее смертью Шептун добьется своего, даже ждать долго не прийдется. И она знала об этом с того момента, как осознала, насколько мощный и чужеродный разум является ее противником.Но... Но... Но... -Хочу жить!!! - Выкрикнула она, вложив немногие оставшиеся силы в этот крик. Но на фарфоровом личике не дрогнуло ни мускула. -Ну и что? Я тоже хочу жшшшить. - Ножка усилила нажим на руку, став единственной причиной, по которой Церес еще не упала. Шептун играла, или же пыталась донести до Церес какую-то мысль? -Спаси... Страшно, Ветер! Как же страшно!... -Я ужшшше говорила, - Шептун присела рядом, убирая ножку и тут же перехватывая соскользнувшую Церес за руку, без малейших усилий удерживая ее. - Итог предрешшшен. Ты или я. Наверное, они странно смотрелись со стороны - такие похожие внешне, такие разные внутри.Сияющие, как две части целого, которым им никогда не стать. -Я не лгала, когда говорила, что не исссспытываю жшшшелания убить тебя. Ты ссспасла меня. Я благодарна, - она пробует новое слово, как леденец. Но испытывает ли она хоть что-то? Знает ли значения слов, которые произносит? - Наверное, без тебя мне будет ссскучно. Хочу, чтобы ты зссснала, ты вернешссся к Афине... -Я на все пойду ради этого... - Всхлип-стон, яростный блеск глаз. Тень могла недоговаривать, могла манипулировать ею, но она никогда не лгала. -Тебе не понравитссся итог. - Шептун приблизила лицо к лицу Церес, смешивая их дыхание, произнося уже на границе слышимости. - Но сссо временем ты привыкнешшшь. Неощутимый толчок, и больше нет опоры. Больше нет утеса, только приближающаяся темнота ущелья. Холод становится обжигающим. Почти таким же болезненным, как поцелуй Тени, до крови прокусившей губы. Темнота поглотила их беззвучно, позволив на мгновение блеснуть мягким серебристым светом. .............. -Я поколочу тебя, когда догоню! – кричит Церес, перепрыгивая через балки и трубы в старом ангаре. -Ты догони сперва, страшила! -Я выросту! -И будешь еще страшнее! Девочка останавливается, размазывая по чумазой мордашке грязь и пыль со слезами. Негромкие всхлипы переходят в рёв. -Извини, - Тей протягивает ей утянутый разводной ключ на столь же грязной ладошке. -Я страшнааая… - Церес берет ключ, но всхлипы не прекращаются. -Ты вырастешь… - Мальчик обнимает ее, гладя по голове. -И стану еще страшнее… -Ты будешь красавицей. Красивее всех! -Но ты сказал… -Я балбес, довольна? -Угу… В его руках так спокойно. Тей… Шепот братьев и сестер мешает. Хочется дослушать колыбельную, которую Мать поет всем спящим бутонам. Только после этого они распустят лепестки, поворачивая лица к стоящей в центре сада фигуре. Их Мать так прекрасна… Переплетенные пальцы. Прохладная рука Афины так приятно ощущается кожей. -Я люблю тебя. Церес целует плечо, ключицу, углубление на шее. Странное чувство полного покоя и защищенности не покидает ее в присутствии Афины. Чувство тепла внутри не связано с желанием – это другой вид близости. Полное счастье. -Я люблю тебя сильнее. Губы ласково обводит длинный палец, аккуратно касается щеки, век – Церес закрывает глаза, готовая без остатка раствориться в этой женщине, заменившей для нее весь остальной мир. Едва ощутимый поцелуй и более крепко сжатые вокруг тела руки. -А я тебя – вообще безгранично. Видеть глазами братьев и сестер, слышать их ушами… Это интересно. Мать наверняка будет рада услышать их донесения. Она всегда улыбается, когда они наперебой вышептывают тайны и секреты считающих себя неприкосновенными интриганов. Она их всех считает детьми, играющими в свои игры. И сама рассказывает свои тайны в ответ. Но только им, зная, что больше никто не сможет их узнать. Мать нашла себе преемницу, и скоро станет такой же серой сверкающей пылью, какая остается после роз. Братья и сестры грустят, когда она рассказывает об этом. Мать одинока… С новой Маэстро появятся новые шептуны, но уходить не хочется. Пусть братья и сестры уходят, есть те, кто так же желает остаться – чтобы рассказать пришедшим, что их Мать была великой и очень доброй. И не хотела бы, чтобы ее алел чувствовала себя одинокой. -Берегите ее, как оберегали меня, - сказала она, когда шептуны видели ее в последний раз. – И спасибо вам… ........... Как же больно! Они превратились в пульсирующий комок боли, не способные думать, дышать, шевелиться. Что произошло? Почему они живы? Голова раскалывалась, искажая восприятие действительности. Боль окружала все вокруг, отзываясь пульсацией на малейшее движение,. Руки, ноги... Они не могли пошевелиться, чтобы не вызвать новые алые вспышки в мозгу. Сразу хотелось прекратить любое действие, только бы это вызвало облегчение, хоть малейшее ослабление этой поглощающей боли. Не хотелось жить. Они ещё живы? Это и есть потусторонний мир, в котором живут умершие? Почему он оказался таким страшным? Девушка открыла глаза, но ничего не увидела. Их окружала темнота. Тепло и странно пахло, чем-то древесным, с примесями озоновых нот, как после дождя. Темнота. Они попробовали наощупь определить, где находятся, и новая вспышка заставила застонать. Лучше не делать этого, не шевелиться, не пытаться... "Пожалуйста, пусть это прекратиться! Это слишком, мы не выдержим!" Руки против воли продолжали ощупывать пространство, упираясь в теплую, пульсирующую мембрану. Теснота. Где они? Что они помнили последним? Почему в голове так непривычно тихо, пусто - будто у них вырвали не просто кусок памяти, а то, что было частью их самих? Нужно... Нужно было выбираться отсюда. Ведь скоро они перестанут дышать, задохнутся. Откуда это знание? Руки выталкивают мембрану, девушка чувствует под пальцами ещё теплую структуру, пытается разорвать, но безрезультатно. Новая вспышка боли, от которой хочется завыть, но с губ не слетает и тихого стона. Девушка сжимается в комочек, принимая позу зародыша и отдается молчаливому крику, от которого дышать становится все сложнее. Её тело дрожит, охваченное серебристыми вспышками, проходящими по венам и разливающимися по коже уродливым узором. Но девушка не видит этого. У неё перед глазами только алая пульсация боли и темнота, губы пытаются что-то произнести, но не издают ни звука. Приходит паника, страх и ужас, начинают свой танец, наполненный хаотическими ритмами и равными движениями. Темнота. А где обещанный после смерти покой? Где луга и трели птиц, где свободные полёты в течениях Великого Потока? Мембрана рвётся неожиданно, и тело девушки падает на землю. Оно покрыто розоватой слизью с характерным древесным запахом, и напоминает беззащитный эмбрион, которого выдернули из его защитной оболочки. Руки девушки скользят по новой поверхности, знакомясь с ней, и совсем не спеша вставать на слабые и словно чужие ноги. Рот все так же открывается, но вновь - тишина. Встать кажется непосильной задачей, и когда кто-то сначала поднимает, а потом поднимает её на руки, первым делом девушка начинает вырываться. Она не знает где она, кто она, она лишена своих знаний, своей защиты, в чем бы ни состояла последняя. - С рождением, дитя. Этот голос они слышали раньше, но где и когда? Почему то это кажется важным, но память упрямо скрывает свои тайны. Девушку оборачивают во что-то мягкое и лёгкое, её губы раздвигаются, чтобы принять переданный с прикосновением губ к губам глоток воздуха. И боль начинает отступать, сначала медленно, неохотно лишаясь своих владений, а потом все скорее и скорее, оставляя место ощущению тихого покоя, ненавязчивой заботы и материнского присутствия. Это мама? Это её тёплые руки обнимают их сейчас? Ее лёгкие касания девушка чувствует на лице? - Ма....ма? - девушка издает первые звуки, неуверенно, пугаясь звучания собственного голоса. Она ещё не видит, ориентируясь на голос незнакомки, ее тепло, ее аромат. Это ее колыбельные они слышали во сне? - Я рядом. В приоткрытые губы льется что-то тёплое, свежее, как вода из ручья, и как только девушка тянется губами к источнику живительной влаги, целительный источник тут же бесследно пропадает. Вновь посещает страх остаться в одиночестве, и в голосе проступает паника. -Мам...а? -Ты вернулась в Потоки Ветра, дитя. С возвращением. Снова тёплые руки обнимают девушку, даря спокойствие и легкую сонливость. И девушка признаётся, прикрывая глаза. - Мы вернулись домой, мама. - Мы? Но вопроса, как и лёгкого удивления, а потом и довольной улыбки на алых губах, уснувшая девушка уже не слышала и не видела.