"Живым я Вам не достанусь..."

Лили поспешно зашла в дом и подошла к миссис Кэт, которая стояла в прихожей и держала в руках платье, которое явно собиралась натянуть на нее. Девочка никогда не любила всего этого, ближе ей были домашние затасканные штаны, которые не сковывали движений. Но сегодня Жатва. На этот "праздник" грех прийти в домашней одежде. Без лишних слов девочка направилась в ванную, где умылась холодной водой, которая должна была хоть немного унять волнение. Но этого так и не произошло. Ее руки по-прежнему тряслись, а ноги, казалось, вот-вот не выдержат ее веса и она упадет. Хотя какой там вес? Посмотреть на нее - так одни кожа да кости. Лили подошла к миссис Кэт и взяла у нее из рук платье. - Хоть хвостик сделай, - бросила ей женщина и ушла в соседнюю комнату, где находился прикованный к кровати дедушка Дэн. Лили вздохнула и поспешно переоделась в длинноватое голубое платье. Похоже, раньше оно принадлежало именно миссис Кэт. Была бы Лили чуток выше - сидело бы идеально. Но ростом она явно не удалась. Сейчас ей 16 лет, а выглядит она точно на 12, не больше. Девочка посмотрела на себя в зеркало и поправила платье. После чего завязала хвост, как сказала ей миссис Кэт. За четыре года, которые она тут прожила, Лили хорошо усвоила, что лучше не перечить воле приемной матери. В этот самый момент миссис Кэт подошла к ней и улыбнулась. Вот так и можно было понять, что женщине нравится вид Лили. Она подошла к выходу и опять взглянула на девочку. - Сегодня мы пойдем вдвоем, - спокойно сказала женщина и вышла из дома. Лили не удивилась. За дедушкой Дэном нужен уход. И каждый год на Жатву ее ведет кто-то один, либо миссис Кэт, либо ее старший сводный брат - Леон. С Леоном у нее были натянутые отношения, поэтому Лили даже была рада тому, что сегодня роль ее сопровождающей исполняет приемная мама. Всего несколько минут ходьбы и перед ними появляется центральная площадь. Людей уже полно и миссис Кэт направляется к своим знакомым. Лили же идет к столикам, за которыми сидят люди в белой одежде. Ее очередь приходит скоро, но девочка не боится, ни боли, ни вида крови. Она давно привыкла к таковому, что могут доказать шрамы на ее спине и множество царапин на руках. Лили быстро находит своих одноклассников и присоединяется к ним. Никто не разговаривает. Все слишком взволнованы. И вот тишину на площади нарушает гимн, после какого, за традицией, показывают видео о том, что значат Голодные Игры для всех людей 12 Дистриктов и для самого Капитолия. Видео всегда было одним и тем же, разве что добавили несколько кадров о том мятеже, который произошел после третей Квартальной Бойни. Хоть про это и не принято говорить, но иногда у Лили было такое чувство, что она знает о Китнисс Эвердин намного больше, чем о самой себе... Видео закончилось и вот, как всегда жизнерадостная, Виктория Остерн подходит к коробочке с женскими именами. Как ей только удается всегда улыбаться? Конечно же, она никогда не жила в таких условиях, как некоторые жители Дистрикта 12. Лили не обращала внимания ни на что вокруг себя. Сейчас ее глаза были прикованы к Викторие которая уже достала листок и начала его открывать. Руки Лили затряслись, а сердце продолжало бешено колотить, словно собиралось вырваться из груди. И вот ведущая открыла листок, подошла к микрофону, и по всей площади пронеслось имя первого трибута 93 Голодных Игр: - Лили Эванс!