Frozen

      — Тобиас, ну пожалуйста!       — Тебе нельзя вставать! — строго отрезал парень, несмотря на все мои просьбы.       Уже битый час я пыталась уговорить его выйти на улицу, но тщетно. Мне порядком надоело сидеть в четырех стенах. Я хотела хотя бы десять минут подышать свежим воздухом, но Тобиас был непреклонен. Я была уже по горло сыта его чрезмерной заботой. Конечно, я понимала, что он беспокоился обо мне, но не до такой же степени?! У меня всего лишь была небольшая царапина, тем более, что нога почти не болела. Но он и этого не понимал.       — Да ну тебя, Итон! Сама как-нибудь дойду, — разозлилась я, попытавшись встать с дивана.       Но не успела я этого сделать, как боль снова отдалась в ноге и, не удержавшись, я начала падать вниз. Я вскрикнула, шипя при этом, и прикрыла глаза, приготовившись встретиться лицом с полом. Но вдруг оказалась в надежных объятиях Тобиаса. Его лицо нахмурилось, и ничего хорошего это не предвещало. И почему-то мне казалось, что так легко я не отделаюсь.       — Вот упрямая же! — процедил сквозь зубы он и, подхватив меня на руки, потащил наверх. Его тело напряглось. По всему его виду можно было понять, что он не в духе. Я же не решалась что-либо ему сказать.       Мы оказались в моей комнате, и Тобиас небрежно положил меня на кровать. Нога все еще болела, но я не обращала на нее внимание. Сейчас мне был важен лишь парень. Он развернулся, ничего не говоря, и поспешил удалиться из комнаты.       — Куда ты? — окликнула я его перед самым выходом.       — Здесь ты не натворишь глупостей, — холодно ответил он, выходя из комнаты. При этом звук захлопывающейся двери эхом отдавался в ушах.       Поначалу я злилась на него. Я всего лишь хотела прогуляться, а он так взъелся на меня. В чем я была виновата? Подумаешь, нога болит, и что? Мне всю жизнь теперь не вставать с постели, что ли? Но потом я осознала, что повела себя, как капризная девчонка. Тобиас лишь заботился обо мне. И сейчас мне вдруг стало стыдно. Надо бы извиниться перед ним, но как мне встать? Нога все еще болела, особенно после того, как я чуть не грохнулась с дивана.       Незаметно для себя я заснула, а когда проснулась, на улице стемнело. Нога уже не так сильно болела, а в комнате я, как и прежде, была одна. Затаив дыхание, я начала прислушиваться к каким-либо звукам, чтобы распознать, что делал парень. Но тишина воцарилась в доме. Ни единого звука.       Тут мне неожиданно захотелось справить нужду, а для этого пришлось встать с кровати. Аккуратно сделав это, я дошла до двери. Боли практически не было, но я чуть-чуть хромала. Я взялась за ручку и повернула ее, чтобы открыть, но она не поддалась. Я попробовала еще раз, без изменений. Дверь заперта.       Мне стало до невозможности обидно от такого обращения со мной. Как Тобиас мог закрыть меня в комнате на замок, оставив одну? Мое терпение было на исходе, я все пыталась вырваться наружу, но моих сил было недостаточно, чтобы справиться с этой преградой. Тогда я начала звать парня, прося открыть мне дверь. Но ответом послужила снова та же тишина, которая обволокла весь дом. Я уже хотела позвонить ему на телефон, но поняла, что его номера у меня нет. Послав в Итона проклятья раз тридцать, мне пришлось снова вернуться обратно. И ничего не оставалось делать, как снова поспать.       Теплые прикосновения будоражили мое тело, и кожа покрылась мурашками. Я прекрасно знала, кто это был, но не подавала виду, решив притвориться спящей. Далее последовали маленькие, совсем крошечные поцелуи, и мне уже было трудно сдерживать себя. Я таяла в его объятиях, но все еще прекрасно помнила, что сделал Тобиас. Это не давало мне повода просто так кидаться в омут с головой.       — Катись туда, откуда пришел, — тихо прошипела я, но понимала, что уже почти и не сердилась.       — Милая, ты сама вынудила меня это сделать, — спокойным голосом ответил Тобиас на мою колкую фразу. Мои глаза до этого были закрыты, но после его слов я резко распахнула их, ошарашено смотря на него. На удивление, его лицо было безмятежным. От недавней злости не осталось ни следа.       — Отлично! Теперь я еще виновата?!       — А кто еще? Что мне оставалось еще делать? Смотреть, как бы ты угробила себя? — чуть повысил голос Тобиас. — Трис, врач тебе настоятельно рекомендовал соблюдать постельный режим.       — Но можно было хотя бы дверь не запирать!       — Я решил проучить тебя. В следующий раз ты будешь думать сначала головой.       — Между прочим, из-за тебя я не попала в туалет, — обиженно проговорила я, а парень рассмеялся, целуя меня в макушку.       И как можно на него вообще обижаться? Он прижал меня к себе, крепко обнимая за талию. Его руки будто были созданы для нее. Сжав мою руку, он поднес ее к губам и нежно поцеловал каждый палец, а затем и тыльную сторону ладони.       На следующий день нам уже нужно было уезжать. С одной стороны, мне не хотелось расставаться с этим чудесным местом, в котором было так много хорошего. Даже несмотря на мою неудачную конную прогулку, здесь остались лишь светлые воспоминания. Но с другой — я уже соскучилась по родителям и друзьям. А еще я могла наконец-таки выйти на улицу, о чем мечтала все то время. Сидеть целыми днями, не выходя из дома — явно не мое.       Позавтракав омлетом, мы закрыли дом на ключ и вышли на улицу. Я все еще прихрамывала, поэтому Тобиас поддерживал меня за талию, идя до машины. Он открыл мне дверь, и я аккуратно села, пытаясь не навредить больной ноге. Мы выехали из поселка. Парень то и дело поглядывал на меня. А потом и вовсе положил руку на мою коленку, вызывая очередную стаю мурашек.       — Не отвлекайся от дороги, — хитро прищурилась я, хотя мне совсем не хотелось, чтобы он убирал свою руку.       — Не могу сосредоточиться на чем-либо, когда рядом ты.       — Может, мне стоит выйти?       — Точно нет, — уголки его губ поднялись вверх, вызывая небольшой смешок. Он снова посмотрел на меня и, преодолев расстояние между нами, быстро чмокнул в губы. В это время совсем близко проехала машина, чуть не задев нас. Точнее, мы чуть не задели ее.       — Тобиас! Смотри на дорогу, я еще жить хочу.       — Все-все! Больше не буду.       Наш путь до города показался мне таким быстрым, что я не успела вдоволь насладиться присутствием парня. Я не знала, когда мы снова встретимся и встретимся ли вообще. Но и не хотела выяснять отношения. Зачем это надо? По-моему, было еще рано что-то решать, может, между нами и не было ничего. Для него, но не для меня. Я знала, что чувствовала, и была уверена в этом на все сто процентов. Но спрашивать это же у Тобиаса не собиралась.       Машина подъехала к моему дому, и я увидела горящий свет. Это означало лишь одно: родители вернулись. А это не очень хорошо, видимо, расспросов мне не избежать. Я взялась за ручку, но брюнет опередил меня, открыв дверь. Я закатила глаза и вышла, а он по-хозяйски положил руку на мою талию. Дойдя так до парадного входа, мы остановились, с минуту смотря друг другу в глаза.       — Не обязательно было провожать меня до двери.       — Тогда я не смог бы сделать это, — прошептал Тобиас и резко сократил между нами расстояние, накрывая мои холодные губы своими горячими. Идеально сочетание. Его язык переплелся с моим, и мой мозг потерялся где-то там, далеко. И мне было все равно, что родители, наверное, видели нас. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, мы разорвали поцелуй. — Я буду по тебе скучать.       — Я тоже.       С безумно колотящимся сердцем и легкостью на душе я зашла в дом. И первым делом прошла в гостиную, где на диване сидели родители. Папа читал газету, а мама — смотрела очередную мелодраму — сериал по телевизору. Я подошла к обоим и поцеловала в щечку, присаживаясь на мое излюбленное кресло. Сколько себя помнила, я всегда сидела именно на этом кресле. И никто кроме меня. Даже гости, которые приходили к нам домой. Все знали, что это кресло мое.       — Кто это был? — немного сурово спросил отец. Он до сих пор видел во мне свою маленькую девочку и не смирился с тем, что я уже взрослая и у меня могут быть отношения с молодыми людьми. — Надеюсь, вы хорошо себя вели?       — Эндрю! — отдернула его мама. — Твоя дочь уже давным-давно выросла. Если она захочет, то сама все нам расскажет, да, детка?       — Я еще сама ничего не знаю.       — То есть, он еще и несерьезно относится к тебе? Беатрис…       — Пап, я разберусь, хорошо?       Даже разговор с родителями не изменил моего чудесного настроения. Я знала, что таким способом отец пытался уберечь меня. Конечно, мне была приятна его забота, поэтому даже спорить с ним я особо не стала. Я любила его, а он — меня. Доверие — одна из важных традиций в нашей семье.       Второй вещью после выхода на улицу был душ. Опять же из-за ноги меня даже и этого лишили. Слава Богу, родители не заметили, что я хромала. Не хотела, чтобы они волновались за меня. Тогда пришлось бы рассказывать все с самого начала. А я еще не готова к этому.       Зайдя в нужную мне комнату, я решила принять ванную, а не душ. Я включила кран с водой и, отрегулировав на нужной температуре, сняла с себя всю одежду. Через минуту уже залезла в нее, наслаждаясь этим счастливым моментом и полностью расслабляясь. Кажется, с последним я перестаралась, случайно уснув прямо в самой ванне. Из-за мокрой стенки я соскользнула вниз так, что половина лица оказалась в воде. В нос и рот попала вода, и чуть не захлебнувшись, я открыла глаза. Сон как рукой сняло, а точнее, водой. Решив, что на этом все, я быстро помылась и вышла.       Спать вовсе не хотелось, и мне пришла в голову идея: позвонить Эрику. Да, было поздно, но он привык к моим причудам, так что для нас это считалось нормальным. Набрав его номер, который к тому же был на быстром наборе, послышались гудки. Время за полночь, и скорее всего он спал, но уже неважно.       — Алло, — раздался сонный голос моего друга. — Трис, это ты?       — А ты сомневался? — усмехнулась я. — Кто-то еще, помимо меня, звонит тебе в два часа ночи?       — Ах да, как же я сразу не догадался. Ой, подожди, я же сразу спросил, ты ли это! — я засмеялась так, как именно он мог меня рассмешить. — Что надо? Опять уснула в ванной, захлебнулась водой, а теперь не спится, и решила разбудить и меня?       Я закусила губу, чтобы вновь не рассмеяться. Слишком хорошо мы друг друга знали. Да, и такое случалось не впервые. Мне нужно было кому-то высказаться насчет всего, а лучшим советчиком и слушателем был Эрик. Кристина тоже была мне очень близка и дорога, но с другом нас связывало нечто большее. Я любила обоих одинаково, но все же мой выбор всегда падал на этого здоровенного качка.       Я рассказала ему все без исключения. Внимательно выслушав, не перебивая, Эрик сказал, что Тобиас — взрослый серьезный мужчина, и его намерения такие же относительно меня. Не знаю, с чего он это решил, но я поверила ему, также как и доверила бы ему собственную жизнь. Мы поболтали еще около часа, пока мне не захотелось спать.       Следующим утром скрыть от мамы не совсем здоровую ногу не удалось. Я уже забыла про нее, и, спустившись на завтрак, Натали все заметила. Пришлось рассказать ей долю правды, но она и не настаивала на большем. Ее вполне устроила лишь малая часть моей истории. К счастью, папа уже уехал на работу, и мама пообещала ничего не говорить ему. Также она пыталась уговорить меня отсидеться еще один денечек дома, хотя прекрасно знала, что я не соглашусь.       Когда я вышла, меня ждал приятный и очень неожиданный сюрприз. На территории нашего дома был припаркован знакомый черный автомобиль, а его хозяин стоял, опираясь на него, и ослепительно улыбаясь. Я подошла к нему, даже не пытаясь скрыть своего удивления. Я, конечно, хотела с ним встретиться, но не думала, что это произойдет так скоро.       — Я больше не мог находиться вдали от тебя, — он обнял меня за талию, мимолетно целуя в губы.       — Моя мама все видит.       — Я могу помахать ей рукой.       — Нет уж, спасибо, — усмехнулась я. — Поехали.       Мы сели в машину, и Тобиас вывел ее за ограду. Пока он был занят вождением, я могла спокойно понаблюдать за ним. Неужели то, что происходит сейчас — правда, а не какой-то глупый сон? Но даже если это он, то я готова никогда не просыпаться, лишь бы быть сейчас здесь, с ним. Казалось, Тобиас — идеальный парень. Что в нем может не понравится? Лучше скажу, что в нем может понравится: все. От его ровных белоснежных зубов до глубокой выемки между ключицами.       Когда мы приехали, Тобиас приблизился ко мне, но я не дала сделать ему то, чего он хотел. По его лицу промелькнуло разочарование. Поблагодарив его, я вышла из машины. А затем, обойдя ее и останавливаясь напротив его двери, я постучала четыре раза в окно. Брюнет открыл его, и тогда я сама страстно поцеловала его, чуть нагнувшись, чтобы быть на одном уровне с его лицом.       — Пока, — улыбнувшись, я прикусила губу.       — До встречи, Трис.