Лазурь и Серебро

***

Чарльзу нравилось совершать прогулки по пустынным коридорам собственной школы. Родные дубовые стены приветливо переливаются в утренних золотисто-персиковых лучах. В воздухе уже чувствуются первые нотки прохлады. Осень с неторопливостью монаршей особы приступает к исполнению своих обязанностей. Блаженная улыбка не меркнет даже при появлении в холле высокой горделивой фигуры. Лишь делается мягче. - Друг мой, что же подняло тебя в такую рань? На обычно невозмутимом, морозно-отталкивающем лице недавнего всадника Апокалипсиса, едва не погубившего всё живое, усталость смешивается с секундным замешательством. Эрику всё ещё не верится, что Чарли, тот самый Чарли, с которым они допоздна засиживались за шахматной доской и которому он причинял боль раз за разом, вопреки всему не отказался от их дружбы. Не указал на дверь, попутно вызывая копов, не сажал в унизительную стеклянную коробку, не проклинал, не желал смерти, как он - Магнето - того заслуживал. Вместо этого, он с присущим ему милосердием и великодушием, которых Леншерр больше не принял бы ни от одной живой души, вновь впустил его в свой дом. - Ты телепат, ты мне и скажи, - хриплым голосом поддразнивает соратника любитель водолазок. Профессор саркастично качает головой, и в данном жесте Эрику чудится собственное дурное влияние. Так и до шекспировских прикидов недалеко. Ну там, плащи, шлемы, кожаные брюки. - Не возражаешь? - теперь уже лысый англичанин останавливается напротив него. - Это твоя школа, - Магнето пожимает закалёнными годами изнурительных тренировок плечами, давая другу возможность уйти и заняться проблемами других. - Заканчивай уже разыгрывать бедную родственницу, Эрик, - с напускным раздражением ворчит Чарльз. - Давай лучше поговорим о твоём сыне. - А, может, лучше не надо? - мутант-террорист номер один предпринимает жалкую попытку слинять, но коляска друга надежно обороняет рубежы отступления, поэтому резко скисший папаша года со стоном падает обратно в кресло. Чёртов клептоман, опять небось что-то учудил. И в кого он такой несносный? - Эрик, он снова прогуливает мои лекции, - похоже, это только начало длиннющего, словно мерлинова борода, послужного списка. - Может, тебе не хватает преподавательского таланта? Обалдевший от подобной наглости профессор Ксавьер угрожающе сдавливает подлокотники, а на шее проступают контрастно-фиолетовые дорожки вен. Того и гляди лопнет. От утренней гармонии не остаётся и крошки. Знакомым жестом мужчина потирает переносицу, бормоча нецензурные выражения, услышав которые, даже Леншерру захотелось выпить. - А может тебе стоит начать воспитывать сына? - по слогам чеканит телепат. В его интонациях сиропа хватило бы на целый завод. Обманчиво кроткая улыбка выводила Магнето из равновесия. Он ненавидел такого Чарльза. Вернее, в данный момент перед ним был Профессор Икс. Терпению которого завидуют индийские слоны. Лёгкий ветерок, и чашка кофе, столь любовно заваренная самым разыскиваемым мутантом, испаряется. Подросток, довольный очередной удавшейся шалостью, светится так, будто только что выиграл миллион долларов. Блестящая, чуть поизносившаяся куртка оттенка металлик удачно подчёркивала необычные волосы. Растрёпанный, возможно, немного сонный парень залпом выпивает горячий напиток. Тут же кривится, показательно обдувает покрасневший язык, сдёргивает наушники. Опять новые и явно краденые. - Доброе утро, пап, - манерно кланяется спидстер. - Профессор, как спалось? Мне вот не очень, Хэнк храпит на весь коридор. Может ему в лаборатории пожить? А что вы тут обсуждаете? Что? Кооо-лиии-сь, старик? Пьетро со свистом приземляется на подлокотнике старинного фамильного кресла Ксавьера, вплотную прижимаясь к отцу. Лукаво улыбается, корчит рожи, потом вдруг, глядя в хмурые глаза новоиспечённого родственника, замолкает. В миндально-ореховых радужках мелькает напряжение. Густое, осязаемое. Протяни руку и непременно запачкаешься. Эрику лишь остаётся глубоко вздохнуть и попытаться не наорать на отпрыска здесь и сейчас. Он не любил объятия, а Пьетро обнимал его постоянно. То есть, буквально постоянно. Словно Магнето был тяжело больным пациентом с недостатком обнимина, а врач Максимофф пытался спасти ему жизнь. - Кстати, Проф, - как ни в чём не бывало, бодро продолжает шустрый ученик, - а кто это там приехал? Бронированная тачка, военные что ли? Леншерр ощутил укол страха. Склизкое месиво по капле наполняет внутреннее пространство. Не за себя, разумеется. За эту развалившуюся на его плече обманчиво легкомысленную ходячую катастрофу. Он вперивает выразительный взгляд в лицо друга, который уже успел уйти в чертоги разума. Однако, профессор не выглядит изумлённым. Кажется, не только у меня имеются секреты.

***

Каждое утро Пьетро начиналось с пробежки. Не то, чтобы он вдруг решил заняться спортом, просто ему нравились ощущения. Мятно-ласковый ветер, забирающийся под мятую футболку. Изумрудные блики деревьев, сливающиеся в единое полотно. И скорость, скорость, скорость. Она будоражит, пьянит, поднимаясь по венам шипучими пузырьками. Поэтому он так любит газировку. Схожие чувства. Возвращаясь к пробуждению отца, а он с каким-то мазохистским удовольствием каждый день вставал в шесть утра, спидстер заметил внушительную машину, въезжающую в дальние ворота школы. Не долго раздумывая, парень обежал вокруг неё, не забывая подергать пыльные ручки, убедиться в том, что они заперты, чертыхнуться, показать язык суровым мужчинам в форме и вернуться в холл универа. Где он и застал вечно спорящих отца и хиппи-профа. Им самим не надоело? Взрослые - странный народ. Задав резонный вопрос и привалившись поближе к напряжённой фигуре своего старика, юный мутант ощутил знакомое покалывание в теле. Он не умел ждать. А люди вокруг были такими медленными. Это ввергало в тоску, хотелось встряхнуть этих сонных мух. - Чарльз... - только его отец мог одновременно и спрашивать и утверждать. Да ещё и так, чтобы окружающие поняли. - Пойдём, по дороге объясню, - проф явно испытывает трудности с коляской, но помочь не разрешает. Не хочет выглядеть беспомощным. Пока давние друзья доходят до выхода из поместья, Ртуть успевает сгонять на кухню и сварганить жуткого вида сэндвич. Остатки вчерашней пиццы с анчоусами, листья салата(здоровое питание превыше всего), ломтики сыра, ещё тёплый хрустящий бекон. - Русские? Чарльз, ты совсем... - Леншерр замолкает, стоит ему заметить серебристые блики. - Русские? Вот это круто. Никогда не видел настоящих русских. Думаете, у них есть ручной медведь? Офигеть, - тараторит Пьетро. - Сколько раз повторять, не разговаривай с набитым ртом. - Не занудствуй, пап. Морщины появятся, как потом по телеку выступать будешь? Все любят красавчиков, а ты у меня ничего такой. Знаешь, как на тебя дамочки заглядываются? Прям раздевают взглядом, - хихикает юноша, облизывая соус с пальцев. - Пьетро! - Эрик угрожающе-ровным тоном предостерегает сына. Терпением Магнето никогда не отличался. Яблоко от яблони. "Только не разнесите мне школу." - мысленно взмолился подзадолбавшийся от семейных разборок телепат. - Скажите, что я прав, Проф. Давайте, он же горячий парень, - возникая рядом с закатывающим глаза Чарльзом, громко шепчет очаровательный клептоман. - Скажите! - Иди обратно, Питер. Это взрослые дела и позволь напомнить, что у тебя через полчаса урок с мистером МакКоем. А ты прекрасно знаешь, он не терпит опозданий, - директор, как обычно, старается разрядить обстановку, тактично выпроваживая генератор раздражения. Бла-бла-бла. Почему все взрослые такие пресные? Сплошные запреты и ограничения. Смерив отца обиженным взглядом, спидстер вихрем уносится прочь, оставляя после себя опрокинутые цветочные горшки. Рейвен когда-нибудь непременно всыплет ему за это, и вряд ли кто-нибудь захочет ей помешать. Решив дождаться экзотичных "гостей" в кабинете профа, Ртуть по пути забегает в свою комнату, больше напоминающую бункер человека, ждущего конец света. На подоконнике высятся горы всевозможных коробок из-под печенья, томатной пасты, годового запаса платиновых кроссовок, кукурузных хлопьев и прочих съестных припасов. Там же валяются стопки комиксов, коллекционные фигурки супер героев, фишки, не распакованные кассеты. В углу успокаивающе жужжит холодильник, а компанию ему составляет кислотно-синий игровой автомат. Наспех кинув в сумку пару учебников и распухшую от скомканных листов тетрадь, скоростной парнишка корявым почерком пишет учёному записку о возможном опоздании, дабы тот не сильно зверел. Просовывает её под соседнюю дверь к мирно сопящему Скотту и, улыбнувшись своему отражению, танцующей походкой направляется к месту грядущих событий.

***

Меньше всего Софии хотелось садиться в этот бронированный гроб, напоминающий усыпальницу фараонов. Сырой затхлый воздух, угрюмый конвой, впивающиеся в хрупкие запястья наручники и тяжёлый ошейник. Ни дать ни взять - узница ГУЛАГа. Никто не потрудился сказать, куда её везут на этот раз. Полковник гаркнул что-то про Университет одарённых подростков, выдал соответствующие инструкции и облил на прощание своим зловонным взглядом. Как помои вылил, козёл. Она позволила себе дремать большую часть весёленькой поездки, поэтому очнулась только когда её грубо толкнули в плечо. Теперь синяк останется. Очередное клеймо не дающее забыть, кем она является. Не человек. Отброс общества. Ошибка природы, посмевшая появиться на свет. - Вылезай, Ковалевски, - пробасил одноглазый Сафронов. - И без глупостей, куколка. Ты ведь не хочешь прийти в первый же день с фингалом, - глумливо сюсюкает коренастый коротко стриженный брюнет. Она в который раз думает о том, что он похож на шакала. Мерзкий падальщик. Чего ей действительно хочется, так это проломить ему башку. И смотреть, как густая багрово-брусничная жидкость заливает песок под ногами. Наслаждаться ужасом неотвратимого конца на мясистом лице и смеяться также буднично, как и он. Быть тем, за кого её принимают: монстром. На лазурном небе лениво проплывают пуховые подушки из облаков, изредка закрывая солнце. София вдыхает свежесть утра полной грудью, мечтая выдохнуть всю скопившуюся ненависть. Просто разом выпустить тёмные сгустки наружу и забыть о них. Похоже, полковник не соврал, и они приехали в некое школьное заведение. На психушку не похоже, да и на тюрьму или лабораторию тоже. Скорее на замок какого-нибудь местного лорда. Красивый такой, приятно-гармоничный. Строение имело легкий светло-кобальтовый оттенок. С увитыми плющом башенками и собственным садом. Пройдя по гладкой дорожке, юная девушка-мутант замечает около массивных дверей двоих мужчин, перешагнувших тридцатилетний рубеж. Один из них сидит в инвалидном кресле и деликатно осматривает прибывших, другой же, весь собранный и подтянутый, сжимает кулаки и сильнее хмурится. - Добро пожаловать, господа, - приветствует их неестественно лысый хрен. - Вы профессор Чарльз Ксавьер? - с места в карьер осведомляется её надзиратель. - Так точно, это я. А Вы, стало быть, мистер Сафонов? Мужик явно плохо знаком с русскими фамилиями, - подмечает про себя повелительница времени. Она могла бы остановить его хоть на час, но эти мудаки чем-то накачали её, дабы ослабить способности. Боялись, что сбежит. Не зря боялись. - Сафронов, - сквозь зубы выплёвывает военный. - Девчонка теперь Ваша головная боль. Здесь все необходимые материалы на неё. И Вы уж...это, поаккуратнее с ней. Если сбежит, ничем хорошим это не кончится. Уж поверьте. Бегло просмотрев папку, Чарльз-грустные-глазки подъезжает ближе, Мистер-Водолазка не отстаёт. Странные типы. - Рад видеть тебя в нашей школе, София. Тут мы учим одарённых детей использовать свои способности. Чтобы они не управляли тобой, понимаешь? Интересно, он правда верит в ту чушь, которую несёт? Ужас, ему лет-то сколько? Вроде взрослый мужчина. Он бы ещё конфетку ей дал. - Может Вы уже снимете с неё чёртовы кандалы? - тихо и угрожающе бросает Водолазка. Кандалы отцепляются от кожи больно, будто нехотя отлепляют от неё свои металлические щупальца. Руки и шея горят сильнее советского флага. Машина с рёвом трогается с места, унося нормальных людей подальше от скопления мутантов. - Грёбанные свиньи! - Эрик! - Что, Эрик? Ты видел, как они с ней обращались? Её же заковали в, мать их, наручники. Да она же младше Пьетро. Сколько тебе? - Семнадцать, - нехотя отвечает новая ученица. - И выдыхайте уже, так и до инфаркта недалеко. В вашем-то возрасте. Что-то бормочущий на немецком Эрик драматично удаляется. - А ты за словом в карман не лезешь, - усмехается директор, ведя её всё дальше по широкому коридору. - Я по чужим карманам не шарю. - Слава Богу, мне одного юного клептомана за глаза хватает. Она замечает дорогие картины, витиеватые люстры и шумные толпы подростков впереди. Непроизвольно её шаги замедляются. - Что-то не так? - мягко интересуется Ксавьер. - Моя одежда... - пересилив себя, выпаливает недавняя заключённая. Не то, чтобы её напрягали запачканные тюремные шмотки, но не хотелось бы ловить на себе испуганные взгляды. Это успеется. - Ох, ну разумеется, - мужчина кое-как сворачивает в противоположном направлении. Пропетляв по бесконечному лабиринту идентичных коридорчиков, они-таки попадают в просторный кабинет. Девушка, наконец-то, решает расслабиться и плюхается в ближайшее кресло. Блаженство. Занавеска напротив начинает подозрительно дёргаться, и через мгновение ей в лицо ударяет поток воздуха. - Ты что ли русская? - доносится справа. Дёрнувшись и чуть не упав с кресла, София резко поворачивает голову. В соседнем кресле, закинув одну худощавую ногу на другую, сидит парень. Точнее будет сказать, развалился. Выцветшая футболка с разноцветной надписью "Pink Floyd", зауженные джинсы, на которые словно вылили блёстки, седые волосы. Ну и чудик. - Тебе-то что? - Как что? - неподдельно удивляется Серебрянка. - Должен же я знать, с кем буду жить под одной крышей. Я Пьетро, приятно познакомиться. Любишь Пинков? Хотя вряд ли в СССР они разрешены. Вам там дышать-то можно? Она ещё никогда не встречала таких болтливых людей. От этого в голове начинает сверлить. Кто-нибудь заткните его. - Питер, разве ты не должен быть на занятиях с мистером МакКоем? - елейным голосом встревает подъехавший директор образовательного учреждения. - А я ему записку написал, - ни чуть не смущается Пьетро-Питер. Ну и противная же у него улыбка. Слишком непосредственная и живая. - Как предупредительно с твоей стороны, - бормочет Ксавьер, возводя необычно-сапфировые глаза к потолку. Видимо, умоляет даровать ему терпение. - Раз уж ты здесь, знакомься с нашей новой студенткой. - Оу, а мы уже познакомились, правда, красотка? Ты только забыла назвать своё имя, - раздражающий субъект почему-то оказывается сидящим на краешке профессорского стола. Тонкие пальцы шустро перебирают разноцветный кубик, от чего у неё начинает рябить перед глазами. - Моё имя - исчезни на хрен с горизонта. - Изящное имечко. Мамуля выбирала? А? - У меня нет родителей, - жестко отрезает Ковалевски. - Воу... - неужели она его шокировала? Ну хоть заткнулся. - Сочувствую. Это стрёмно. Жесть, как стрёмно. - Засунь себе своё... - София, - укоризненно качает головой её теперешний надзиратель, аккуратно убирая картонную папку в ящик. - Я попросил Рейвен принести тебе всё необходимое. Ты скоро сама с ней познакомишься. А пока я предпочёл бы побеседовать с тобой наедине. А с Вами, молодой человек, я поговорю после занятий. И даже не вздумай куда-нибудь удрать. Парень-вихрь страдальчески закатывает глаза, отточенным движением поправляет наушники и, чересчур развязно подмигнув ей, вылетает из кабинета. - До встречи, София Александровна, - с нелепым акцентом шепчет ей Пьетро в самое ухо. Похоже, насчёт дурдома я крупно ошиблась.