Лазурь и Серебро

***

- Эрик! - всё смешалось в этом возгласе: и ярость, и призыв, и неприкрытая усталость человека, каждый день вынужденно твердить одно и то же. С упорством ракеты "Земля-воздух-земля" Чарльз проговаривал другу избитые прописные истинны, буквально по слогам разжёвывая фразы. Дотошно и методично, не отступая под взглядом хамелионовых глаз, вокруг которых успело прибавиться морщин. От них взгляд Магнето становился ещё более драматичным, обречённым. С то разгоравшейся, то затухающей ненавистью. Прямая, словно сзади к нему привязали палку, и напряжённая спина Леншерра дёргается в едва уловимом жесте. Он не выносит, когда его отвлекают по пустякам. А сообщение об очередной выходке его сына, подумать только, этот непоседливый, громкий и шумный ребёнок, с забавными ямочками на щеках, с этой бестолковой улыбкой, его кровь и плоть, вряд ли расскажет ему что-то новое. Пьетро постоянно что-то вытворял. Воровал еду, притаскивал в школу всякий бесполезный, но по заверениям самого мальчишки, крайне необходимый хлам, доставал учителей, чудил, разыгрывал всех, кто имел неосторожность попасться ему на пути, заряжал окружающих каким-то нездоровым позитивом и с поразительной лёгкостью заводил новых друзей. Его обожали. Дети смотрели на него, как на возродившегося Гермеса*, покровителя воров и путников. Ровесники - как на нескончаемую вечеринку-сюрприз. Поэтому, возможно неосознанно, Эрик избрал способ, который наверняка пришёлся бы по души его маленькому клептоману. Включил дурачка. - Чарльз? Друг мой, что за крики с утра пораньше? - строит удивлённую гримасу повелитель металла, откладывая в сторону казённые бумаги. Точь в точь, как Пьетро. Удивительное сходство. Вернее, скотство. - Кто-то съел твою клубнику? - Не смешно, дружище, - с нажимом чеканит профессор, готовый задушить обоих мудаков сразу. Ни стыда, ни совести. - Твой сын догадался притащить к нам в школу осла. МАТЬ ТВОЮ, ГРЁБАННОГО ОСЛА, ЭРИК! Опасный преступник на несколько долгих, бесконечных минут прикрывает глаза и крепче сжимает губы. Его душит подступающий смех. Неконтролируемый и абсолютно чуждый. Противоестественный. Он зарождается в прокуренных лёгких и щекочет горло. Эрик неубедительно откашливается. - Стало быть, осёл, - кое-как справившись с проседающим от перенапряжения голосом констатирует ложный убийца президента. Элегантный мужчина за тридцать складывает руки вместе с оборонительном жесте, барабаня по локтям вытянутыми пальцами. Чем доводит старого друга до белой горячки. Ксавьер, ухитрившись намотать пару-тройку кругов за время молчания друга, морщит лоб. Будто волны, складки кожи проходятся по лысому черепу. От чего ситуация, по мнению Мастера над высокими воротничками, превращается в настоящий цирк. Пьетро бы понравилось. - Твой сын абсолютно себя не контролирует. Слышишь, Эрик, - с трудом находит удобную для наступления позицию покровитель юных мутантов, припарковывая неудобное кресло. Вечное напоминание о грехах Магнето. О том, на что способна иступляющая злоба. - Сегодня осёл, а завтра что? Начнёт похищать людей ради забавы? Можешь вздыхать сколько угодно, отмахиваясь от правды. Но Пьетро в одном шаге, повторюсь, всего в одном крошечном шаге от того, чтобы стать преступником. Я прошу тебя отнестись к этому серьёзно и заняться воспитанием парня. И это было бы серьёзно, если не тот факт, что мальчишка принёс осла. Осла, чёрт побери. Забавно до слёз. Надо же было такое придумать. Чарльзу пора перестать преувеличивать всё вокруг. Подумаешь, большое дело. - И что он с ним сделал? - как ни в чём не бывало, спрашивает Леншерр с задумчивым видом. Будто он пытается разобраться с причинно-следственными связями Карибского кризиса, а не кражей животного. - Тебя только это волнует? - профессору не верится, что его пламенная, полная неутешительных для любого отца фактов, не возымела должного эффекта. Вот только, Магнето с натяжкой можно причислить к обычным папашам. - Не только, но я бы хотел составить полную картину произошедшего, Чарльз, - прихлёбывая уже остывший кофе, с арктическим хладнокровием парирует Эрик. Они доводят других с идентичным удовольствием. Только для одного оно имеет более садистские и изощрённые формы, а для второго - ребячливые и вызванные скорее скукой, чем желанием реально навредить кому-либо. Два фасада одного здания. - Отлично, хочешь знать подробности? Получай! - Чарльз устанавливает ментальный контакт, транслируя в мозг ближайшего товарища стремительно проносящиеся картинки. Вот улыбающийся спидстер залетает на кухню, бормоча что-то про морковку. Следующая сценка - толпа детей с счастливыми криками выбегает на улицу. Вот в директорский кабинет врывается обеспокоенный Хэнк, нервно причитающий "Максомофф". Их погоня за ошалевшим от неожиданного и чересчур пристального внимания осликом. Истеричный ржач студентов с Пьетро во главе. Бульк. И ещё. И ещё один. И все вместе они переходят в неестественные завывания самого разыскиваемого террориста планеты. Эрик Леншерр, человек-камень, вытирает глаза рукавом. Держится за живот и сгибается пополам. Давно забытые эмоции полностью властвуют над ним. Мужчина заваливается набок любимого кресла и старается отдышаться в перерывах между демоническим и жутковатым гоготом. - Хватит ржать! - не сдерживаясь, кричит злющий профессор дурдома. - Если ты не заткнёшь, клянусь, я тебе врежу. - Но...ннн-оо как же пп-педа-гго-гичность? - охрипшим баритоном выдавливает из себя Леншерр, захлёбываясь буквами. - Засранец, - телепат с силой, насколько ему позволяют законы физики, швыряет в обезумевшего Эрика подушкой. - С тобой невозможно вести конструктивный диалог. А в качестве наказания, я закрепляю за твоим сыном шефство. Не справится - вылетит из школы. Так ему и передай. Даже в коридоре профессор Икс продолжал слышать отголоски раскатистого смеха его лучшего друга-засранца.

***

Он думал, это будет проще. Гораздо проще и прикольнее. Когда утром отец швырнул перед ним какой-то серьёзного вида стариковский блокнот и объявил, что за свою последнюю выходку он должен будет расплатиться, излишне бурное даже для подростка воображение Пьетро нарисовала ему совсем иную картину. Он-то предположил, что они с отцом, как двое крутых, прожжённых нелёгкой жизнью ковбоев, отправятся в полное опасностей приключение. Вместо этого ему пришлось выслушать архискучнейную отцовскую лекцию-нотацию, во время которой он успел дважды сбегать до ворот школы и обратно, выпить баночку газировки и поменять местами все книги на стеллаже отца, разложенные в алфавитном порядке. Порядок. Это так банально. Так что теперь ему приходится сидеть рядом с ожившей статуей по имени София. Девушка с присущей ей прямотой послала его в далёкое-далёкое путешествие и уткнулась в учебник по биологии. Что там может быть занимательного? Со времени того постыдного эпизода с курткой прошло больше недели, но разговоры не смолкали. О ней по-прежнему говорили. Единственной, с кем Ковалевски вообще общалась, была Джин Грей. Два книжных дракона нашли друг друга. Казалось, они часами могли обсуждать какое-нибудь литературное произведение доисторических времён, попивая свежезаваренный чай из цветочных чашечек. Ну просто леди на приёме английской королевы. - Знаешь, я мог бы помочь тебе. Ну, то есть, улучшить твои навыки. Ты ведь хочешь выбраться отсюда? Хочешь, правда? - закинув длинные ноги на стол, допытывается Пьетро. Он глядит осторожно, с узнаваемой нахальной улыбкой. Развязной, нагловатой, притягивающей. Необузданной. - Намёков ты не понимаешь, - театрально вздыхает ученица, не отрывая взгляда от белоснежных страниц. Максимофф уже несколько раз успел пролистать "Введение в генетику для старшей школы", перекусить вкуснейшей лазаньей и вернуться обратно. Если она и заметила, то виду, точно, не подала. Парень усиленно ломал голову над сложившейся, очевидно, безвыходной ситуацией. Крутил в руке чей-то кубик Рубика и кусал покрасневшие губы. Все разумные и не очень доводы кончились сорок минут назад. Игнорирование - страшная пытка. Замкнутый круг из чьи-то слов и пустоты в ответ. Его отец часто прибегает к ней. Бывает, уставится куда-то в даль, замолкнет и поминай, как звали. Порой Максимову до дрожи в пальцах хотелось подойти и хорошенько его встряхнуть. И попросить, не быть таким мудаком и бесчувственным куском дерьма. Потому что это больно. Хоть он и не показывал обиды, но, Боже, до чего же больно сердце леденело в груди. То, что было горячим, обращалось в лёд. И затем, разбиваясь на мелкие осколки, падало вниз. - Ладно, - прерывает вакуум из неловкого молчания малолетняя преступница, откладывая в сторону увесистую книгу. - Ты не отвяжешься, так? Серые глаза смотрят цепко, с вызовом. Словно вся её жизнь - непрерывная борьба, а каждый встречный - враг, который желает ей смерти. - Не-а,- как-то слишком весело качает серебристой головой сын Магнето. Из-за чего несколько прядок хлёстко ударяются по гладким щекам. - И чему Вы собираетесь меня учить, профессор Максимофф? - язвительно тянет София. - Основам животнокрадства? Заметила! - с каким-то детским восторгом размышляет спидстер. В животе разливается что-то тёплое, тягучее, словно расплавленный шоколад. Ему нравится тонуть в этих ощущениях. Нравится их сладость и чуть горьковатое послевкусие на языке. - И этому тоже. Если захочешь, Soviet Sweety*. А пока давай прокачаем твои способности. Хэнк сказал, что ты вполне сможешь останавливать время для выборочной локации или людей. Пфф, это, конечно, слишком занудно. Я так ему и сказал: "Чувак, будь проще. Иначе тебя никто не поймёт". - И как он предлагает это сделать? И кстати, имей в виду, чувак, - у неё был абсолютно безоруживающий акцент. Какой-то напевный и отрывочный одновременно. - Я легко могу подсыпать в твои печенюшки яд. Так что изволь обращаться ко мне по имени. - Изволь? Ты где такой фигни вообще нахваталась? Кошмар, ну ничего, мы ещё поработаем над твоим стилем. - Представь себе, есть такие маленькие бумажные штуки, - тоном заправского чревовещателя отвечает София, выглядывая из-за лиловой обложки, - книги, называются. Попробуй как-нибудь открыть одну. Узнаешь, что шевелить можно не только ногами. - О, это-то я знаю, - играет практически серыми бровями Пьетро, ухмылка которого сигнализирует о чрезмерно явном подтексте. - Тебе стоит лишь попросить, - великодушно добавляет скоростной подросток. - Idiot, - на эмоциях девушка часто переходит на родной язык. Это он уже успел заметить. Вдруг пространство искажается, становится гуще и темнее. Резкий хлопок, и в голове снова неприятное покалывание. На столе лежала смятая бумажка, исписанная неровным округлым почерком. Разумеется, на русском. И только спустя час, а это по времени Пьетро было равносильно вечности, он сумел расшифровать незамысловатое послание: "Так уж и быть, Питер, придется нам поработать вместе. Мне не улыбается вернуться обратно, тут ты прав (наверное, впервые в жизни!). Увидимся завтра на площадке за durkoi (?), товарищ Максимофф. И совет на будущее: если решил поухаживать за девушкой, делай это красиво."

***

Этот парень умел бесить. Пьетро. Или, как она его издевательски называла, Питер. Темноволосая девушка сразу просекла все его слабости. Этому её учили с детства. Самое главное в победе над противником - найти болевые точки. Бреши в корабле. А затем, сделав парочку точных выстрелов, пустить его ко дну. Насколько она узнала из услышанных разговоров, Питер являлся сыном Магнето. Одного из могущественнейших мутантов в истории. Верилось в это примерно так же, как в то, что Вагнер был ловеласом и дамским угодником с многолетним стажем. По правде говоря, София начинала привыкать к университету. Ей нравилась уютная атмосфера здания, в целом, неплохие преподаватели (особенно, бойкая и сильная мисс Даркхолм), кормили тут до отвала (приходилось благодарить Серебрянку, про себя, разумеется). А ещё она с удивлением заметила, что по-своему привязывается к своей соседке, которая живет через стенку. Джин Грей, безусловно, не была пай-девочкой, но при этом, успевала великолепно учиться, регулярно спасать мир и буквально проглатывать книги. Убийственное сочетание. А ещё поцелованная Солнцем американка умела слушать. Не перебивала, глядела строго в глаза. Открыто и без утайки. Это подкупало. - Какие планы на вечер, мисс Скарлетт*? - с едва различимой усмешкой спрашивает телепатка, мановением пальцев притягивая коробочку апельсинового сока. В неоновой куртке нараспашку, с уложенными в небрежном порядке волнистыми волосами, девушка приковывала намертво. Возбужденные парни, того гляди, начнут пускать слюни и ползать перед ней на коленях. Примитивные существа. - Тренировка с вашим местным Гамлетом, принцем Поддатским*, - со злостью воткнув вилку в несчастную запеканку, бурчит русская. - Чем же тебе так неугодила эта бедняжка? - кивает на обезображенное блюдо Феникс. - Грхмм, мне неугодил ваш Скороход, Джин. От него у меня кружится голова и глаза болят. - Даже таа-аак! - подтрунивает Грей, изображая неподдельный девичий восторг. Не забывает и театрально прижать ладонь ко рту. Будто узнала сенсацию, от которой зудит в неприличном месте. Ох уж эти трудности перевода. - И давно это с тобой происходит, красотка? - Прям с первой встечи, - томно приговаривает Ковалевски, отбрасывая худую руку на высокий лоб. - Стоило мне увидеть, как он изящно вытирает соплю об штанину, я поняла, что он мой единственный. - Какая мерзость, - морщится юная девушка-мутант, имитируя приступ тошноты. Смех у неё звонкий и хрупкий, словно из стекла. Грозящий обрушится царапающими осколками в любой момент. - Но вообще-то, Пьетро нормальный парень. Он отзывчий, любит шалить, правда, но не более. А бесконечная болтовня - это доспехи. Ему неуютно в тишине, он её боится. - Звучит так, будто ты сама на него глаз положила, - откидываясь на стуле, София выдвигает заведомо сомнительную гипотезу. Она догадывается, что рыжеловосая американка не равнодушна к Скотту Саммерсу. Он, во всяком случае, болтает меньше и выглядит лучше. - Да, поведай нам, Джин, кто этот счастливчик? Кто? Готов спорить, что Скотт. Угадал, да? Да ты не смущайся, здесь все свои, - возникший, словно из ниоткуда, парень-смерч заговорчески подмигивает покрасневшей Джин. - Офанарел, чудик? Не видишь, здесь умные люди общаются. То есть, тебе пригласительного лучше не ждать, - бывшая советская заключенная с елейной улыбочкой поворачивается к небрежно свалившемуся на соседний стул Пьетро. Взгляд потухших глаз, секунду назад напоминавший расплавленное серебро, мрачновато-отстраненный. Без чувств, без сожалений. Но это на поверхности. - А мне оно и не нужно, Соф. Расслабься и постарайся не дергаться, ладно? Не хочу, чтобы ты получила травму шеи. Она тебе ещё пригодится, - юноша молниеносно исчезает, а через секунду она замечает привычную тяжесть нагруженной сумки за спиной. И ласковую ладонь, с длинными пальцами. По телу пробегает какой-то до омерзения приятный ток. На душе становится скверно. Это место неумолимо изменит её, нужно выбраться раньше. И бежать, бежать, бежать. ______________________________________________________________________ Гермес* - древнегреческий Бог, покровитель дорог и путников, посланник Зевса. Также считается покровителем воров. Soviet Sweety* - (букв.) - Советская милашка, но я решила оставить англоязычный вариант, по-моему он более благозвучный. Sorry not sorry. Мисс Скарлетт* - Джин намекает на Скарлетт О'Хару, героиню романа "Унесенные ветром". Гамлет, сын Поддатский* - София использует игру слов, так как в оригинальном произведении Шекспира, Гамлет унаследовал Датский престол. Она также высмеивает противоположность в характерах неунывающего Пьетро и меланхоличного Гамлета.