Лазурь и Серебро

Приветствую вас, мои обожаемые читатели. Автор наконец-то свободен от сессии и готов к труду и обороне. Только вот не знаю, видели ли вы или нет, но с 1 июля вступит тупейший закон(когда у нас уже нормальные будут принимать?), который запрещает любое упоминает сексуальных и с намёком на сексуальные отношение между несовершеннолетними и мне придётся изменить чутка возраст всех героев(смотрим шапку фика). Не хотелось бы сесть в тюрьму за творчество. кому надо, вот ссылка - http://bl-antidot.livejournal.com/338719.html Приятного чтения и спасибо, что вы здесь:3 Пару артиков: Милаха Пьетро - https://vk.com/fave?section=likes_photo&z=photo-69734056_421515260%2Fliked24631514 София - https://vk.com/fave?section=likes_photo&z=photo-122853870_419029879%2Fliked24631514 Эрик, Проф и БыстроеСеребро - https://vk.com/fave?section=likes_photo&z=photo-122328976_419989755%2Fliked24631514 Три парней(Курт,Скотт и Пьетро) - https://vk.com/fave?section=likes_photo&z=photo-69734056_420765001%2Fliked24631514

***

Страшный вопль разнёсся по школе. Истеричный, полный ужаса и неприкрытого отчаяния. Такой, от которого кожа покрывается мерзкой гусиной кожей, а волосы на затылке встают дыбом и неприятно покалывают. Женский визг становится громче, и вот - несколько других голосов уже вторят ему. Словно всадники, подхватывающие броские знамёна на поле боя, ведомые своим командиром. Помещение тонуло в чернильной тьме, озаряемой лишь вспышками неестественно голубоватого цвета. Он с ловкостью фокусника, практически наугад выхватывал предметы, наряжая их в удлинённые вуали из света и тени. Подростки ошарашено вжимались в спинку дивана, некоторые вцепились в руки соседей, а кто-то инстинктивно зажмурил глаза. Пьетро смакует каждую эмоцию, мелькающую на лицах учеников: отвращение, ужас, скепсис, сопереживание и даже скуку. Не трудно догадаться, кто есть кто. Джин кривит губы и хмурит брови. Отвращение. Курт зажимает трёхпалыми конечностями рот, глаза широко открыты, на синем лице с витиеватыми узорами океан сочувствия. Сопереживание. Саммерс, как бы невзначай положивший руку позади Феникса, привычно ухмыляется и едва заметно качает головой. Скепсис. На миловидном личике Джубили, больше напоминающем сердечко, страх достигает своего апогея. Она плотнее кутается в клетчатый плед, будто в кокон. Ужас. И, наконец, пуленепробиваемый взгляд сумеречных глаз. София, сидящая рядом с ним лениво взирает на экран их новенького телевизора, по официальным слухам подаренного благотворителем. По неофициальным - украденного неугомонным спидстером. Скука. - Ну как тебе фильм? Уже мерещатся монстры за углом? А как этому чуваку, ну который в красной рубашке, череп расплавили, скажи, а? Офигенно круто. Нет, круто до офигенности. Слушай, по-моему та тень явно не от вазы Профа, да? Жуть, - парень наклоняется к самому уху девушки, которая, к его удивлению, даже не отшатывается. Только легонько отталкивает, касаясь щеки прохладными пальцами, от чего по телу пробегает тонкий искрящийся заряд. И, кажется, вздыхает. - Издеваешься, Сахарные сны? Да у меня страшилки в деревне и то по-оригинальнее были, - недовольно бурчит девушка, лениво подпирая голову кое-как различимой в темноте ладонью. В то время как другая - вырисовывает на ковре хаотичные узоры, в которых легко затеряться. Он рискнул подвинуться ещё на пару сантиметров ближе, пока русская полностью утопает в кровавой сцене фильма. Спидстеру нравится наблюдать за ней. Нравится, как она беспрестанно закатывает глаза. Нравится её терпкая, немного кривоватая усмешка. Нравится, её настоящая улыбка, когда она весело болтает с Джин и забавно морщит нос. И то, как она прикрывает рот рукой, будто сделала что-то противозаконное. Вот только было одно но: он не понимал, почему. Она ведь совсем не особенная. Ну, то есть особенная, как мутант. Но как девушка? Определённо, нет. Замкнутая, саркастичная, недоверчивая. Ему-то всегда нравились лёгкие девчонки. Подвижные, яркие, словно парад четвёртого июля*, зажигалки. Этакие девушки-вечеринки, готовые разделить с ним все забавы и хорошенько оттянуться. - Смотри-ка, парниша вылитый Профессор, - ни к кому конкретно не обращаясь, комментирует София, слегка поворачиваясь к Максимову. Будто ожидая ответа. - Ты это мне, Sovietty*? - Нет, что ты, - девушка растягивает слова медленно. Нарочно, просто чтобы поддразнить. Она знала, что это сводит Пьетро с ума, причиняя почти что физический дискомфорт. - Я обращалась к разумным формам жизни. - Вот только, похоже, никто из них не желает наслаждаться твоим прекрасным, - тут спидстер усиленно чертит кавычки в воздухе, - обществом. Какая утрата. Неблагодарные слепцы, сами отказываются от величайшего из смертных даров, - театрально припадая к груди, юноша кулем валится на подопечную, утыкаясь носом в худенькое плечико. - Только попробуй вытереть об меня свои сопли, kozlinaia morda, - ощутимо пихается локтем Ковалевски, наверняка, грозно сводя тёмные брови к переносице. Однако притомившемуся клептоману в данный момент было плевать. Он как-то совсем уж по-детски потёрся носом о плечо, лишь для того, чтобы позлить юную повелительницу времени. От новенького свитера пахло корицей и яблоками. - Сплошные угрозы, - смеясь, шепчет Пьетро. Губы сами собой растягиваются в ослепительную улыбку, покорившую множество сердец. - Смотри, я ведь могу написать заявление копам. А они...они уже не будут такими милыми. - У-у-у, нашёл, чем пугать, - София едва уловимо вздрагивает, она плохо переваривает телесные контакты. Без вариантов. Но не отодвигается. Для них это очередной беззвучный спор. А девчонка ненавидит проигрывать. Равно, как и он. - Кто у нас тут клептоман со стажем? Да им заявы на тебя уже некуда складывать, Робин Гуд хренов. - О, так ты считаешь меня героем? - теперь уже победно улыбается сын Магнето, демонстрируя чертовски очаровательные ямочки на щеках и заталкивая в рот очередную горсть конфет. - Я знал это, детка. Хэй, да ты же втрескалась в меня! - Ты абсолютно прав, - вздыхает девушка. - Я бы хорошенько треснула тебя. - Ох уж мне эти трудности перевода, - обречённо качает головой спидстер, состроив очередную забавную гримасу. Время привычно замедляется, когда он решает сбегать за новой порцией поп-корна. Не зная, какой ему нравится больше, сладкий или солёный, Пьетро, почесав серебряную макушку, закидывает в ведёрко две огромные горсти. Всё-таки, спереть автомат для изготовления воздушной кукурузы - одна из его лучших затей. Какое кино без хрустящего поп-корна? Всучив всем друзьям по ведёрку, Максимофф блаженно растягивается на своём месте. Поправляет очки, закидывает пару обжигающих горстей в рот, обречённо вздыхая в следующий момент. "Чёрт, опять забыл Колу." Когда он возвращается, время входит в привычную для остальных колею. И со всех концов комнаты слышится: "Спасибо, Пьетро!" Парень думает, что это до мурашек приятно, быть кому-то нужным.

***

В машине, пропахшей дешёвым виски и жаренным луком - два самых отвратительных запаха для утончённого Леншерра - было тесновато. Эрик бросал подозрительные взгляды на матерящегося Росомаху, который угрюмо косился на других водителей, всем своим видом давая понять, как он их презирает. Ну да, в будущем, наверняка, водят лучше. Магнето даже сейчас с трудом в это верилось. Для него скачки во времени были сродни страшилкам о злых великанах и пряничных домиках, куда забредают глупые детишки. "Кстати о птичках. Вернее, о птенцах. Своенравных и шустрых." Эрик не может назвать Пьетро "сыном" даже мысленно. Сын. Каждый раз, когда мужчина пробует выдавить из себя крошечное слово, в горло будто засыпают песок. Дышать становится невозможно, язык заплетается и немеет, и на свет появляется нечто безобразное и корявое. Больше похожее на сдавленный полушёпот умирающего. А сердце и вовсе замирает, словно желая остановится. Это кажется неправильным. Диким. Насмешкой судьбы, кем бы она не была. Но самое ужасное, что мальчишка действительно любит его. Преданно заглядывает в рот, таращится своими горько-фундуковыми глазами, можно сказать, ловит каждое движение, каждый равнодушный кивок. Никогда не упрекает, а если и обижается, то быстро остывает. Он вообще был поразительно быстрым. Живёт на немыслимых для остального мира скоростях. Вот только Эрик не чувствует ничего. Кроме дополнительного груза ответственности. Леншерр боялся того, что ему совсем, ни капельки не страшно было потерять это серебряноволосое торнадо. Возможно, ему даже стало бы легче. Он не заслуживал обожания Пьетро. Не заслужил и десятой его доли. Всё это дерьмо заставляло Магнето чувствовать себя хуже обычного. Хотя, казалось бы, куда уж хуже? - Долго ещё ехать до твоего приятеля? - ворчит Джеймс, когда его любимая машина подпрыгивает на очередном ухабе. В салоне звучит отборная ругань, которой позавидовал бы любой захолустный бармен. - Около часа, - навскидку определив время, отвечает мутант. - Я давно тут не был. - И не надо было, - кое-как прикуривая толстую сигару, даёт своевременный совет Логан, выдыхая кольцами дым. - Сидел бы в школе или как там Проф называет свой дурдом, сына бы учил уму-разуму. Связь поколений и прочая хрень. - Пьетро уже не ребёнок. - Да ну? Малец ворует конфеты из автомата и есть их по цветам, пытался угнать мой байк. Он у тебя вообще без тормозов, - хмыкает Хоулетт, чуть не роняя зажжённую сигарету. - И без мозгов. - Все мы не идеальны, - с ядовитой улыбкой на бледных губах парирует Эрик, подавляя очередную вспышку агрессии. Картинки возможных убийств вереницей проскальзывают перед глазами. Поразительно, сколькими способами можно убить человека в собственной машине. - Говоришь это себе перед сном? Ладно-ладно, не кипятись. У меня новый салон, не хотелось бы запачкать, да и малыш будет реветь. Любит он тебя, засранца, - хоть Росомаха и смеётся, но во взгляде океан тревоги. И усталости. Её даже больше. Короткая фраза похожа за удар хлыстом. Почему-то вспоминаются годы, проведённые в лагере смерти. Голод и боль - вот и всё, что накрепко врезалось в память. Оставило кровавые разводы в сознании, которые не смылись и за десятки лет. Скитание, стылая ярость вперемешку с отчаянием. На что он тратит свою жизнь? - Знаешь, если будешь много думать, рано или поздно пустишь пулю в висок, - уже без иронии добавляет Джеймс-старомодные-бакенбарды. Так, вроде бы, окрестил его Пьетро. Мутант, прибывший из будущего, выглядит устрашающе и обезоруживающе одновременно. Суровый канадский облик никак не вяжется с какой-то отеческой теплотой во взгляде. Не как у Чарльза, переживающего за весь мир. Иначе. Словно он прожил непозволительно долго. Силы иссякли, но тело-то ещё двигается. - Ему было бы лучше без меня, - невесело усмехается повелитель метала. И в этой усмешке слишком много эмоций. Эрик и рад бы рассказать о них, но не знает как. "Что он скажет? Что хреновый отец? Тоже мне новость дня." - Сомневаюсь, - качает головой эксперимент № 10*. - Без тебя он был потерянным. Сироты всегда потеряны. Не знаешь, куда приткнутся, где жить, где спать, будет ли сегодня горячая еда на ужин или опять придётся воровать объедки с чужого стола, - Леншерр подмечает, что байкер плавно переходит на первое лицо. Будто говорит о себе. - Он жил с матерью, - Эрик ненавидит себя за то, что оправдывается. Жжение в ладонях усиливается. - Это не важно. Боже, ты что не видишь, как пацан на тебя глазеет? Да он практически боготворит тебя, чёрт побери, того и гляди памятник наваяет, - сварливо разглагольствует Логан. - А мне-то что делать? Я не отец. Не умею я им быть, ясно? - Леншерр буквально взрывается. Его трясёт и крутит. Плохо. Он в глубокой заднице, застрял с каким-то грёбанным проповедником, поучающим его, как мать поучает неразумное дитя. - Вы все...все вокруг твердят мне, какой Пьетро замечательный, что я должен быть счастлив, но я не ощущаю этого. Я не счастлив! Я вообще без понятия, что мне делать. Пытаюсь его контролировать - ты на него давишь, Эрик, не обращаю внимание - нельзя игнорировать ребёнка, Эрик, учу правильным вещам - ты на него плохо влияешь, Эрик. Вот и получается, что при любом раскладе все в минусе. И закончим на этом. Бывший канадский военный с нахмуренными бровями явно хочет что-то ответить, но, глядя на акулий оскал Магнето, передумывает. Себе дороже. Равнодушно пожимает плечами и крутит колёсико радио. Остаток пути Эрик боролся с пульсирующими головными болями.

***

Ночь нежна. Так писал Фицджеральд, и София была с ним полностью согласна. Ей нравилось смотреть, как чья-то невидимая рука заботливо накрывает багряно-пурпурное небо индиговым покрывалом, усыпанном прорехами из звезд. Нравилось бродить по пустынным дорогам, жадно вдыхая прохладный воздух. Он пах озоном, китайской лапшой из круглосуточных забегаловок и чем-то неуловимо сладким. Меньше людей, меньше проблем. И она бы продолжила наслаждаться ночью, если бы не бесконечная болтовня Серебрянки над ухом. Дело в том, что каждые три дня кто-то ехал в магазин за продуктами. Обычно это поручалось старшим студентам, и, к её сожалению, в данную категорию попадал Максимофф, который весь вечер ныл о том, что Скотт не может с ним пойти, так как помогает профессору МакКою. Поэтому София просто обязана спасти его от скуки. Надо бы уточнить, что от клептомана можно было отделаться только в случае летального исхода или глубочайшей комы. К счастью(хотя она уже начинала в этом сомневаться) девушка не входила ни одну из вышеперечисленных категорий. Так что ей оставалось уныло плестись за вездесущем парнем по идеально начищенным белым коридорам, изредка теряясь меж высоченных полок. - Так-с, что тут у нас? Хлопья, - спидстер критически оглядывает целую гору разномастных коробочек с готовыми "завтраками". - Думаешь, этого хватит? Да у нас один Хэнк лопает за троих. Да, ты права, нужно ещё пару штучек прихватить. Я мигом. Русская не успевает вставить и словечка, так и застывает с раскрытым ртом, словно рыба, выброшенная на берег. - Хей, Соф, рот закрой, а то мало ли... - Пьетро смеётся, подмигивает, успевая при этом вскрыть второй чупа-чупс и запихнуть его ей в рот. Маленький гадёныш. - Когхданихбудь я тегхбя пргхдугху! - Да не стоит благодарности, - манерно отмахивается будущий покойничек, словно играя для невидимой публики. Губы сложены, как у утки, а веки неестественно полузакрыты. - Мне для друзей ничего не жалко. Серьёзно. Имей в виду, если что понадобится, дай мне знать. Добрый дядюшка Пьетро всё сделает по высшему разряду. - Притормози, ковбой, - девушка отрывается от изучения содержимого расфасованных сосисок для гриля и бросает сердитый взгляд в сторону мелькающего ртутного пятна. - С каких это пор мы друзья? Максимова это, кажется, не смущает. Он продолжает наваливать продукты в несколько тележек, не заботясь об их сохранности. При этом умудряясь выделывать какие-то странные танцевальные движения. София готова спорить на все книги Профа, что половина их содержимого давно вышла за рамки намеченного списка. - Ну смотри: мы проводим много времени вместе... - Мы учимся в одной школе, балда. - Пффф, и что? Я учусь вместе с ещё сотней учеников, но не каждого называю другом, - не остаётся в долгу парень, примеряя новую пару очков. Пьетро крутится около зеркала, и она может рассмотреть его самодовольную улыбку даже из другого отдела. - Далее. У нас есть прозвища. Ой, хорош закатывать глаза, это правда. Я готов смириться с Серебрянкой. По-моему, очень миленько. Не находишь? Ладно. Нам нравится одна и та же пицца. Команда Пепперони? Ну же, не будь ты старпёркой, дай пять, - сын Магнето сам ударяет её ладонью об свою, нагло влезая в личное пространство. - Кончай, а, - фраза выходит громче, чем она думала. - Детка, может не на людях... Софии, наконец, удаётся его заткнуть. Старым дедовским методом приложив ладонь ко рту. Горячее дыхание делает кожу влажной. А температура тела, до этого пребывавшая в нирване, отчего-то подскакивает градуса на два. Пожилая пара неодобрительно качает головами, о чём-то перешёптываясь. - Тебе обязательно устраивать спектакли? Кого ты хочешь этим обмануть, а? - гневно шепчет раскрасневшаяся от недавнего инцидента девушка-мутант. Её раздражает и удивляет реакция собственного организма. Она расценивает данный факт как предательство, злясь из-за этого сильнее. - О чём ты? - продолжает веселится юноша, однако в тёмных глазах мелькает что-то отдалённо напоминающее страх. - О том, что ты играешь. Всегда. Строишь из себя крутого парня, которому океан по щиколотку. Будто тебе на всё плевать, но это не так. Думаешь, вокруг одни идиоты? Возможно. Но я нет. Видела, как ты смотрел вслед своему папочке, когда он уезжал. Знаешь, что я видела? Разочарование. Так что, не такой уж ты неуязвимый, каким хочешь казаться, Питер. - Ты ничего не знаешь: ни обо мне, ни о моём отце, - она впервые слышит стальные, холодные нотки в его тягучем и, обыкновенно, мягком голосе. Морозные. Резкие. - Воображаешь, что читая много книг, знаешь о людях всё. Так вот, ни хрена это не так. Люди, они здесь. В реальном мире. А не под обложкой. И если ты закончила играть в психолога, то нам нужно оплатить чёртову гору продуктов. Она твердит себе, что его слова ничего не значат. Однако, где-то глубоко внутри, по сотнями закрытых замков и потайных дверей, что-то грубо царапается. Шоком становится и слизкое чувство вины. Мерзкая, обжигающая льдом масса будто ворочается под кожей. Зудит и чешется. "Может, зря я ударила по самому больному?" - мелькает робкая мысль. Весёлый, в общем-то, день заканчивается унынием и комком из неприятных ощущений. Вот и мелкий дождик закапал по асфальту, оставляя после себя некрасивые разводы. - Соф... - непривычно тихо говорит спидстер, поворачиваясь к ней и устало опираясь на заполненную тележку. Видимо, остальные уже стояли в широком коридоре школы. - Извини. Не стоило срываться на тебя из-за моих...проблем с отцом. Ты тут не при чём. Честно. Тупо вышло, да. Может, мир? - парень протягивает к ней оттопыренный мизинец. - Мир, - Ковалевски неуклюже жмёт палец в ответ. - И прости, что наговорила всякого о Водол..., - она вовремя прикусывает язычок, - то есть об Эрике. Меня это не касается. - Смотри-ка, это же те двое, ну, которые шикали на нас, - заговорщически ухмыляется Пьетро, надвигая на себя очки и протягивая ученице вторую пару. - А давай скрасим их вечерок? - Всенепременно, - София дарит парню ответную улыбку, предвкушая сладость их маленькой вендетты. Усаживаясь поудобнее в тележке, она крепче держится за железные прутья. Они набирают кучу презервативов, каких-то масел, вульгарной одежонки и клубнику со сливками, а так же соответствующие видео. При этом хохочут как безумные так, что у бывшей заключённой начинает болеть не только живот, но и рёбра. Жизнь любит преподносить неожиданные сюрпризы. Порой даже приятные. _________________________________________________________________________ Парад 4 июля* - официально День независимости США. Sovietty* - сокращённый вариант прозвища Soviet Sweety. Эксперимент № 10 - отсылка к прозвищу Росомахи "Оружие Х" (Х - с рим. "десять").