Медведь и прекрасная дева

Она и брыкалась, она и визжала, Но все ж от медведя не убежала.(с)

Башня Белого Меча – не место для женщин, но по иронии судьбы это было единственное место в Королевской Гавани, в котором Бриенне было уютно. Везде, куда бы она ни пошла, за ней стлался уродливый шлейф из смешков, ухмылок и язвительных замечаний, сказанных недостаточно тихим шёпотом. Единственным человеком в Королевской Гавани, который вел себя с нею не так, словно она балаганный шут, была Маргери Тирелл – она помнила Бриенну по Королевской Гвардии своего первого мужа и, кажется, уважала её. Да ещё Джейме. Джейме не зубоскалил. Джейме не отвешивал ей преувеличенно низких поклонов, чтобы тут же не посмеяться у неё за спиной. Джейме не прикидывал вполголоса, возьмёт ли её кто-то в жёны, и если да, то сколько придётся выпить её наречённому перед брачной ночью. К великой досаде своей сестрицы, Джейме даже не позволял другим вдоволь чесать языками в его присутствии. И она сделалась его тенью. Она сидела подле него за столом, она не показывала носа из отведённых ей покоев, пока Джейме не приходил в королевский дворец, а затем уходила с ним в Белую Башню и просиживала рядом с ним целый день, если у него не было других дел. Королеву Серсею это, кажется, выводило из себя, но Цареубийца не протестовал. Иногда, когда она позволяла себе размечтаться, Бриенне даже казалось, будто ему нравится её общество. Единственное, что выводило сейчас Бриенну из равновесия – незамысловатая песенка, которую вот уже битый час мурлыкал себе под нос Ланнистер, склонившись над Белой Книгой. «Медведь и прекрасная дева». Знакомая с детства мелодия, и с детства же ею ненавидимая. Как много одинаково тупых шуточек о том, что ей бы надлежало быть девой из песни, а стала она медведем, услышала она в своё время. Но с некоторых пор эта простенькая мелодия была в её сознании неотделима от страха – отчаянного жгучего страха, с которым она бросалась с деревянным мечом на медведя. Бриенне казалось, что если Джейме не замолчит сейчас же, она вот-вот услышит злобный рык медведя и пьяное улюлюканье оборванных скоморохов Варго Хоута. Ну почему, почему ему так трудно умолкнуть? - Кажется, я не достоин этой книги, - пробормотал Ланнистер и вновь завёл мелодию с начала, листая страницы дальше. Бриенна не выдержала. Казалось неправильным, да и просто невозможным, что этот тихий приятный голос сейчас снова сменится назойливым мотивом. - Джейме… - её голос звучал сипло и тихо. Расслышав мольбу в этом обращении, Цареубийца поднял на девушку удивлённый взгляд. - Что? – Бриенна мотнула головой: не признаваться же ему в такой глупости. Песня кончилась – и ладно. – Ну что ты целыми днями торчишь рядом со мной, а, женщина? Если я правильно помню, ты никогда прежде не была в Королевской Гавани. Разве тебе не интересно? Тебе ведь не нужно больше меня охранять, - усмехнулся он. – Да я и не сбегу…даже если бы хотел. Но ей не нравилась Королевская Гавань. И ей было не интересно, чем живёт столица – этот пропахший гнилью, грязью, кровью и ложью город. Но Бриенна послушно поднялась и направилась к дверям, душа рождающийся в груди душащий ком. Он её прогнал. Она ведь знала, что рано или поздно это случится, но продолжала на что-то надеяться. Глупая! Какая же она глупая! Он вернулся домой, он вернулся к сестре, да простят их милостивые Боги, он вернулся к себе прежнему. И здесь, в его прежней жизни, Бриенна больше Джейме не нужна. Когда она снова заслышала шелест страниц, неожиданно твёрдое решение вдруг пришло к ней. Ей было, куда сбежать от Королевской Гавани, от королевы Серсеи, от ядовитых языков придворных…от него. У неё ещё остались дела. Она задержалась у дверей, повернулась к нему. Джейме, почувствовав на себе её взгляд, оторвался от книги. - Я вот, что подумала, Джейме… - ей никогда не давались прощальные речи или речи обвинительные – да и вообще никакие речи – а так хотелось и того, и другого. – Я отправлюсь на поиски дочерей леди Кейтилин… Я ведь поклялась ей в этом. Зелёные глаза затянуло мрачной пеленой. Цареубийца нахмурился, продолжая прямо глядеть на неё. - Я тоже ей поклялся. Но леди Кейтилин мертва, - это звучало так, словно он не одобрял участия своей семьи в Красной Свадьбе. Как бы то ни было, тут Джейме был не виноват, и она это знала. - И всё же я должна. Леди Санса и леди Арья, если они ещё живы, скитаются где-то по Семи Королевствам, и они совершенно одни. Я должна им помочь. Если не ради леди Кейтилин, то ради них. Я отправляюсь сегодня же. Девушка упрямо выпятила подбородок, пресекая этим жестом любые возражения. Джейме с силой захлопнул книгу, встал, обошёл стол и приблизился к ней, но остановился на некотором расстоянии. Она ожидала, что он скажет ей несколько напутственных слов или отпустит одну-две своих шуточки напоследок, но никак не ожидала того, что он станет с ней спорить. - Сегодня, значит? – переспросил он. – И одна? Бриенна кивнула. - И ты думала, что я отпущу тебя одну? Она ожидала всего, но только не подобных слов. Девушка замерла, не зная, что ответить, а Джейме, тем временем, продолжал. - Это же сумасшествие, женщина! Это самоубийство! Ты прошла от Речных Земель до Королевской Гавани, и ещё не уразумела, что творится в Вестеросе?! - Я справлюсь. Едва ли кому-то есть до меня дело, когда я не тащу на верёвке Цареубийцу, - её слова прозвучали грубее, чем ей хотелось бы. И, кажется, они задели Джейме. - Но будет дело, если в тебе признают наследницу Сапфирового острова, - парировал он, - и подумают, что он прозван так из-за сапфиров. Помнишь, что случилось в прошлый раз? Её чуть не сожрал медведь. «Медведь и прекрасная дева» - какая ирония! В голове больно стучал ритм мелодии, уже ставшей ненавистной. Тартская Дева криво усмехнулась, когда глаза защипало от слёз. А она уже и забыла, как больно могут бить насмешки Джейме Ланнистера. Странно, что он убил Эйериса Таргариена мечом, а не словами. - Я справлюсь, - упрямо повторила она. Она не хотела больше спорить с ним. Всё равно ведь без толку. Бриенна взялась за ручку и даже немного приоткрыла дверь, когда голос Джейме зазвучал совсем близко, а золотая рука уверенно надавила на белёное дерево, затворяя дверь. - Я тоже уйду, пожалуй. Я подумывал над этим с тех пор, как мы вошли в городские ворота. Калеке не место в Королевской Гвардии, и уж тем более не на посту лорда-командующего, - он говорил нарочито небрежно, но в его глазах, когда она обернулась, было что-то ещё кроме равнодушия, разочарования и безмерной усталости. – Нужно было соглашаться с отцом, а не спорить. Впрочем… Я никогда не хотел быть лордом Кастерли Рок. Так что я лучше пойду с тобой. Как бы ей того не хотелось, Бриенна заставила себя покачать головой. - Это вовсе не обязательно. - Мы оба клялись леди Кейтилин, если помнишь. Или ты хочешь, чтобы на моём счету была ещё одна нарушенная клятва? - Здесь твоя семья. Ты не можешь оставить их снова. Джейме возвёл глаза к потолку, тяжело вздохнул и вдруг шагнул совсем близко к ней. Его живые блестящие лукавством глаза оказались как раз напротив её, и Бриенна жадно впитывала эту зелень, чтобы потом вспоминать её у одинокого костра где-нибудь на обочине Королевского Тракта. - Не спорь, - раздражённо пробормотал Джейме. – Хотя бы раз в жизни не спорь. Но она не собиралась сдаваться и уже открыла рот, но тут Цареубийца вдруг взял её лицо в свои руки – тёплую, настоящую и золотую и холодную – и накрыл её губы своими. Поцелуй был мягким, тягучим, сладким, словно просочившимся из песни, но в то же время до невозможного настоящим. Но песни не о ней, напомнила себе Бриенна, нехотя отстраняясь. - Не надо, - почти молила она. Ещё чуть-чуть, и она никогда не сможет уйти от него, даже если он станет прогонять её пинками. Но Джейме не слушал её. Он вновь подался вперёд, видимо, намереваясь ещё раз поцеловать её, и Бриенна снова зашептала, остановив его губы в миллиметре от своих. Он был так близко, что лицо его расплывалось перед глазами девушки – или это от слёз? - Я не принцесса из песни, - её голос был хриплым, и в нём всё-таки звучали слёзы. Он только усмехнулся. Его левая рука приятно грела её лицо, но ещё больше грел его взгляд. Джейме пожал плечами. - А я не медведь.