Прости, но всё закончилось

Чарльз кричал ему. Кричал, чтобы он остановился. Пытался мысленно добраться до него, схватиться за те маленькие ниточки на поверхности его сознания. Но даже эти ниточки ускользали от него. Он был в бешенстве. Когда Эрик был в подлодке, все еще можно было исправить. Но никто из них не знал этого. - Всё, что я делал… я делал для тебя, чтобы освободить твою силу, - Шоу подходил ближе. - То, что сделал ты… это сделало меня сильнее. Ты превратил меня в страшное оружие. Я всегда это знал, - с помощью шнура из металла Леншерр снял с Шоу шлем и Чарльз остановил Себастьяна, заставив того замереть на месте. А после Эрик убил Шоу. И с того момента как он надел его шлем, все пошло под откос. - Ты же сам говорил, что мы лучше их, Эрик. Мы можем доказать это… - Но Эрик не слушал. Он уже всё решил. Все думали, что ракеты долетят до кораблей, и тысячи невинных людей все же погибнут. И когда Леншерр повалил Ксавьера на песок, Чарльз думал, что всё кончено. Но это было далеко не так. Когда Мойра начала стрелять в Эрика, в то же время Ксавьер крикнул ему «Остановись». Он лишь на секунду взглянул на профессора, но этого хватило, чтобы отвлечься и поставить точку в этой истории навсегда. «Это я виноват. Я сделал его инвалидом». На самом деле, Мойра не хотела убивать Леншерра, она хотела лишь ранить, чтобы он потерял контроль над ракетами, но пистолет дал осечку, и, в то время, когда Эрик мельком взглянул на Чарльза, раздался тот самый выстрел. Выстрел, который лишил Эрика возможности ходить. Он слегка пошатнулся резко упал на колени, после чего навзничь в песок. И вокруг настала мертвая тишина. Даже звуки взрывающихся вдалеке ракет не значили ничего. Все было кончено. Никто, кроме Чарльза не двинулся с места. Он упал рядом с Эриком, перевернул его на спину и снял шлем. - Все будет хорошо, Эрик, боже, прости… Всё будет хорошо, - Чарльз положил его к себе на колени, а он не переставал смотреть на своего друга своим металлическим взглядом. Если бы Эрик умел взглядом убивать, он бы давно пронзил сердце Чарльза насквозь. Но не от ненависти, а от боли и страха, которые он испытывал в ту секунду. - Чарльз…- прошептал Леншерр, сглатывая. – Они хотят, чтобы мы были врагами. Я пытался, Чарльз… - Друг мой, прости… Но всё закончилось, - Одинокая слеза скатилась по щеке Ксавьера, падая на воротник костюма Леншерра. – Ты сможешь достать пулю? Эрик молча кивнул и закрыл глаза. В следующую секунду его лицо исказила гримаса боли. Чарльз взял сплюснутый кусочек металла и взглянул на него. - Чарльз, я… кажется, я не чувствую ног. Чарльз, я не чувствую своих ног, - Эрик судорожно шептал это себе под нос, мотая головой, и только сейчас профессор осознал страшную правду. - Чарльз? Ты можешь мне помочь? – с кухни раздался голос, и Чарльз поспешил на помощь. - Тебе помочь выбраться? – Ксавьер поцеловал Эрика в лоб и провел рукой по его коротким волосам. - Нет, мне просто… ты можешь достать хлопья? Я бы и сам, но они не из металла, - усмехнулся Эрик, грустно отводя взгляд в сторону. Чарльз молча достал коробку с хлопьями и протянул мужчине. - Дальше я сам, ты знаешь. - Уверен? Я могу достать молоко или… - Ну хватит, всё, иди уже, - отмахнулся Леншерр, разворачиваясь на коляске. – Я зову тебя только в необходимых целях. - Хорошо, но уже поздно, поэтому я хотел пойти спать. – И вообще, кто ест хлопья ночью? Не получив ответа, Чарльз снова спросил: - Может ты желаешь сыграть партию в шахматы? – он развернул Эрика к себе, мягко улыбаясь. – Если ты устал, то… - Нет, Чарльз. Я не устал. Просто оставь меня, ладно? Ксавьер лишь вздохнул и ушел в гостиную. Прошло уже полгода после случая на Кубе, но каждую ночь Эрик кричит во сне. То ли от боли, то ли вновь переживает те страшные события. И каждый раз Чарльз успокаивает его, шепчет, что он в безопасности, что он рядом. В конце концов, все могло быть и хуже. Хотя, если выбирать, Ксавьер лучше бы выбрал ядерную войну, чем инвалида Эрика. - Брось меня, Чарльз, оставь, - прохрипел Леншерр, откидываясь на песок. Не смотря на адскую боль, он очень сдержанно себя вел, чему Чарльз до сих пор поражается. - Эрик, я заберу тебя. Друг мой, никто больше не причинит нам вреда, - он взял его за руку и снова подвинулся, чтобы Эрик не прикладывал титанические усилия дабы пошевелиться. - Я не достоин. Я должен умереть, Чарльз, - в это время к ним подошел Азазель. В глазах профессора вспыхнула ненависть, но он тут же пришел в себя, так как мутант ничего не стал предпринимать, лишь молча опустился на колени перед Эриком. - Вас перенести? Эрик с мольбой взглянул на Чарльза, тяжело дыша, потом на Азазеля, потом снова на Чарльза. Последний решил ответить за Леншерра. - Нам нужна будет помощь, сколько человек ты сможешь телепортировать? - До пяти, но, так как Эрик не может передвигаться, я смогу перенести лишь тебя, его и еще кого-то. Выбирай. – Он отошел в сторону, и профессор взглянул на свою команду. Они были настолько растерянны, что так и не осмелились подойти. Мойра стояла позади Хэнка, явно потрясенная событиями. - Я возьму Хэнка, - Зверь понимающе кивнул и подошел к Чарльзу с Эриком. - Только не сломай мне еще и ребра, - от боли зашипел Леншерр, когда Хэнк взял его на руки. Они встали друг рядом с другом, взявшись за руки, и через какое-то мгновенье оказались в безопасности. - Ты идешь спать? Эрик? – Чарльз зашел на кухню, но его друга там не оказалось. «Может быть он в библиотеке», - подумал профессор, направляясь в читальный зал. Но и там Эрика не оказалось. «Эрик?» Нет ответа. «Эрик, где ты?» «В этом доме даже минуту нельзя побыть одному» - ворчливо раздалось в голове у Чарльза, а после Ксавьер услышал как позади него остановилась коляска. - Пойдем спать, - Чарльз подошел к мужчине и провел ладонью по его небритой щеке. – Я знаю, что ты очень устал. - Чарльз, - выдохнул Эрик, прижимаясь к руке профессора. – Прости. - Ты извиняешься передо мной чуть ли не каждый день, - грустно ответил мужчина. – Это я должен извиняться. Эрик промолчал и развернулся спиной. Это означало, что Чарльз мог отвезти Эрика сам. - Я набрал тебе ванну перед сном, - уточнил профессор, заворачивая в ванную комнату. - Я бы… мог сам справиться, ты знаешь, - фыркнул Эрик, смутившись. Ему всегда было неудобно в этом плане, ему был неудобен тот факт, что Чарльз перетаскивает его в ванну каждую среду и субботу. Чарльз, который ниже его, который должен быть слабее. Но внешний вид обманчив. Несмотря на то, что молодой профессор был ниже, чем Эрик, это не мешало первому поднимать его с коляски и аккуратно помещать в горячую ванну два раза в неделю. Иногда Эрик даже позволял Чарльзу помыть его, но дальше спины или ног не доходило. Даже ноги – это было уже слишком. Не то чтобы Эрик стеснялся своих беспомощных ног, но… Да, ему было неловко перед Чарльзом. Он часто злился из-за того, что не всегда может справиться с какими-то бытовыми вещами. Он часто злился на себя, на Чарльза, на Мойру, на весь мир. Но быстро приходил в себя, потому что его профессор каждый раз оказывался рядом, несмотря ни на что. И Эрику становилось лучше. - Потереть тебе спинку? – улыбнулся Чарльз, доставая необходимые принадлежности. – У меня еще есть резиновые уточки. Эрик рассмеялся, покачав головой. Он редко смеялся, и каждый раз Чарльз ликовал, каждая улыбка Эрика была для него подарком с небес. Он помнил каждую его улыбку. Не потому, что они были редки, а потому, что Эрик был важен для него. Он был нужен ему. Омыв Леншерра и закутав его в большое махровое полотенце, Чарльз отвез Эрика в спальню. Будь Чарльз повыше, он бы носил Эрика на руках каждый день. - Ты очень мило выглядишь, когда закутан в большое пушистое полотенце, - улыбнулся Ксавьер, готовя кровать ко сну. - Жаль, я надеялся, что не потеряю облик мутанта, который желает поработить человечество, даже в таком мягком полотенце, - рассмеялся Эрик. Но Чарльз не оценил этого. - Я пошутил, Чарли, ты чего, ну, - мужчина подъехал к профессору и взял его руку. – Все в порядке, Чарльз. Эрик редко называл своего профессора «Чарли», настолько редко, что это было лишь второй раз за всё их знакомство. Но это грело сердце Чарльза больше, чем что-либо на этом свете. - Все хорошо, просто… неважно, не будем предаваться плохим мыслям. Давай, я уложу тебя, - Ксавьер снял с Эрика полотенце и, подняв мужчину, уложил в кровать. Не то чтобы Чарльз любил смотреть на полуобнаженного Эрика, но если бы он имел возможность, он бы спрятал все вещи Леншерра, заставив того ездить по дому в одних боксерах. Но, это уже другая история из разряда «Грязные мыслишки профессора Ксавьера». - Вот так, я здесь, - Чарльз накрыл Эрика легким покрывалом и устроился рядом. Он мог бы спать и в другой комнате, но крики Эрика во сне заставляли сердце молодого профессора сжиматься от боли каждую ночь. Он должен быть рядом, и Эрик был вовсе не против. Можно сказать, Эрик мечтал о том, чтобы Чарльз спал рядом с ним. Всегда. - Чарльз, - Эрик смотрел в потолок, скрестив руки на груди. – Если бы ты мог все изменить, что бы ты сделал? Чарльз долго думал, нахмурив брови. Он знал, что бы он сделал, но он никогда не признался бы в этом Эрику Леншерру. Просто потому, что тогда, на Кубе, Эрик бы не понял. Он бы сказал всё, что чувствует к нему, что чувствовал, когда проник в сознание Эрика, он бы показал ему всю любовь мира, если бы мог. Он бы переубедил Эрика раньше, чем Мойра лишила бы его ног. - Я бы не стал тебя окликать, пока ты направлял ракеты, - кротко ответил Чарльз. – Мойра должна была ранить тебя, а не… Эрик кивнул. Не было необходимости заканчивать предложение. - Я надеюсь, ты стер ей память? – мужчина повернул голову к Чарльзу. - Сразу после того, как мы вернулись в особняк. Последнее, что она помнит – то, как падал самолет. Эрик вздохнул и приподнялся на одном локте, наполовину развернувшись к Чарльзу. - Я рад, что ты сейчас со мной, - Ксавьер грустно улыбнулся в ответ и аккуратно пододвинулся к Эрику ближе. - Можно я?... – Чарльз прикусил нижнюю губу, мельком взглянув в глаза Леншерру. Тот, промолчав, поддался вперед для поцелуя. Не то чтобы они никогда не целовались, но для Эрика, ровно как и для Чарльза, такие поцелуи были самыми превосходными. Иногда поцелуи затягивались и переходили в нечто большее, но Ксавьер всегда останавливал себя. Не потому, что в спальню могут зайти, скорее, ему было неудобно перед Эриком. Ему много за что было неудобно перед ним. - Добрых снов, Эрик, - профессор провел большим пальцем по щеке мужчины и, поцеловав его в уголок рта, закрыл глаза. - Добрых снов, - Леншерр зарылся носом в волосы Чарльза и, тяжко вздохнув, стал вновь размышлять о том, чтобы он изменил на Кубе, если бы мог.