Смерть-это только начало.

Сообщение со станции Древо Жизни и Семьи: "Приветствую Императрицу Юлию! Рад, что ты оправдала мои надежды. Знаю, сколько тебе пришлось пережить и испытать, но главного ты достигла. Ты была не первой, кого я целенаправленно посылал на Назг с определённой целью - изменить существовавшее положение. Но только тебе удалось справиться и выполнить поставленную задачу. Спросишь: почему ты? Отвечу: тебе понравился запах и вкус кирика. Редкий цветок Назга, обладает свойствами до конца не изученными, при этом на каждого влияет по-разному. Пришлось воспользоваться средствами для повышения влечения, а дальше только контролировать ситуацию, чтобы она не вышла из-под контроля. На Назг ты должна была попасть только в роли Добровольной Жертвы. Только так ты могла его заинтересовать, в тебе было всё, что он хотел видеть в найре ещё во времена, когда создавал меня. Да, Имирстан талантливый учёный и мне жаль, что у него не хватает времени на научную деятельность. Ты Молодец! Я рад за тебя, Имирстана и Олистана. Думаю, что твоя соотечественница тоже справиться. Ей придётся столкнуться с самой закрытой и таинственной расой. Может и ей повезет, как и тебе. Как знать..." Я гуляла по Глуши. Она изменилась, больше напоминала парк, а не страшный тёмный лес. В ладонь уткнулся мокрый нос, требуя ласки. Провела по гладкой спине воринтуры. Как она узнаёт, что в Глуши не представляю, но стоит прилететь и отойти от корабля на несколько метров, она тут как тут. Теперь в Глуши бываю не так часто, как хотелось бы, только если хочу отдохнуть или как в этот раз из-за ссоры с Имирстаном. А точнее из-за сообщения ДЖИСа. Этот электронный мерзавец манипулировал мной, моими чувствами и желаниями. Высоко технологическая скотина. Да, я вспылила, накричала, помнится, даже что-то разбила. Правда, пока летела, успокоилась и поняла, что теперь это уже не важно. Рядом со мной самый замечательный мужчина Вселенной и счастье с ним стоило того, что мне пришлось пережить. Поговорила с Мирбором, сдала анализы, и всё стало на свои места. А мы ведь уже не надеялись. Счастливо улыбаясь, погладила плоский живот. Девочка. Хорошо. Моему сыну Олистану скоро десять лет. Он в том возрасте, когда мать нужна всё меньше и меньше. Последнее время я вижу его только перед сном. Много времени занимает учёба, в свободное время он с друзьями. Имирстан им очень гордится. Конечно, ведь он его точная копия и внешне и по характеру. Надо было сразу сообщить ему о беременности, но я решила прогуляться. Да и пусть понервничает, ему полезно. Только вот он не нервничал, а стоял у дерева и смотрел на меня. Я уловила знакомый блеск. Неужели вспомнил. На мне было платье, точно такое же, как было на мне в наш первый раз. Не знаю почему, но так захотелось его надеть. Тонкая струящаяся ткань до пят, голая спина и завязки на шее сзади. Потяни и платье упадёт к ногам. Я смотрела на Имирстана, одет только в свободные штаны, моё дыхание участилось. Но стоило ему сделать шаг ко мне, я прищурилась, назгул замер, ожидая подвоха. Я побежала, от него, петляя между деревьями, зная, что догонит. Бежала, пока не оказалась на поляне. Да, я её нашла. Это было не просто ведение, это была реальность. Поляна, покрытая цветами кирик. Имирстан остановился за моей спиной, обнял и, наклонившись, прошептал: - Моя, - это слово из его губ, возбуждает, заставляет тянуться и в ответ шептать "твоя" и эта вредина пользуется этим. Но я ничего не могу с собой поделать. Знать, что принадлежу ему мне необходимо, вся, без остатка. Наклонила голову, подставляя шею для поцелуев. Назгула дважды просить не надо. Ладони накрыли грудь и сжали: - Я помню это платье, хоть и видел его на тебе лишь несколько минут, - и продолжил касаться губами шеи, заставляя плавиться, теснее прижиматься к нему. Развернулась, жадно впилась поцелуем. Мои пальцы в его волосах, его руки на моей спине, гладят, ласкают, прижимают, спускаются ниже, подхватывают вверх. Обнимаю ногами за талию и целую с всё нарастающей страстью. Почти кусаю. Он отвечает также и всё сильнее прижимает. Когда воздуха не хватает, спускается ниже. Шея, ключицы. Я заметила, что развязал завязки, только когда губы накрыли сосок и втянули, пуская пламя по телу. Вцепилась в волосы, выгнулась навстречу губам. Реальность уплывала. Были только мы и наша страсть. Имирстан аккуратно уложил на траву и начал судорожно расстегивать штаны. Его нетерпение завело меня ещё больше, я также судорожно начала поднимать юбку и, стягивая трусики, услышала его довольный смех. Назгул устроился между моих ног, наклонился и провёл языком от пупа вверх, между грудей, затем по шее и, накрыв мои губы, резко вошёл, ловя мой стон. Как же потрясающе чувствовать его внутри, быть с ним одним целым. Стонать, отдавать силе каждого толчка, чувствовать мощь, когда он перестаёт контролировать себя от страсти. Вот как сейчас. Когда появляется броня, глаза горят непередаваемой страстью, движения резкие и глубокие, а внутри всё сжимается и бьётся и вырывается наружу радостными, победными криками. И потом ласковое, нежное, дорогое: - Я люблю тебя, моя найра, - Имирстан перекатился на спину и уложил меня сверху. Слышу, как быстро и сильно бьётся его сердце. Лёгкий ветерок охлаждает кожу. Аромат ... немного дурманит голову. Приподнявшись, упёрлась коленями и ладонями в землю. Заглянула в глаза, в которых страсть сменилась нежной истомой: - Я люблю тебя, мой Имерстан, - ласково поцеловала и добавила, - И скоро рожу тебе дочь! Я даже не поняла, как оказалась в воздухе. Назгул кружил меня, смеялся, кричал: - Я люблю тебя, Юля! - я так ждала от него этих слов и дождалась в тот момент, когда поняла, что люблю его так сильно, что никогда не отпущу. С тех пор каждый из нас повторяет их постоянно. Наша любовь - это мы!