Мяу

"Кошки ласкаются к тем, кто к ним равнодушен". Именно это и вычитала Маринетт в купленном ради забавы пособии и, признаться, долго не могла откашлять печенье, которым в минуту шока подавилась. - Всё ясно! - простонала она, обращаясь скорее не к Тикки, а к самой себе. - Боже, ну Нуар и дурак! - Он тебя любит, вообще-то, - проворчала красная квами со стороны, но её слова не достигли сознания юной героини. Да и зачем? Сами пускай разбираются в своих чувствах. Зевнув, Тикки скрылась в сумочке девушки, а та осталась сидеть на кровати, листая книжонку и строя коварные замыслы для проверки данного заявления. * * * - Доброе утро, моя Леди, - промурлыкал юноша в черном латексе, привычно подтягиваясь, чтобы поймать её руку, но Ледибаг отодвинулась. - Что такое? - Замолчи и работай, - прикрикнула та, сердито сжимая губы и отворачиваясь. Кот все ломал голову над тем, каким образом и когда он успел провиниться перед ней, но осторожно следовал за напарницей, ежесекундно бросая в её сторону удивленные взгляды. За всё сражение Ледибаг не сказала ему ни единого слова, кроме привычных "нападай", "назад" и "сзади". Более того, она даже не смотрела на него! Жестокий, беспощадный игнор! То, чего бедный Нуарчик опасался всю свою супергеройскую жизнь, обрушилось на него. Неужели он настолько надоел Леди, что она хочет прекратить любое сотрудничество с ним? Но ведь они команда! Она же сама столько раз говорила... Или он переборщил со своими действиями относительно неё? Ранимый французский юноша так тревожился и выглядел таким поникшим, что Маринетт стало жаль его, однако пока она решила не подавать виду, а продолжала поддерживать холодную дистанцию, наполняя ментальное пространство между ними леденящим морозом январской стужи. Девушке приходилось постоянно одергивать себя, чтобы не сорваться и не оглянуться на него, или не вскрикнуть, когда Кот отважно бросался под удар неприятеля. С каждой минутой его подавленная аура действовала на неё всё больнее, и героиня всерьез стала расстраиваться, что не заканчивает эксперимент, она ведь действительно ранила Кота, её дорогого Котика... Эти злые опыты продолжались третий день, и терпение уже шаталось на грани ненавистного порыва. Ледибаг, впервые чувствуя себя такой тварью, ужасно сокрушалась, но действия свои не меняла из чистого упрямства, а вот Кот... Кот был на пределе. И сорвался он раньше неё, точно проиграл вселенский спор. После очередной победы Ледибаг собиралась слинять подтихую или затеряться в толпе журналистов, лишь бы не видеть укоряющей тоски в глазах друга, однако тот рассудил иначе; Нуар, подхватив её на руки и лишив всяких средств к побегу, лукаво улыбнулся репортерам и сообщил, что им нужно поговорить о более важных вещах с напарницей; затем, с барахтающейся ношей, он легко скрылся за крышами домов. - Отпусти меня сейчас же! - высоким голосом тараторила Маринетт, вынужденно хватаясь за его плечи и от того только больше смущаясь. Нуар молчал и не смотрел на неё, губы его были плотно сжаты. Правда, ход он уже замедлял и окончательно замер на знакомом им обоим месте; в далекое летнее время они коротали здесь теплые часы, любуясь садиком на соседнем балконе и видом на родной Париж. Сейчас здесь был снег, но Нуара это не смущало - он поставил Ледибаг на ноги, крепко держа её за талию. Зеленые глаза поймали васильковые, и у Маринетт дрогнули губы. Кто бы подумал, что она так соскучится по его взгляду... - Моя Леди мною недовольна? - протянул Нуар, приближаясь так, что между их лицами почти не осталось воздуха. Ледибаг замерла, не убирая руки с его плеч, хотя давно было пора. - Нет, с чего ты взял? - пискнула она не своим голосом. - А почему ты тогда не обращаешь никакого внимания на меня? - То ли он был зол, то ли печален, но в обоих случаях это заставляло Ледибаг чувствовать еще большую вину за свою дурость. - Скажи, миледи, что я тебе сделал? В этот момент Маринетт окончательно и бесповоротно решила быть честной: - Я читала, что коты больше ласкаются к тем, кто к ним равнодушен... - Она по-детски мило всхлипнула. - Прости меня, пожалуйста, Котик... Он весь затрясся, и сначала божья коровка испугалась; но Нуар уткнулся лицом ей в плечо, прерывисто дыша. Смех? Он смеялся! Облегченно, радостно и весело. Смущенная донельзя, расстроенная Ледибаг же сама начала понимать, какой урок получила, и от того только больше горевала. Кот Нуар же, сжимая в объятиях напарницу, был беспредельно счастлив... Ну и что, что она над ним опыт ставила? Зато она вовсе не зла на него, а это уже делает его счастливым. "Не буду больше верить этой брошюрке," - сердито думала Маринетт, поглаживая едва слышно мурчащего напарника по взъерошенным волосам.