Мнимое супружество.

Прошло несколько недель с тех пор, как мы уехали из Торнфилда. И хоть наше супружество и было, как должно, освящено в церкви, оно не свершилось на брачном ложе. Мистер Рочестер, как и прежде, был внимателен и предупредителен со мной, я ни в чем не знала отказа — казалось, он предугадывал любое мое желание прежде, чем оно приходило мне в голову. Он осыпал меня ласками и поцелуями, словами любви, я купалась в его обожании, словно в живительном чистом источнике. Но ночью он покидал меня. С явной неохотой, будто заставляя себя, Эдвард решительно переступал порог моей спальни и удалялся к себе. Я слышала, как он ходит в соседней комнате, иногда почти до рассвета, слышала его шаги за своими дверями, как будто он желал войти, но не осмеливался. Я не понимала причин такого поведения, но не могла набраться смелости, чтобы спросить его об этом, боясь показаться вульгарной. Наконец мы прибыли на юг Франции, где на берегу Средиземноморья у мистера Рочестера был маленький домик, такой уютный и милый, что я мгновенно полюбила его. Я ходила по комнатам, обставленным с большим вкусом и в соответствии с местными традициями, столь отличными от английских с их строгостью и даже некоторой чопорностью, проводила рукой по гладкой лакированной мебели с затейливыми завитушками, в которых угадывались и цветы, и райские птицы, и небесные светила, разглядывала картины в позолоченных рамах, висящие на задрапированных светлым шелком стенах. Легкие французские портьеры на окнах, ниспадающие белоснежными каскадами на начищенные до блеска паркетные полы, изящные статуэтки, расставленные на каминной полке, книги, занимающие несколько шкафов в библиотеке, рояль, стоящий в гостиной, — каждая мелочь была на своем месте и радовала глаз, и сердце мое переполнялось счастьем оттого, что я буду жить здесь с человеком, которого безмерно люблю, и являться хозяйкой всего этого утонченного великолепия. Муж с улыбкой наблюдал за мной. — Тебе нравится здесь, Дженет? — Невероятно! — я повернула к нему сияющее счастьем лицо. — Этот дом словно воплощение моей мечты… — Я приказал все приготовить к нашему приезду и рад, что ты оценила мои старания. Эдвард подошел ко мне и обнял за плечи. — Здесь у нас начнется новая жизнь — счастливая, чистая, безмятежная. Ничто не осквернит ее, никакое тлетворное дыхание ее не коснется. Призраки прошлого отныне далеко, и я почти не думаю о них… Я обвила руками его шею и, приподнявшись на цыпочки, коснулась губами его губ. Он подхватил меня на руки. — Ты такая легкая, Джен, — прошептал он. — Я хотел бы всю жизнь держать тебя вот так, в своих объятиях, не выпуская ни на секунду. Я рассмеялась. — Нет, сэр, я бы предпочла, чтобы вы отпустили меня и позволили прогуляться по берегу моря. — Лукавый эльф! — усмехнулся он, опуская меня на землю. — Идем, я буду сопровождать тебя на прогулке. Как отличалось жаркое средиземноморское солнце от надменного и непостоянного английского светила, которое столь редко являло нам свой неяркий лик, кутаясь то в тучи, то в облака, как в роскошные меха, будто его королевское величие не позволяло ему снисходить до простых смертных! То солнце, которое сейчас согревало меня, напротив, было щедро и дружелюбно. И я, закрыв кружевной зонт, на мгновение подставила лицо прямым солнечным лучам, струящимся с небес, словно золотое полотно. Легкий морской бриз едва касался моих волос, выглядывающих из-под шляпки, и в эту секунду я была безгранично счастлива. Я почувствовала руку мужа на своем запястье. — Здесь невероятно красивая природа, — проговорил он, словно прочитав мои мысли. — Пожалуй, наша старушка Англия уступает той пышности и блеску, что так характерна для юга Франции. — Но от этого она не становится хуже, не так ли? — живо откликнулась я. — Думаю, скоро я начну скучать по величественной простоте зданий, суровым пейзажам и дождям нашей отчизны. — Надеюсь, не слишком скоро, ведь я намерен провести здесь с тобой еще несколько счастливых месяцев. Навстречу нам шла какая-то пожилая пара. Мистер Рочестер раскланялся с ними и с гордостью представил им меня. — Моя жена, madame Rochester, — он слегка сжал мою руку, чтобы я сделала шаг вперёд. — Monsieur et madame Bernard, наши ближайшие соседи. Это была весьма элегантно одетая семейная чета, примерно одного возраста. Женщина все еще была хороша собой, ее волосы были уложены в замысловатую прическу и покрыты кокетливой шляпкой. Мужчина был одет скорее в соответствии с английской модой, чем с французской, но при этом его наряд гармонировал с нарядом жены. Они с любопытством оглядели меня, а потом мадам Бернар взяла меня под руку и быстро защебетала по-французски: — Вы так молоды и обворожительны! Месье Рочестер должен быть невероятно счастлив, женившись на вас. — Надеюсь, этот брак будет счастливым для нас обоих, — я повернула голову в сторону мужа и улыбнулась ему. -Ах, вы замечательно говорите по-французски! — восхитилась мадам Бернар. — Вы раньше бывали во Франции? — Нет, я впервые путешествую. А язык я выучила в Англии, моей учительницей была настоящая француженка, мадам Пьер. — Решительно, вы все больше нравитесь мне, мадам Рочестер. И я настаиваю, чтобы сегодня вечером вы нанесли нам визит. У нас соберется небольшой круг близких друзей. — Конечно, — вмешался мистер Рочестер, видя, что я пребываю в замешательстве. — Моя жена ещё ни с кем здесь не знакома, мы только сегодня приехали. Думаю, что ей доставило несказанное удовольствие знакомство с вами, и она с радостью примет ваше предложение. Я кивнула, подтверждая его слова. — Тогда мы ждем вас к ужину, ma chérie… Когда они удалились, я в волнении посмотрела на мужа. — Я никогда не бывала в подобном обществе… Он прервал меня и весело проговорил: — Ты безупречна, Джен! Твои манеры и умение держаться вызывают восхищение, я не перестаю любоваться тобой. Уверен, ты всем там понравишься так же, как и супругам Бернар. Я несмело улыбнулась и взяла его под руку. — Но сегодня тебе придется надеть и нарядное платье, и фамильные украшения Рочестеров, которые я все же взял с собой, несмотря на категоричный запрет моей суровой Дженет, — продолжал он, хитро улыбаясь. — К этому тебя обязывает и твое нынешнее положение, и титул, который ты носишь. Я в замешательстве кусала губы, но увидев, что он подсмеивается надо мной, немного расслабилась. — Смогу ли я собраться, как должно? Вы мне поможете, сэр? — В этом нет необходимости. Я нанял для тебя французскую горничную, Сесиль. Когда мы вернемся домой, я ее тебе представлю. — У вас на все готов ответ? — рассмеялась я. — Почти, — уклончиво ответил он. Мы шли вдоль кромки морского прибоя, волны цвета ультрамарина лениво накатывали на белоснежный песок, над водой низко летали чайки, и сердцем моим овладевали неведомые мне доселе спокойствие и умиротворение, и даже предстоящее вечером испытание в виде светского приема не казалось мне таким уж страшным. В самом деле, разве можно жить в этом чудном месте и иметь злое сердце или дурной нрав? Нет, это решительно невозможно.