Закадровый смех

POV Арсений Конечно, моя простуда не прошла бесследно: горло адски болело, голова раскалывалась, и как только я выходил на улицу, все тело начинало ломить и тянуло назад в теплую постель. Я сижу в холодном вагоне метро, набитом такими же сонными, недовольными своими жизнями, с работами не по призванью людьми. Сколько несчастных и душевно разбитых людей в этом вагоне? Да, я не бомж, не питаюсь объедками, не болен раком и не погибаю на войне, но это не значит, что моя жизнь в порядке. Не спорю, меня вполне устраивает мое участие в шоу, это довольно забавно, но в какой-то момент все доходит до автоматизма, когда твоей целью является трудиться ради зарплаты, ради покупки нового бесполезного гаджета или футболки, заводить новую бесполезную интрижку, приходить домой уставшим и заваливаться спать, чтобы были силы пережить еще один точно такой же день. Как скудна стала цель существования. -Арс, ты там уснул, что ли? — улыбнулся Антон, но, увидев мою мрачную физиономию, улыбка быстро ушла с его лица. — Хэй, ты в порядке? Выглядишь неважно. А кто в этом вагоне выглядит важно? Конечно, я сказал это про себя. -Все нормально, просто голова болит немного, вот и все, — я посмотрел на Антона, который сразу же достал из рюкзака пачку парацетамола и протянул мне. Не перестану поражаться тому, каким заботливым он может быть. Приятно думать, что есть кто-то, кто протянет тебе руку. Скажем, Шастун очень непостоянный человек, но вчера он проявил терпение к моему нытью и соплям, за что я всей душой ему благодарен. Я принял таблетку и выдавил из себя еле заметную улыбку, дабы его успокоить. -Наша станция, — Сережа подскочил на месте и жестом пригласил нас на выход. Всю дорогу я прошел молча, а весь мир как будто перешел на беззвучный режим. Скорее так: вместо привычных звуков города звучали отголоски моих собственных мыслей. Я видел, как мои друзья что-то бурно обсуждают, но смысл их слов не доходил до моего сознания. Мир становился черно-белым. Вот мы уже сидели в тепле, я отыскал плед и завернулся в него, прикрыв глаза, и, стараясь утихомирить свою головную боль, я чувствовал на себе этот пристальный взгляд Антона. -Сень, хватит киснуть, нам еще сниматься сегодня, ты всех гостей распугаешь своей грустной миной. В комнату зашел Дима, но я сразу понял, что что-то не так, ибо все подозрительно притихли. Я открыл глаза и увидел, как он прячет что-то большое у себя под курткой, а у парней в глазах немой вопрос: что там у тебя? -Только тсс, а то мне влетит за такое, — Дима достает из-под куртки огромного рыжего кота. — Я не хотел оставлять его одного дома. -Дима, скажи честно, ты дебил? — Позов кладет кота к Антону на колени и выражение его лица моментально меняется. — О хоспаде иисусе, какой он пушистенький. Он начал тискать и всячески гладить бедолагу, было уже не ясно, кто из них мурчит: Тоша от этого пушистика или сам кот. Наблюдая за этой картиной, я не смог сдержать улыбку, это все выглядит так мило и невинно, как тут остаться равнодушным? -Кажется, не только Тохе тут нравятся котики, — ухмыльнулся Сережа, показывая в мою сторону. Я попытался вернуть себе прежнее выражение лица, но не мог перестать улыбаться. Через минуту нас уже вызвали на сцену, и съемки не показались мне такими рутинными, всем было как обычно весело. Мы отсняли огромное количество материала, и под самый конец я услышал мяуканье. Я начал оглядываться и заметил, что этот кот сидит прямо за Антоном. Я пялился на этого кота и думал, что же тут начнется, если он немного сдвинется с места, и вся съемочная площадка увидит этого красавца. Думаю, со стороны все это выглядело так, как будто я смотрю на зад Шастуна. Уходили из студии мы вечером, уже начинало темнеть, а на улице стоял жуткий мороз. Дима запихнул кота под куртку и бежал как можно быстрее домой. Моя простуда снова дала о себе знать, и настроение плюхнулось обратно вниз. В эту самую секунду ко мне подскочил Тоха и, схватив за рукав, куда-то потащил. -Что, что ты делаешь? — удивился я. -Я не позволю тебе скатиться в депрессию, так что бегом за мной, — и с этими словами мы понеслись по заснеженным улицам Москвы к какому-то торговому центру. Я пытался спросить у него, куда мы все-таки бежим, но он молча поворачивался ко мне, лыбился, и мы бежали дальше. Наконец-то мы остановились внутри торгового центра около зоомагазина. Мы прошли внутрь, где в самом углу была коробка с котятами. -Молодые люди, мы закрываемся, — оповестила нас работница магазина, но Антон убедил ее, что это вопрос жизни и смерти, и что она просто обязана выделить для нас пять минут. Девушка сопротивлялась, но все-таки он ее уговорил. Тоша присел около коробки и вытащил оттуда двух пушистых котят. -Ну, мы, что ли, зря преодолели такой длинный путь? — и протянул мне белого котенка с черными пятнами. Котенок был таким маленьким, что уместился на одной моей ладони, такой теплый, ласковый комочек. Антон тем временем посадил на себя всех котят, пытаясь уследить за каждым и смеясь, когда один юркий пушистик, сидя у него на плече, начинал щекотать его хвостом. Я смотрел на него и таял. Не потому, что я так уж люблю котов, а потому, что я кажется, так люблю его, его беззаботность. Он не виснет в депрессии, не унывает, когда все идет плохо, он так по-детски мил. Мое настроение подняли не эти пушистики, а то, как он к ним относится, как он заботливо гладит их по спинкам, его доброта кажется мне бесценной. Мне показалось, что я наблюдаю за ним целую вечность, но вскоре продавщица попросила нас уйти, и мы шли по темному, промерзшему городу домой, болтая, в общем-то, о обычной ерунде. Вся куртка Антона была в кошачьей шерсти. Мир снова становился цветным.