Закадровый смех

POV Арсений -Ты уверен, что снова не начнешь брызгаться кровью и издавать предсмертные стоны? — Антон с Сережей смотрели на меня с неким недоверием, — Вчера ты тоже говорил, что все нормально, а потом сам знаешь, что было. После целого дня в постели я чувствовал себя гораздо лучше, хотя когда я пытался согнуться, легкие пронзала неприятная боль. Но ее можно было терпеть, так что я готов снова выйти на работу. -Я себя прекрасно чувствую. -Точно? — Сережа обошел меня, с оценивающим видом и сказал, — А ну-ка станцуй, раз ничего не болит. -Сережа! — выкрикнули мы с Антоном. -Ладно-ладно, — он накинул куртку, — Антон, давайте побыстрей, снова же опоздаем. Антон смотрел на меня с опаской, как чувствовал, что я немного наврал, ведь боль до сих пор есть. Мы как обычно приехали на работу, и из-за вчерашнего выходного мы отбились от графика и теперь нужно работать быстрее, чтобы успеть отснять все в срок. -Через десять минут на сцену, — мы засуетились, начали бегать кто куда, а я не мог и пошевельнуться. Боль усилилась, и я пожалел, что пришел сегодня на съемки. Если заметят, то снова отправят домой, а ведь надо снимать. Так что я обязан держаться молодцом, иначе всех подведу. Размеренными шагами я двигался по комнате, пытаясь привыкнуть к неприятным ощущениям. -Эй, Буратино, — окликнул меня Дима, в ответ я лишь непонимающе взглянул на него, — Ты как деревянный ходишь. Тебя там Антон звал, — он жестом показал мне, в какой стороне находится Антон. А шел я, и правда, как буратино — старался не делать лишних движений, концентрируясь на том, чтобы идти ровно, не сгибаясь. Когда я подошел к нему, он достал из кармана пачку таблеток и отдал мне. -Думаешь, не видно, что ты обманываешь? — Антон пронзающе посмотрел на меня, но затем улыбнулся, — Прими, нечего себя мучать. Я поблагодарил его и принял одну таблетку. Уже при выходе на сцену я почувствовал прилив сил, мог свободно дышать и гнуться сколько душа пожелает. Нам дали небольшой перерыв, и мы, по своему обыкновению, хотели пойти в комнату отдыха, но дорогу нам преградил организатор. -Чтобы все были в моем кабинете через три минуты, - голос у него был явно рассерженный, мы вздохнули, но делать было нечего. Все собрались в кабинете, все гримеры, все со съемочной площадки и все-все-все. Никто из нас не знал, о чем может зайти разговор, и все стояли в предвкушении. За спиной организатора стоял охранник, который невзлюбил нас с самого начала съемок шоу. Особенно сильно он ворчал из-за кота, принесенного Димой. Вечно всем недовольный дядька. -Мне тут донесли, что кто-то из вас пронес на съемочную площадку, - он еле заметно понизил голос, сказав почти шепотом, - наркотики. Все переглянулись и в комнате воцарил гул, все шептались, но мы сплоченный коллектив, если бы кто-то из нас употреблял наркотики, то мы бы давно об этом знали. Он ударил кулаком по столу. -Я не потерплю такого в своем шоу, - он поднял на нас полный гнева взгляд, - Ничего не хочу слышать. Чтобы к концу съемок этот наркоша сам подошел ко мне и признался, иначе, - он окинул каждого пристальным взглядом, - проведем обыск каждого без исключения. Так что лучше самому сознаться. Свободны. Мы всей толпой вышли из кабинета и принялись обсуждать, кто же наш загадочный наркоман. -Нет, ну он интересный такой, - зайдя в комнату отдыха, Сережа недовольно упал на диван, - То ли порошок, то ли на иглу подсел, может вообще насвай кидает, а нам гадай теперь, какие именно наркотики. -А я смотрю, ты разбираешься, - усмехнулся Антон, - Не забывай, что я "чемпион по игре в мафию", я быстро вычислю, кто принес наркотики. -Город засыпает, просыпается наркоман, - сказал я, все засмеялись, а время нашего перерыва подходило к концу, так что нужно было успеть хотя бы немного отдохнуть. Антон вышел покурить, я пошел за ним. Облокотившись о перила балкона он зажег сигарету, выпуская из губ горький дым. Эстетика прекрасного в этот момент зашкаливала - его руки, покрасневшие костяшки, тонкие выступающие венки, пальцы, такие длинные, они сжимают сигарету, крошащуюся пеплом. И эти кольца, эти браслеты, гремящие при каждом движении рукой. -Эй, ты чего залип, - Антон повернул голову в мою сторону. -У тебя руки красивые... -Полиция, я нашел наркомана, - Шаст улыбнулся и подошел ко мне, сделав еще одну затяжку, - Чего в них красивого? Он протянул мне свободную руку. Чего в них красивого? Они прекрасны. Руки, которыми ты каждый день открываешь дверь, ставишь чайник, открываешь пачку сигарет, пишешь и совершаешь еще сотню движений. Пальцы, которыми можно проделывать самые тонкие ювелирные работы, играть на пианино, ты надеваешь на них кольца, ты хранишь в этих украшениях воспоминания. Ты перебираешь пальцами, стучишь ими по столу, когда нервничаешь, жмешь чужие руки день изо дня, а потом прикасаешься ими ко мне, пылью сегодняшнего дня, проводишь этой ладонью по моим волосам, прижимаешь к себе. Эти хрупкие на вид руки могут сжиматься в кулак, когда требуется дать отпор, они хранят силу, благородство. Они белеют и ожесточаются от холода, они покрываются мурашками, на них выступают вены, когда они напряжены. У них свой собственный, неповторимый язык, который ты несешь через всю свою жизнь. Чего в них красивого? Я начинаю думать обо всем этом, но сказать могу лишь... -Они красивые, вот и все, - с улыбкой взяв его руку и поцеловав, как это делают принцы при встрече с прекрасными особами. Антон глупо смеется, докуривает сигарету и мы идем в гримерку. По пути туда боль в легких вернулась, я начал кашлять, что Шасту очень не понравилось. Он отвел меня в сторону. -Быстро у тебя действие таблеток проходит, - он достал из моего кармана пачку и высыпал на ладонь две таблетки, - Чтобы наверняка. Я без лишних вопросов принял таблетки, но как только мы вышли из-за угла, на нас накинулся охранник. -Вот они, наркоманы хреновы! - он убрал мои руки за спину и крепко сжал их так, что я не мог вырваться, - Я видел, как этот длинный толкал тебе дозу! - он радостно кричал, совершенно не слушая, что мы ему говорим. -Да отпустите, мне на сцену скоро, - пытался объясниться я, ибо это зашло слишком далеко. -Никуда я тебя не пущу, сейчас же идете со мной и я вас сдаю, - Антон, конечно же, с криком и матом пытался все объяснить, но охранника невозможно было переубедить. Он был рад, что наконец-то нашлось за что на нас орать. "Вы у меня попляшете", - говорил он всю дорогу до кабинета. Он с грохотом вломился в кабинет, пнув меня туда же, Шаст зашел своим ходом, без принуждений. -Вот, я их поймал, наркоманов этих, - загордился охранник, но наш организатор смотрел на него с недоверием. -А с чего вы, Андрей Михайлович, решили, что это они? - он встал со стула и оперся рукой о стол. -Ну так, я видел, как он этими наркотиками закидывался, - охранник указал рукой в мою сторону. Организатор снова взглянул на нас, и я с уставшим видом приступил к объяснениям. -Это парацетамол, обезболивающее, - выдохнул я, - Вы же помните, мне вчера было плохо и вот я принимаю, чтобы не болело. -Можете сами посмотреть, - вмешался Антон, протягивая ему пачку таблеток. Он взял ее в руки, надел очки и внимательно изучил коробочку и ее содержимое. -Все, мне ваши выходки уже надоели, - обратился он к охраннику, - Вы уволены. Видели бы вы лицо охранника, который хотел сдать нас, а в итоге попал сам. Перед нами же извинились и, вернув таблетки, разрешили вернуться на сцену. Ребята еще долго ржали над тем, что я зависим от обезболивающих и что таких как я надо в лечебницу. Съемки уже прошли, мы уставшие вернулись домой и плюхнулись в кресла. -А кто, все-таки, наркотики на площадку принес? - поинтересовался я. -А фиг его знает, - улыбнулся Антон, - Главное, что нас не посадили за хранение и употребление наркотических веществ. Мы посмеялись, и закинувшись еще парой таблеток, я пошел спать. День был тяжелым, но это приятная усталость. И приятные руки Антона, обнимавшие меня во сне.