Капитан "Золотого Дракона"

Временной период. 1641 г. – восстание ирландцев против колонизации англичанами. 1649 г. – повстанцы разбиты О. Кромвелем в 1649 г. Мерлина и многих других отправляют на галеры, в рабство. 1653 г. – Мерлина освобождают пираты. 1655 г. – Мерлин гроза морей. Демон. 1654 – 1660 г. – война между Англией и Испанией за торговое господство в Вест-Индии. 1658 г. Вокруг полыхали остатки ушедшего на дно корабля, мерно покачиваясь на небольших темных волнах, плавали части такелажа, обгоревших парусов и пылали огнем разнесенные на куски мачты. Мерлин лежал на небольшой доске, бывшей когда-то частью палубы торгового судна, и думал о том, что он действительно сумасшедший, каким его и посчитал лучший друг и первый помощник Гвейн, когда услышал про рискованный план капитана «Золотого Дракона», ходившего под черным флагом. Но уже поздно что-то менять. Приподнявшись на локте и сохраняя равновесие – ведь он не желал свалиться в воду, довольно холодную, – Мерлин рассмотрел огни английского военного фрегата. Тот приближался, скользя по волнам, уже слышались отдаваемые приказы и возня на борту. Что же, наконец-то, а то Мерлину порядком надоело болтаться в океане в кромешной темноте. Набрав в грудь побольше воздуха, он постарался как можно отчаяннее прокричать о помощи, главное, чтобы его вообще услышали. Но вот показался борт корабля, и Мерлин заметил бегающих туда-сюда матросов, один из них крикнул: – Смотрите, сэр, там кто-то есть! – Неужели?! О, и правда… – через борт перегнулся темноволосый мужчина. – Тогда вытаскивайте его. Капитан разберется, кто таков этот голубчик. Да поживей! Небезопасно торчать так близко к горящему вокруг мусору! Спустили шлюпку и двое матросов вскоре перенесли Мерлина на палубу. – Сэра Гаюса уже позвали? – поинтересовался кто-то. Около десятка человек с интересом и в то же время с опасением разглядывали чужака. Мерлин вообще-то не особо и притворялся пострадавшим после кораблекрушения: мышцы тела ломило, а в голове кто-то будто стучал в большой барабан. Все-таки лежать в мокрой одежде в неудобной позе на дырявом куске дерева – еще то удовольствие. – Что у вас тут происходит, Лейкерс? Он что-нибудь сказал? – подошедший высокий мужчина с копной вьющихся светлых волос с подозрением рассматривал лежащего на палубе Мерлина. Матросы поспешно отступили назад. – Нет, лейтенант Хейли. Пока молчит. Да вы посмотрите на него, жутковато выглядит. Удивительно вообще, как выжил после такой передряги… Мы уже послали за хирургом... – Я вижу, что он в сознании… Эй, парень, ты меня понимаешь? Мерлин кивнул и просипел: – Дайте воды… Кто-то проявил расторопность, и Мерлину дали напиться из фляги. – Тебе лучше? – Леон Хейли не терял времени, пытаясь выяснить, кто же очутился на борту. – Расскажи о себе, надеюсь, что лгать ты нам не станешь. Иначе… – Лейтенант Хейли, вы как обычно сразу начинаете с допроса, не дождавшись своего капитана, – послышался приятный низкий голос. И Мерлин увидел того, о ком раньше только слышал. Высокий светловолосый мужчина, на вид ему лет тридцать, может, чуть больше, хорошо сложенный, с притягательными чертами лица: волевой подбородок, чувственные губы, прямой нос, а глаза имели призрачно-голубой оттенок, казалось, в их глубине заточен лед. Мерлину стало как-то не по себе, хотя он повидал глаза многих людей, но еще никогда не чувствовал на себе столь прожигающий взгляд, от которого захотелось укрыться. Так вот, значит, как выглядит Артур Пендрагон – капитан британского фрегата, специально направленный в эти воды, чтобы избавить вест-индийский морской путь от неуловимого вездесущего пирата Демона, нападавшего на английские суда. В это же время появился седовласый судовой хирург и принялся за осмотр Мерлина. – Сэр, простите, но я подумал, что важно сразу выяснить личность этого юноши, – поспешил оправдаться лейтенант. Мерлин подавил улыбку – его внешность всегда вводила окружающих в заблуждение насчет возраста. Мерлину вот-вот исполнится тридцать, но выглядел он лет на двадцать с небольшим. Поэтому многие из тех, кто недооценивал его, позже поплатились, отправившись на тот свет. – Хорошо, Леон, я сам разберусь. Гаюс, ну как он? – Артур с интересом разглядывал юношу. Широкая дырявая в нескольких местах рубашка, явно с чужого плеча, висела мешком на худощавом теле, намокшие темно-коричневые штаны облепили длинные ноги, ступни же были босы. Заметив на запястьях шрамы от кандалов, Артур нахмурился. Беглый раб? Или же перед ним один из пиратов с того самого галеона, за которым Артур гонялся вот уже третий месяц? Действительно стоило хорошенько допросить парня. – Несколько синяков, ничего не сломано, – Гаюс поднялся с колен. – Главное, что он ничем не болен и не заразит остальных. Вшей тоже нет. Поэтому мои услуги здесь больше ни к чему. – Хорошо, идите, – кивнул Артур. Матросы уже разошлись. С ним остались только Леон Хейли и штурман Ланс Лейкерс. – Я капитан этого корабля Артур Пендрагон, а как зовут тебя? Встать-то можешь? – заговорил он с сидящим на палубе парнем. – Мерлин. – Расскажи о себе, – Артур заметил, как дрожали ноги парнишки, когда он медленно встал. Мерлин оказался одного роста с Артуром. В серых глазах ни тени страха, или он просто умело скрывал это чувство? Артур задумался. – Я желаю знать, кто ты и почему у тебя шрамы от кандалов? – Я… Я… Сэр, я находился в рабстве у торговцев живым товаром, – Мерлин старался изобразить из себя как можно более несчастного, лишенного всего на свете человека, придав интонациям голоса жалостливые нотки. – Как к ним попадают – всем известно, мне просто не повезло оказаться там, где не следовало. Вот и все. Какое-то время я пробыл на их корабле. А потом по счастливой случайности я попал в руки доброго мистера Холдена, чуть позже он отпустил меня. После чего я нашел место матроса на голландском корабле, который этой ночью и потопили пираты. Стрельба пушек! Дым! Я чуть не ослеп! Я не привык к такому, к тому же я не умею сражаться. Я не знал, куда мне бежать и что делать… Рядом со мной раздался взрыв, и меня швырнуло в воду… – актерскому таланту Мерлина мог подивиться любой, услышав, как правдиво он лжет о якобы своем прошлом и о произошедшем с ним во время нападения пиратов. – Я смог ухватиться за какую-то доску, надеясь, что меня не заметят эти морские дьяволы. Столько крови я еще никогда не видел, меня даже два раза стошнило! – Не надо таких подробностей… – отмахнулся Артур, отметив, что говорил Мерлин с характерным кардиффским акцентом. Далеко же его закинула судьба от родного Уэльса. – Скажи, сколько примерно было пиратов на том корабле? Это был большой испанский галеон с золотым драконом на носу? – Простите… О, очень много, сэр… Не знаю, мне казалось, что их сотни, я думаю, что их было вдвое больше, чем нас… Да. Испанский галеон, я еще подумал, что он уже одним своим видом нагоняет страх! Корпус корабля черный, как сама тьма! Дракон? Да, я видел его! Казалось… что его глаза горели адским огнем! – Мерлин в испуге перекрестился. Артур не изменился в лице после услышанного, но внутри все бурлило и клокотало. Вновь этот пират! – А сколько людей находилось на вашем судне? – продолжил он расспрашивать Мерлина. – Около семидесяти, десять из которых – простые пассажиры. – Что же, все понятно. Шансы у голландцев были невелики… Ладно, Мерлин, позже я еще поговорю с тобой, а пока… Тебя проводят к остальным матросам… Ланс, займись. Но перед этим отведи к Дейвису, пускай накормит его. Скажи, что это мой приказ. – Слушаюсь, капитан, – штурман сделал знак идти за ним. Мерлин устало поплелся следом, повернувшись спиной к капитану и лейтенанту, а про себя ликуя – первый шаг сделан! Конечно, Пендрагон будет еще не раз проверять его, но Мерлин был уверен в успехе. После того, как они остались вдвоем, Леон спросил: – Что думаешь на его счет? Может он быть одним из людей Демона? Лично мне парнишка не внушает опасений. Видно сразу – из такого пират как из меня монах. Слишком лицо у него… как бы объяснить. Как у девчонки. Предполагаю, что солдат из него тоже никудышный. – Я с ним еще не закончил, – Артур не мог избавиться от ощущения, что Мерлин не так прост и что-то не договаривает. Определенно, надо выяснить, что же. Замечание про «лицо как у девчонки» капитан пропустил мимо ушей. Его волновало другое. – Ты заметил широкий шрам над левой ключицей и еще несколько мелких на шее? – Да. И что? Артур, не думаешь же ты, что он получил их в бою? Это еще ни о чем не говорит, над парнем могли издеваться. Кто знает этих работорговцев. У них еще та изощренная фантазия… – Возможно, – Артур пожал плечами, стараясь отогнать картинки пыток, которые ему сразу же подкинуло богатое воображение. – Ладно, хуже другое – мы снова упустили пиратов. Не зря капитана этих разбойников называют Демоном – я не понимаю, как ему удается так быстро уходить с места грабежа на тяжеловооруженном корабле! Вместо парусов у него что, крылья? А ведь мой фрегат считается одним из самых быстроходных! В голове не укладывается. Что бы я ни делал, вечно этот пират от меня ускользает! – В другой раз повезет, Артур, не отчаивайся, – Леон хорошо знал капитана – вот уже десять лет они водили дружбу – и всегда поддерживал его в любых ситуациях, а пережили они, сражаясь бок о бок, ни одно сражение. Артур никогда не сдавался и всегда добивался поставленной цели. Поэтому Леон считал, что другу просто необходимо собраться с мыслями, хорошенько взвесить все за и против и не идти на поводу у страха потерпеть поражение. – Этот пират, как бы он не выглядел, всего лишь обычный человек. Рано или поздно он попадется нам в руки. Фортуна изменчива, как погода на море. Не знаешь, когда попутный ветер наполнит паруса, а когда воцарится полный штиль. – Ты прав, Леон, он не может все время ускользать от меня… И все же, у меня предчувствие, что в этот раз мне не повезет, – задумчиво произнес Артур, вглядываясь в горизонт, где показалась едва видимая полоска света – солнце готовилось расправить лучи и наполнить новый день светло-голубыми красками. – Выкинь эти сомнения из головы. Вот мой совет. А сейчас тебе пора бы вздремнуть, ты уже вторые сутки на ногах. И не спорь, – Леон знал, насколько Артур бывает упрям. – Твоя взяла, – улыбнулся Артур, направляясь к лестнице. – Пожалуй, несколько часов отдыха мне не помешают. Мерлину отвели угол в кубрике, где матросы отдыхали и спали. Чужаку и лишнему рту на корабле они совсем не обрадовались. Большая их часть игнорировала Мерлина и даже не смотрела в его сторону, но находились и те, которые в открытую насмехались над ним, отпуская мерзкие шуточки. Кто-то предлагал поспорить на мешок сухарей, что парнишка не продержится здесь и недели. А некоторые рвались выяснить своими методами, что из себя представляет странный малый, чудом спасшийся от пиратов. Усатый лысый матрос упомянул какого-то Ценреда, отчего вокруг стали громко поддакивать и нагло ухмыляться. Видимо, Мерлина должна была испугать перспектива личной встречи с неведомым Ценредом, кем бы он здесь ни являлся. Мерлина эти глупые разговоры совсем не беспокоили, что называется, «плавали, знаем» и «не таких видели». К тому же он умел не только разыгрывать из себя слабого и неуклюжего простачка. Если потребуется защищаться, здесь и сейчас, то он сумеет постоять за себя, при этом не раскрыв своего истинного лица – лица пирата. Устроившись на видавшей виды матроской куртке, отданной ему боцманом, Мерлин думал о том, как он впервые оказался в море на корабле, навсегда покидавшем английский берег. Тогда, после месяца заточения в темной, пропитанной запахом смерти тюремной камере, Мерлин находился словно в тумане, проклиная себя за трусость. И почему, почему же в итоге он согласился на уговоры?! Почему решил, что может обманом добиться спасения, выдав себя за брата Гвейна? Так Мерлин избежал позорной участи быть повешенным и смог сохранить себе жизнь, а тем самым и свой знатный род, ведь его предок получил титул еще во времена Плантагенетов. Но тогда решение совсем не казалось Мерлину верным, лишь намного позже он осознал, что отец был во всем прав, будто предвидел грядущее… Вновь и вновь вставал перед глазами образ отца, которого уводили на смерть, его долгий прощальный взгляд, полный любви и поддержки. Лишившись семьи, Мерлин не хотел существовать как раб – многих крестьян ссылали тогда на галеры, – считая, что подобная участь еще хуже виселицы, на которую Кромвель отправил его родных, друзей и тех, с кем он бок о бок боролся против полного завоевания Ирландии. Наслышавшись о том, что многие гибнут в первые месяцы плаванья на галерах, Мерлин ждал смерти, а иногда и звал её, но она не приходила. Вокруг него умирали от болезней, от голода, а он продолжал дышать, а когда засыпал, мечтал больше не просыпаться. Над ним издевались работорговцы, от скуки и просто ради развлечения. Одним нравилось «разукрашивать» тело смазливого раба тонкими порезами от острых кинжалов, другие же, особо страдающие отсутствием женского пола на судне, предпочитали Мерлина для постельных утех – сопротивляться было бесполезно, и все же юноша пытался, но измученный побоями и обезвоживанием, не мог противостоять насильникам. Все это продолжалось до тех пор, пока Мерлин не стал настолько безразличным и отстранённым, с жутким взглядом в никуда, человеком-тенью, похожим на живой скелет, что надсмотрщики потеряли к нему всякий интерес, вскоре найдя себе новые «игрушки» из очередного поступления «живого товара». Несмотря на все это Мерлин не сломался, не замкнулся в себе, навсегда загасив внутренний огонь, наоборот, выпавшие на его долю испытания лишь закалили его характер. Ирландская кровь ли была тому причиной или же все дело в том, что рядом находились верные друзья, которые и не думали сдаваться, день и ночь проклиная Кромвеля и весь его род до седьмого колена, когда казалось, что сил больше нет, но видя, как они стремятся выжить, Мерлин поклялся, что рано или поздно станет свидетелем того самого дня, когда все они обретут свободу. Среди знакомых Мерлину ирландцев, отбывающих пожизненное заключение на торговом судне, находился и его лучший друг Гвейн. Вместе они участвовали в восстании 1649 года неподалеку от Дублина, которое закончилось так плачевно для ирландского народа. Мать Гвейна была ирландкой, а отец – англичанином. Простые крестьяне. Когда-то их семья переехала из Южного Уэльса вслед за своим богатым хозяином, одним из английских лордов, получившим землю, граничившую с владениями ирландского клана, вождем которого как раз и являлся отец Мерлина Балинор Эмрис. Впоследствии земельный вопрос не раз пересматривался, и само собой, совсем не в пользу ирландцев… На этом мысли Мерлина оборвались, и он заснул, отвернувшись к стене, уже не слыша возни матросов, которые почему-то тратили драгоценные утренние часы на бесполезные разговоры. Артур проспал несколько часов, при этом ему снились кошмары – он вновь и вновь преследовал неуловимого Демона, то видел паруса зловещего галеона совсем близко, то терял из вида в сером, промозглом тумане, нависшем над потемневшими водами. А вокруг стояла абсолютная тишина, почти гробовая, не нарушаемая даже скрипом снастей или намокших досок палубы. Артур пытался рассмотреть впереди себя хоть что-то, но тщетно; его штурманы не знали, где находятся – стрелки на всех компасах крутились против часовой стрелки в каком-то безумном темпе. Туман обволакивал палубу вязкой белой массой, паруса затерялись в ней, казалось, навечно. А затем раздался грохот пушек (ядра упали совсем рядом с бортом фрегата), и огромный корабль появился из липкого наваждения, как призрак, возникший посередине комнаты. Капитан приготовился к схватке, решив, что это и есть тот самый пиратский галеон, но корпус судна не чернел мрачной краской, а на бизань-мачте развевался красно-желтый испанский флаг. Числом орудий испанцы превосходили английский фрегат, и Артур знал, чем закончится эта атака, он не успевал совершить маневр и уйти с линии огня. Его корабль разлетался на куски, несмотря на все попытки команды отбиться и выжить… Артур ощутил себя бессильным. Очередной взрыв отбросил его на спину, оглушив, а глаза ожгло болью, он закричал, а затем… Затем проснулся в своей каюте и провел рукой по лбу, вытирая холодный пот. Отдохнуть, похоже, он сможет, лишь сойдя на твердую землю. Пока он бороздил моря, неся военную службу, приходилось быть все время на чеку. Поднявшись с койки, Артур умылся, оделся и подошел к секретеру, где хранил важные бумаги. Достав оттуда одну из карт и судовой журнал, он принялся изучать маршруты английских судов, раздумывая, в каком из мест на всем протяжении морского пути пиратам напасть удобнее всего. Специально разработанные маршруты менялись каждые три месяца, и Артур заблаговременно получал информацию об этом. Такие меры были предприняты специально для того, чтобы избежать ненужных столкновений. Фрегат Артура являлся лишь одним из сотни кораблей, патрулирующих данный торговый путь. Большую опасность представляли, конечно же, испанцы, так как с большинством пиратских судов Англия и Франция заключили договоры, выдав специальные патенты. Но не все морские разбойники согласились на подобный союз, не желая грабить лишь испанские корабли. Особо известен среди таковых был пират по прозвищу Демон (никто не знал его настоящего имени), за что-то особо невзлюбивший корабли под британским флагом. Складывалось ощущение, что он искал в море именно их, после чего грабил и топил, пленных же не брал, матросам предлагал присоединиться к нему, а тех из членов команды, кто не соглашался, и пассажиров, находившихся на борту, иногда высаживал на шлюпки, оставляя в открытом море и давая им шанс спастись. Но такое случалось редко. Некоторым, бывало, везло. Артуру удалось расспросить очевидцев в попытке выяснить, как выглядит Демон, или получить еще какие-то сведения о нем. Но все повторяли одно и то же – человек в черном с платком, скрывающим лицо. Один из выживших счастливчиков в разговоре с Артуром сказал, что понял, почему капитана черного галеона называют Демоном. «Клянусь могилой матушки, у него нечеловеческий взгляд! Я не выдержал и секунды, когда рискнул посмотреть в его глаза! Будто с того света на тебя смотрит некто жуткий и опасный. Волосы дыбом!» Артур решил, что от страха пережитого мужчина все преувеличил. Так что все его расспросы не принесли никакой полезной информации. Капитан Пендрагон еще раз посмотрел на карту. Значит, вот здесь Демон потопил голландский торговый корабль, тогда, если пират снова надеется столкнуться с английским судном, то, скорее всего, двинется на юго-восток. Артур еще раз сверил маршрут, отметив карандашом, где может появиться торговый корабль, и какую позицию нужно занять его фрегату, чтобы пресечь попытку нападения пиратов. Задумчиво нахмурив брови, Артур прикидывал в уме возможные ходы как со стороны противника, так и свои собственные. Стук в дверь прервал его. – Войдите. – Сэр… Извините за вторжение. Но я должен доложить вам о произошедшем, – в каюту вошел лейтенант Хейли. – Леон, мы тут одни… Можешь оставить официальное обращение. Что случилось? – Это насчет того парня… Мерлина. – И? Он что-то натворил? – напрягся Артур. – Даже не знаю… Но матросы устроили потасовку, и похоже, что Мерлин имеет к ней самое прямое отношение. Артур недоуменно уставился на друга. – Говори яснее. – Не знаю подробностей, но у парня вид еще тот… Лицо все в крови… – Его что, избили? – Артура охватила злость. Зачем цепляться к тому, кто изначально слабее? Не команда, а стая недоумков! – Ну… Не сильно. Пара синяков да губа разбита. Там досталось не только ему. – Так… Всех участников драки наказать, а Мерлина срочно ко мне. Я сам с ним поговорю и выясню, что там случилось. – Приказ понял, – кивнул Леон и скрылся за дверью. Капитан быстро убрал карту и журнал, раздраженно задвинув ящичек секретера, отчего тот жалобно скрипнул. Эти матросы, что с них взять! Набирают с улиц всякое отребье, и потом вот на корабле творится полный хаос! И когда это Артур стал таким нервным? Раньше он не замечал за собой таких эмоциональных всплесков. Он попытался успокоиться, выпил воды, но когда дверь снова открылась, а на пороге появился Мерлин с рассеченной губой и ссадиной на левой скуле, Артура накрыла новая волна гнева, и мысли о самоконтроле окончательно покинули его разум. Дисциплина на этом корабле хромала на обе ноги. Мерлин понял, что ситуация накалилась до предела, когда один из изрядно напившихся моряков подвалил к нему с непристойным предложением «спуститься в трюм». А, это у них так называется, когда они хотят кого-то трахнуть? Что же, будем знать. Мерлин, естественно, отказал, за что получил удар наотмашь по левой щеке. Ощутив привкус собственной крови на губах, Мерлин еле сдержался, чтобы не наброситься на ублюдка и не выбить ему оставшиеся гнилые зубы, да хорошенько не пройтись по почкам, ведь пират позволил ударить себя по лицу. Не передать словами, как это заставило взбунтоваться все его существо! Но стиснув зубы и приготовившись терпеть еще удары, Мерлин с удивлением осознал, что за него вступились несколько человек, а у пьяного матроса оказались добросердечные товарищи, решившие, что их другу откровенно помешали заниматься тем, чем он пожелает. Оружейная палуба, где для очередного приема пищи поставили столы, превратилась в место побоища. В ход пошли кувшины, скамейки, стулья, да что под руку попадется. Тогда-то Мерлин и сумел незаметно провести пару ударов, да так, что во всеобщей драке его обидчик даже и не понял, откуда ему прилетело по ребрам. Выпучив от боли глаза, как жаба, на которую наступили, матрос повалился на пол, хватая ртом воздух и пытаясь сообразить, отчего вдруг стало так сложно дышать. Немного позже появился боцман Перси Дрейк с парнями из морской пехоты и прекратил драку. Тип, ударивший Мерлина, еле стоял на ногах, держась за правый бок, его мутный взгляд остановился на юноше. – Это все этот гаденыш! Все из-за него! – Молчал бы лучше, Джек, ты пьян! Иди, проспись! – Перси покачал головой, уже понимая причину потасовки. – Я доложу о случившемся лейтенанту Хейли. Капитан разберется, что тут к чему, и примет решение, но наверное, ребята, вы уже понимаете, что легко не отделаетесь? – сердито произнес Перси. – Так…. Мерлин… Так ведь тебя зовут, парень? Я не ошибся? Идем со мной, здесь тебе не стоит больше оставаться. Мерлин последовал за боцманом и никак не думал, что вскоре окажется прямиком в каюте капитана, там, куда он стремился попасть с самого начала. Только не предполагал, что это случится так скоро. Пендрагон стоял к нему спиной, но как услышал шаги, сразу повернулся, не скрывая озабоченного, Мерлин назвал бы его даже обеспокоенным, выражения на лице. С чего вдруг? Такое волнение из-за обычной матроской драки? Он же военный офицер, такие вещи для него – ничего не значащие выходки команды. – Выглядишь жутко, – мужчина дернулся, словно хотел подойти и сам осмотреть лицо Мерлина, но вовремя опомнился. – Мне позвать хирурга? Неужели он переживал из-за пары ссадин незнакомца? Артур как-то странно смотрел на него, нет, в голубых глазах ни капли жалости, зато целый океан сочувствия. Мерлину стало не по себе от того, насколько взгляд этих глаз взволновал его. Наваждение… Скинув с себя чуждые теперь для него чувства, как ненавистный мокрый плащ с плеч, пират вспомнил о цели своего проникновения на вражеский фрегат – ему нужно получить информацию о маршрутах английских судов, а лучшего места, чем боевой корабль британского флота, не найти, поэтому пришлось пойти на риск, но Мерлину доставляло удовольствие испытывать судьбу, играя с ней по-крупному. – Что вы, сэр! Не стоит звать врача. Это ерунда! – Как знаешь… Тогда рассказывай, из-за чего началась драка? Кто зачинщик? – Одна сторона не сошлась интересами с другой, – пожал плечами Мерлин и глупо улыбнулся, решив, что будет изображать наивного простака. – Вы ведь знаете, капитан, обычное дело, когда матросы выясняют отношения. – Знаю. Но ты-то как оказался в это втянут? Я слышал от лейтенанта Хейли, что матросы дрались из-за тебя. –Из-за меня? – округлил глаза Мерлин, старательно делая вид, что совсем не понимает, о чем говорит капитан. – Да я вообще сидел, никого не трогал… Ел свой завтрак… Просто один матрос напился и стал болтать всякую чепуху, кому-то это не понравилось… Вот и все. Я вообще драться не умею, поэтому мне всегда и достается, – Мерлин пожал плечами, а затем коснулся опухшей нижней губы и поморщился, – ай… Болит. – Говорил же, тебе надо обработать раны! Упрямый мальчишка! – Артур недовольно покачал головой, подошел к комоду и достал оттуда черный ящичек. – Ладно, я сам это сделаю, благо, у меня здесь есть все, что нужно. Садись на стул. «Отчего это он так печется обо мне?» – Мерлин все никак не мог понять действий этого мужчины, но подчинился приказному тону довольно спокойно, даже совсем не напрягшись. Его начинала даже забавлять вся эта ситуация. Давно его никто так не опекал, разве что Гвейн, но на надоедливые: «Мерлин, тебе надо поесть», или «Мерлин, ты должен хоть иногда спать», тот получал жесткое: «Отстань, я сам буду решать, что для меня лучше». Сейчас же Мерлин не мог таким же образом послать Пендрагона куда подальше, например, к морскому дьяволу в глубины преисподней, поэтому послушно сидел не двигаясь, пока его раны мазали какой-то жгучей желтой субстанцией, пахнущей мятой и, кажется, эвкалиптом. Надо отметить, что Артур делал все аккуратно, при этом наблюдая за реакцией своего пациента. Но когда Пендрагон положил свою руку Мерлину на плечо, и его лицо оказалось слишком близко, то пират занервничал и заметно дернулся, подавшись назад. Он не терпел чужих прикосновений после четырёх лет рабства, когда его, в лучшем случае, лапали все подряд. Мерлин сохранял дистанцию между собой и кем-то еще, не давая жутким воспоминаниям о былом воскреснуть, окутать страхом сердце. Правда, когда до него дотрагивались посторонние, Мерлин не всегда чувствовал холод прошлого, но отчего-то именно сейчас мерзкие щупальца потянулись к нему сквозь время в очередной попытке завладеть его сознанием. Этот страх не поддавался контролю, в такие моменты Мерлин ненавидел себя за то, что не мог избавиться от слабости, превращавшей его жизнь в ад. Артур сам не знал, откуда в нем проснулась такая забота о Мерлине, но его хотелось оберегать и защищать, вид крови на лице юноши вызвал желание кого-нибудь убить, точнее, если прислушаться к разумной части сознания, сделать все, что зависит от Артура, чтобы виновные получили по заслугам. Когда в серых глазах Мерлина вдруг возник панический страх, капитан встревожился еще сильнее, понимая, что чем-то напугал юношу. Тот резко отодвинулся, вжавшись в спинку стула как загнанный охотничьим псом в тупик маленький лисенок. – Что с тобой? Я сделал что-то не так? Мерлин закрыл глаза, он весь дрожал, его губы сжались, отчего ранка открылась вновь, и алая струйка крови устремилась по подбородку. Опустив голову, Мерлин глубоко и часто задышал, абсолютно не слыша Артура, который решил пока не вмешиваться – он знал, что мог сделать еще хуже, поэтому с тревогой следил за происходящим. Спустя непродолжительное время Мерлин перестал судорожно цепляться пальцами за стул, его дыхание восстановилось, и он поднял голову. Бледность покрывала щеки, в расширенных зрачках плескались остатки боли, но парень не вызывал жалости, ему просто хотелось помочь, изгнать тени мрака из потемневших глаз. – На, попей воды, – Артур протянул кружку, вглядываясь в лицо сидящего перед собой. Мерлин сделал пару глотков, после чего натянуто улыбнулся. – Извините, капитан… Уже все в порядке. – Вряд ли. Ты явно не в порядке, – Артур взял другой стул и присел рядом. Состояние юноши вызывало много вопросов. – У тебя был какой-то приступ. Ты чем-то болен? – Я не болен! – вдруг резко ответил Мерлин, явно раздраженный подобным предположением. – Простите, капитан… – поспешил смягчить он свой тон, вспомнив, с кем разговаривает. – Просто это личное, и я не хотел бы об этом говорить… – Понимаю и не буду настаивать, но мне кажется, это как-то связано с работорговцами. Я прав? – Да, сэр. – Если я чем-то могу помочь, ты только скажи. – Вы можете мне помочь, капитан, – Мерлин решил, что раз уж с ним случился непредвиденный приступ паники, то пускай он сыграет ему на руку. Придется потянуть еще какое-то время. Если находиться рядом с Пендрагоном, то так у Мерлина больше шансов получить доступ к важной информации, за которой он, собственно, здесь. – Обучите меня морскому делу, я успел узнать лишь немногое, пока находился на голландском судне… Но главное, я должен уметь сражаться! Не хочу вновь, когда столкнусь с пиратами, прятаться за тюками с провизией как последний трус! Взамен я буду вашим самым преданным слугой! Просьба Мерлина удивила Артура. Сомнения насчет того, что тот придумал историю про рабство, давно ушли. Интересный парень, хоть и выглядит слабым, но видно, что прошел через многое, и выносливости ему не занимать. Попавшие в неволю либо умирали сразу, либо через какое-то время. Выживали лишь сильные духом. Немного подумав, Артур кивнул. – Знаешь, а мне нравится эта идея. Почему бы и нет? Тебе это не помешает, но не все сразу. И… кстати, сколько тебе лет? – спросил он, сообразив, что до сих пор не поинтересовался об этом. – Двадцать четыре. – А выглядишь еще младше. – Мне все это говорят, – пожал плечами Мерлин. Знал бы Артур, насколько он ошибается! Выяснив истинный возраст, тот, скорее всего, не поверил бы. – Вы действительно согласны меня обучать? И не считаете меня слишком дерзким? – Не вижу здесь ничего дерзкого, Мерлин. Я понимаю твое стремление уметь постоять за себя… – Благодарю, – Мерлин вскочил. – И ценю это! – Посмотрим, ты просто еще не знаешь, во что ввязался. Я строгий наставник, запомни, – Артур широко улыбнулся, его серьезное лицо сразу преобразилось, будто перед Мерлином оказался другой человек, более открытый, и с ним захотелось завести беседу обо всем подряд, делясь подробностями перипетий жизни. В разговоре британский офицер вел себя по отношению к тому, кто находился на низшей ступени, так, будто не существовало социальных различий между ними. И почему-то вдруг появилось желание узнать его лучше, а не воспринимать его только как одного из ненавистных английских псов. Но это же глупо! Зачем? Ведь Пендрагон стремится уничтожить Демона. «А ты, Мерлин, им и являешься!» – напомнил себе пират, убирая с лица непокорные волосы, выбившиеся из-под повязки на голове, сделанной из красной ткани платка. Якорь в печень! Надо быстрее добраться до карт, а там… Там будет видно, покинуть этот корабль он сумеет, к тому же англичанам все равно придется пополнять припасы в одном из близлежащих портов, где у Мерлина везде свои люди. Передать послание Гвейну – раз плюнуть. Но что-то подсказывало Мерлину, что даже если он и увидит карты, то будет знать лишь часть той информации, которая ему нужна. Это еще одна причина, почему он затеял всю эту игру в «слугу капитана». – Сэр, я вас не подведу! – Значит, договорились… Кстати, Мерлин, – Артур нахмурился, обдумывая то, что хотел сказать. – В кубрик ты больше не вернешься, не желаю, чтобы матросы снова устраивали никому не нужные потасовки… Хотя ты и говоришь, что не при чем, но я не первый день живу на свете, поэтому все понял, только взглянув на тебя… Не хлопай глазами, – усмехнулся Артур, видя, как парень обдумывает, какой бы довод еще приплести в отрицание своей причастности к произошедшему. – Ты выглядишь нелепо, врать совсем не умеешь… Я уже все решил. Моя каюта для меня великовата, и здесь при желании могут поместиться еще пять человек. – Сэр, вы же не хотите сказать… – Мерлин не поверил своей неслыханной удаче. – Вы позволите мне спать здесь? – Да. На полу много места. К тому же, тебе будет некогда думать о том, где прилечь, я не дам тебе спуску – мытье палубы, вязание канатов, стирка, помощь на камбузе и прочее – это так… ерунда по сравнению с обучением владению холодным оружием. Вот ответь, ты умеешь метать ножи? – Нет, – солгал Мерлин, прикидываясь полным профаном по этой части. Вообще-то он делал это так мастерски, что все время выигрывал у Уилла, когда они выполняли броски на спор, напившись после очередного пиратского рейда. – А когда-нибудь пробовал? – Что вы… Я парень простой, деревенский. Я ножом могу только курицу разделать, и то мне жаль беднягу… – Не думаю, что ты настолько безнадежен. Научишься, это дело практики. – Хотелось бы… – потер щеку Мерлин, отросшая щетина неприятно кольнула подушечки пальцев, заставив поморщиться. В отличие от других пиратов, он терпеть не мог растительность на лице и всегда, когда была возможность, брился. От Артура не ускользнул его жест. – Подойди к боцману, Перси одолжит тебе бритву. – Спасибо, капитан. – Пока ты на моем корабле, то делай то, что и остальные матросы. И Мерлин, постарайся снова не влезть в драку… – Понял, сэр. – Тогда свободен. Юноша открыл дверь, но до этого «случайно» ударился коленкой о край сундука, после чего чуть не врезался плечом в шкафчик и все же покинул каюту без особых увечий. Артура забавляла эта неуклюжесть, к тому же он заметил, что Мерлин слегка горбился при ходьбе. Похоже, что потребуется не один месяц, чтобы научить его хотя бы основам. Но впрочем, времени у капитана для этого имелось предостаточно. "Боже, я выгляжу полным идиотом", – подумал Мерлин, когда намеренно поскользнувшись на мокрой тряпке, растянулся во весь рост на дощатой палубе. При этом работавшие рядом с ним матросы громко заржали, пихая друг друга и указывая на недотепу. После памятной драки и приличной взбучки от капитана к Мерлину никто и не думал цепляться, но и разговаривать с ним тоже никто не спешил. Просто обходили стороной. Поначалу, правда, присматривались к вечно бегающему туда-сюда парню, выполняющему поручения Пендрагона (не понимая, и что в нем нашел капитан, раз взял под особую опеку?), а потом рукой махнули – на судне и без новенького хватало лиц. Да и кто он такой, чтобы о нем думать? Матросов больше волновало, когда корабль вернется в порт, чтобы пополнить запасы питьевой воды и продовольствия, тогда-то они смогут расслабиться хотя бы на денек-другой. Прошла неделя с того момента, как пират попал на английский фрегат, и несмотря на то, что он ночевал в каюте капитана, шанс увидеть хоть одним глазком карту с обозначением маршрутов так и не представился. Провернуть дельце ночью не получалось, во-первых, из-за того, что Артур чутко спал, если вообще спал, – похоже, у капитана имелись проблемы со сном, – и Мерлин не мог добраться до секретера, где, как предполагалось, хранились заветные бумаги, а во-вторых, в один из дней, когда улыбнулась удача – Мерлин убирался в каюте, – то обследовав явно заколдованный предмет мебели, карту он так и не нашел ни в специальных отделениях, ни где бы то ни было еще; напрашивался вывод – либо из пирата никудышный поисковик тайников, либо капитан, уходя, забирал с собой карту. Подозрительный какой-то оказался. Вот незадача! Мерлин решил, что время терпит, хотя ему уже порядком осточертело стирать вонючие тряпки, драить грязные доски и заниматься прочей подобной ерундой. Об обещании научить навыкам владения оружием Пендрагон будто бы забыл, а Мерлину бы не помешало перевести дух, прекратив изображать дурака, да оценить хотя бы в тренировочном бою уровень мастерства англичанина, и на что способен клинок в его руке. Пендрагон вечно запирался с офицерским составом в адмиральском салоне, где они, скорее всего, обсуждали дальнейший маршрут или какие-то иные планы. Подслушать, о чем именно они говорили, не имелось возможности из-за выставленных в качестве вахтенных двух морских пехотинцев. Мерлин знал лишь общую информацию – фрегат должен был встретиться с торговым английским судном, чтобы взять его под защиту от пиратов. Они шли южнее, чем предполагал Мерлин. Гвейн, временно взявший на себя командование «Золотым Драконом», следуя выданным ранее указаниям, держал курс таким образом, чтобы оставаться неподалеку от англичан. Капитана пиратов не просто так прозвали Демоном, он оправдывал данное ему прозвище – когда тьма погружала море в пучину ночи, Мерлин находил способ с помощью обычного фонаря передавать послания друзьям на пиратском корабле, который как призрак двигался в стороне от англичан, не подходя близко и оставаясь незамеченным. Мерлин доверял Гвейну как самому себе и не сомневался в чутье друга. На море не знал он лучшего штурмана, поэтому в следующую ночь сигнал фонаря означал скорее приказ – идти вперед. У Мерлина был нюх на такие вещи – он отчего-то знал, что торговое судно англичан уже совсем близко. И не ошибся… На рассвете его разбудили доносившаяся с моря стрельба из пушек и удары в колокол, возвещавшие о тревоге… Артур вскочил с постели, и даже не надев камзол, в одной рубашке и штанах, схватив разве что оружие: саблю и пистолет, – выметнулся из каюты, успев бросить Мерлину отрывистое: – Оставайся здесь! Мерлин на это лишь хмыкнул, но поспешил оценить обстановку, даже если для этого пришлось высунуться по пояс из окна и, сохраняя равновесие, всматриваться в подзорную трубу. Первым, что он увидел, был окутанный дымом корабль под английским флагом, подвергшийся нападению… пиратов «Золотого Дракона». А Гвейн времени зря не терял – отметил Мерлин умелые действия своего помощника, – взял на абордаж судно и успел бы пограбить вдоволь, если бы не появился Пендрагон… Впрочем, беспокоиться нечего, несмотря на то, что фрегат стремительно приближался к месту сражения, Гвейн не станет рисковать и уведет корабль. Мерлин вернулся в каюту, у него есть дела поважнее: найти карту с обозначением маршрутов. Карманы капитанского камзола и кафтана он проверять не стал, так как сделал это еще ночью, оставался секретер, с которым вновь пришлось помучиться. На этот раз Мерлин обнаружил то, что искал, в среднем отделении, запертом на ключ. Где Артур хранил его – неизвестно, но пират умел открывать любые замки. Пришлось повозиться еще немного, прежде чем точная карта морского пути английских судов оказалась перед глазами. На что Мерлин никогда не жаловался, так это на память: ему хватило нескольких минут, чтобы все запомнить. Но среди прочих бумаг обнаружилась еще одна карта, но с иными координатами, заставив мужчину нахмуриться. И какая же из них верная? Если судить по положению фрегата на данный момент, то та, что Мерлин нашел ранее, сейчас актуальна. Но это совсем не радовало, так как если маршруты изменялись, то как часто это происходило? Здесь Мерлину повезло с подсказкой – на обороте каждой из карт значилась дата. Выходит, этой полгода, а эта более свежая… Таким образом получалось, что англичане меняли маршруты каждые три месяца. Возможно и так. Но почему Пендрагон не уничтожил первую карту? Забыл или посчитал, что та не имеет больше значимости? Ладно, это сейчас не самое главное. Мерлин понимал одно – информация, за которой он пробрался на корабль, устарела. А это значило, что Артур должен вскоре получить новые координаты. Наверное, капитан ожидает послание, которое могли доставить в один из близлежащих портов, принадлежавших Англии. Мерлин что-то слышал о том, куда они должны были направиться после того, как встретятся с торговым судном. Только вот друзья-пираты, скорее всего, уже наделали дыр в корпусе торговцев… Кстати, что там происходит? Слышны лишь громкие крики англичан да отдаваемые команды о смене курса. За размышлениями о дальнейших действиях Мерлин, кажется, все пропустил. Быстро убрав бумаги на место, он выскочил на палубу, оглядываясь по сторонам. «Золотой Дракон» уходил левее, стараясь выйти из зоны обстрела – фрегат Пендрагона «Рыцарь» находился довольно близко, поэтому Артур отдал приказ открыть огонь, пытаясь достать судно противника из погонных пушек*, расположенных на баке*. Тщетно. Снаряды не долетали, момент был упущен… Чувствуя себя довольным, как кот, стащивший большую рыбину со стола, Мерлин решил вернуться в каюту, ведь сам капитан приказал ему оставаться там. ________________ *погонные пушки – орудия, установленные на носу судна и предназначенные для ведения огня прямо по курсу. *бак – надстройка в носовой части палубы. ________________ Артур занимал место на шханцах* возле штурвала; про себя капитан выругался, когда понял, что не сможет преследовать пиратский корабль, так как должен помочь изрядно потрепанному торговому судну. Оно держалось на плаву, да только грот-мачта была снесена подчистую, и явно имелись еще повреждения. Артур пытался рассмотреть пирата Демона, увидеть облаченную в черное фигуру, но не смог. Плохую видимость создавал не только повисший в воздухе пушечный дым, но и коварный утренний туман, как назло вдруг разросшийся над водой. Вскоре стало совсем ничего не видно. – Ушел… – стиснул зубы Артур. – Словно его вообще и не было, – передернул плечами стоявший за штурвалом Ланс. – Жуть. – Ничего. Он не сможет вечно сбегать от меня. Клянусь, я еще взгляну в глаза капитану Демону! И лично узнаю, так ли страшен его взгляд, как говорят… – Сэр… то есть Артур, – прокашлялся кареглазый штурман. Никто их не слышал, поэтому можно было говорить спокойно. – Поимка этого пирата уже становится твоей навязчивой идеей. – Знаю. Но я не могу отступить, особенно сейчас... Чувствую, что должен довести начатое до конца. И дело не в том, что мне отдан приказ, понимаешь? Это уже вопрос чести, так как я сам себе поклялся… – Да все я понимаю, только вот думаю, что иногда лучше не искушать судьбу... Может, это знак, и тебе не стоит искать встречи с пиратом?.. – Брось, не будь таким суеверным, Ланс… – отмахнулся Артур. – Ты вечно драматизируешь. – Я просто волнуюсь за тебя, – обиделся на слова друга Лейкерс. – Вот и все. – Спасибо, я ценю твою поддержку, не принимай сказанное мной всерьез… – Капитан! – донесся голос Леона с нижней палубы. – Вы нужны нам здесь! – Что же, надо идти, – вдохнул Артур, уже представляя, сколько времени придется провозиться с пострадавшим экипажем торгового судна – подсчитать потери, перевязать раненых и оказать любую другую посильную помощь. ________________ *шханцы – помост или палуба парусного судна на один уровень выше шкафута, в корму от него, где находились вахтенные офицеры и устанавливались компасы. Позднее шханцами называли часть верхней палубы военного корабля между грот- и бизань-мачтами. Шханцы считались почётным местом на корабле: там зачитывались перед строем манифесты, приказы, приговоры. На шханцах запрещалось садиться и курить всем, кроме командира (капитана) корабля и флагмана. ________________ Торговое судно держалось на плаву, и хотя ему требовался хороший ремонт, капитан Гилберт заверил, что они смогут добраться до места самостоятельно, просто это займет больше времени, чем планировалось. Было принято решение переместить часть груза на «Рыцаря», который будет держать тот же курс, находясь по правому борту в сотне ярдах от корабля Гилберта. Пиратов не было видно, видимо, они не решились напасть второй раз. Поговорив с капитаном, Артур узнал не так уж и много. На вопрос видел ли тот пирата Демона, Гилберт отвечал, что возможно, но в пылу сражения многого не рассмотришь, к тому же морской разбойник, командовавший нападавшими, скрывал лицо платком. И все же Гилберт отметил одну странность – пираты не походили на обыкновенных морских разбойников, коих на своем веку мужчина повидал немало, они двигались на удивление слаженно, каждый знал, что должен делать, словно парни из морской пехоты переоделись в пиратов, а когда заметили приближение военного фрегата, то капитан крикнул им что-то, Гилберт не смог разобрать слов, и они быстро вернулись на свой корабль без протестов или шума. – Как думаете, Пендрагон, почему они не вступили в сражение, а предпочли удрать? –поинтересовался Гилберт. Седовласый мужчина был невысокого роста, но крепкого телосложения и выглядел значительно моложе своих лет. – Ведь у вражеского галеона были все шансы не только потопить нас, но и нанести значительный урон и вашему фрегату. Имея столько палубных пушек… не вступить в бой с таким-то преимуществом несколько глупо. – Вы так считаете? – Артур хотел бы знать, что у Демона на уме, но он совершенно непредсказуем. – Могу лишь предположить, сэр, что пират решил не вступать в сражение с британским боевым кораблем и предпочел уйти. – Сбежать, вы хотите сказать, – Гилберт раскурил трубку, сделал глубокую затяжку и выпустил облачко дыма перед собой. – Что-то мне в это не верится… Чутье подсказывает, а оно еще меня не подводило. – Когда я поймаю пирата, может и поинтересуюсь у него, разумеется, если удастся взять его живым… Гилберт ничего не ответил на это замечание, лишь в глазах его отразилось полное одобрение решимости офицера. Артур раздал все необходимые указания и удостоверился, что все знают свои обязанности, поэтому вернуться в каюту получилось только под вечер. Пребывая в глубокой задумчивости, он не сразу заметил спящего на полу Мерлина, про которого совершенно забыл из-за всей этой суматохи. Тот спал на боку, подложив под голову локоть. При свете свечей лицо парня казалось бледнее обычного, к тому же Артур обратил внимание, что снилось Мерлину явно что-то неприятное, так как он слегка дергался и чуть покусывал нижнюю губу, находясь в явном нервном напряжении. Раньше Артур не замечал за ним такого. Но после того странного припадка, свидетелем которого стал Артур, можно предположить, что кошмары вполне могли тревожить юношу. Артур стоял и смотрел, не зная, сделать ли ему что-то, разбудить или оставить в покое? Стоило отправиться к койке, рухнуть на нее и заснуть, он ведь чертовски устал за день! Но Артур почему-то застыл возле Мерлина, этого странного создания, при виде которого у него просыпался инстинкт защитника. Наверное, поэтому он взял мальчишку к себе в каюту, обезопасив от нападок остальных матросов. Правильно ли он поступил как капитан? Нет. Только вот он не смог побороть внутренний голос, твердивший: «помоги ему». Почему-то Мерлина хотелось оберегать от всего враждебного, не давая печали и муке искажать миловидные черты лица. Присев на корточки возле юноши, Артур аккуратно дотронулся до мелких шрамов, дорожкой начинавших свой путь от местечка за ухом и прятавшихся под тканью синей рубахи, затем провел пальцами по особо заметному шраму возле ключицы. Кожа под ладонью оказалась горячей, а пульсирующая жилка на шее заставила Артура отдернуть руку. Что с ним? Будто он делает что-то запретное, хотя просто дотронулся до Мерлина, который зашевелился и издал низкий стон, перевернувшись на спину. Парня сильно затрясло, и Артур не выдержал всего этого, сдался, поддавшись порыву, и схватив Мерлина в охапку, прижал к себе, пытаясь прогнать жуткие сновидения, причинявшие страдания спящему. Некоторое время он поглаживал позвонки на спине, чтобы унять дрожь, завладевшую Мерлином, и вскоре тот затих, доверчиво обняв Артура в ответ и не осознавая этого во сне. Дыхание восстановилось, и осторожно разжав кольцо рук (а парень обладает сильной хваткой, вон как вцепился!), Артур уложил Мерлина обратно на подстилку из мешковины и укрыл одеялом. Не удержавшись, капитан дотронулся до темных волос, убрав непокорную челку назад и открыв лицо Мерлина, и засмотрелся на слегка подрагивающие длинные ресницы. После чего встал, тяжело вздохнув, и задаваясь вопросом, отчего это случилось именно сейчас? Тягу к юноше не было смысла отрицать, и все же Артур понимал, что необходимо выкинуть из головы любые мысли о том, как Мерлина нестерпимо захотелось поцеловать, ощутить мягкость его губ, и как он отвечает на ласку. Горько усмехнувшись, зная, что эти мечты никогда не станут реальностью, Артур подошёл к столу и налил себе крепкого рома, представляя, что бы испытал бедный Мерлин, если бы подвергся такому со стороны другого мужчины. Скорее всего, ночные кошмары и тот приступ паники, когда Артур впервые дотронулся до Мерлина, возникли из-за того, что когда-то тот уже пережил подобное со стороны какого-нибудь изверга-работорговца. Если такой хрупкий симпатичный парень оказывается рабом, то подобной участи – быть подвергнутым унижению – ему просто не избежать. И неоткуда ждать защиты. Жестокие нравы… Все знали о насилии, принуждении к постельным развлечениям, но многие считали это обычным делом, когда корабль долгие месяцы в море, а на тысячи миль ни одной женщины. Артур думал, что давно избавился от своего влечения к мужскому полу, но похоже, что обманывать себя намного сложнее, чем остальных. Об этой тайне знал лишь штурман и друг Ланс, и надо заметить, лишь потому, что сам имел подобную слабость, о которой Артур узнал совершенно случайно, став свидетелем довольно пикантной сцены в одном из классов военной академии. Ланс тогда решил, что Пендрагон разорвет дружбу и не станет даже смотреть в его сторону, но очень удивился, когда Артур не только остался его другом, но и признался, что лучше кого бы то ни было понимает, каково скрывать подобный секрет. И все же, являясь капитаном британского военного фрегата, Артур не мог позволить себе вольностей и даже когда бывал в местных портах, то старался искать близости с женщинами, скидывая напряжение лишь отчасти, и то ненадолго, и всегда представляя на месте размалеванных девиц парней. Артур ни с кем из них не целовался, предпочитая быстрые ласки продажных женщин, умело действующих языком и ртом, расположившись на коленях перед клиентом. Получая разрядку, Артур сразу уходил, щедро заплатив. Ублажать партнерш он не намеревался, как и лишний раз дотрагиваться до женского тела, прекрасно понимая, что обнаженные прелести даже самой красивой из портовых шлюх не возбуждают его. Поэтому ощутив влечение к Мерлину, Артур понял, что сам создал себе проблему: во-первых, взяв, так сказать, парня под свое крыло, а во-вторых, пообещав научить сражаться. Придется все время находиться рядом с Мерлином, видеть его лицо, смотреть в серые глаза, будто подсвеченные изнутри синевой, и понимать, что к нему нельзя прикоснуться. Мучение… Артур потушил свечу и лег на постель, мысли мужчины вновь устремились к главной проблеме его плаванья. За последние несколько месяцев из-за постоянного преследования ненавистного пирата «Рыцарь» причаливал к берегу всего два раза, и даже тогда Артура не тянуло в местный бордель: он точно не смог бы расслабиться, так как находился в состоянии затяжного беспокойства из-за того, что все еще не мог исполнить данный ему приказ – поймать и уничтожить пирата «Золотого Дракона». Артур не знал ни как выглядит Демон, ни сколько ему лет, ничего, кроме прозвища, данного тому пиратским братством. И это раздражало, словно этот морской дьявол существовал лишь в воображении. Артур жаждал увидеть его, столкнуться с ним в бою, чтобы только удостовериться, что люди не врут – Демон реален, имеет плоть, а значит, пирата можно убить. Только вот случай все никак не предоставлялся Артуру. Должно же ведь когда-то и повезти! Определённо, должно. Нужно просто еще немного подождать, совсем чуть-чуть, успокаивал себя Артур, засыпая под мерное покачивание корабля. Дул легкий бриз, по небу не спеша плыли мелкие облачка, а солнце приятно щекотало лицо. Когда Мерлин открыл глаза в капитанской каюте и обнаружил, что уже давно утро, а его никто не разбудил, да и сам он не проснулся, как обычно привык, перед самым рассветом, то удивился. Он уже смирился с тем, что ночь – время, когда кошмары прошлого завладевают сознанием, и от них не скрыться и не сбежать. А сегодня, впервые после жутких лет рабства Мерлин спокойно спал, ему снилось что-то приятное, легкое и теплое… Чужие объятья, в которых Мерлин оказался, не пугали, из них не хотелось вырваться, а наоборот, хотелось остаться навсегда в кольце крепких рук и чувствовать биение сердца незнакомца, чей образ во сне ускользал от Мерлина, и лишь тихий голос, шепчущий ласковые слова, все еще звучал в уголках памяти, отдаваясь зовущей вибрацией. Почему это произошло? Что могло спровоцировать такой странный сон? Мерлин пока не понимал, особенно после того, как став свободным от рабских цепей, вдруг осознал, что с ним остался страх чужих прикосновений, как черная метка, означающая скорую смерть, и навечно подчинил душу и тело. Раздражало и то, что контролировать приступы паники, которые порой завладевали разумом, было невозможно. Они либо случались, либо нет. Нельзя было даже предсказать их появление. Друзья знали о том, что происходит с их капитаном, они ведь сами видели, как страдал Мерлин, как мучили его моряки с рабовладельческого корабля, поэтому и не задавали ненужных вопросов и старались лишний раз не дотрагиваться до Мерлина. Увидев на верхней палубе Пендрагона в одной белой рубахе и черных штанах, который разминался в тренировочном поединке с лейтенантом Хейли, Мерлин отошел к канатной сетке у борта, старясь оставаться пока незамеченным. Серые глаза внимательно следили за движениями капитана. Оба противника наносили рубящие удары и стремительно уклонялись от них. Зрелище завораживало. Мужчины владели оружием в совершенстве, и легкость движений могла бы показаться обманчивой для непосвященного в мир войны человека. Мерлин же прекрасно знал, сколько труда и пота вложено в четкие приемы остро заточенного лезвия клинка. Одна малейшая ошибка могла стоить жизни, поэтому никогда нельзя расслабляться, нужно думать не только о том, кто перед тобой, но и о том, кто позади. Особенно когда при абордаже на палубе корабля сражаются десятки человек, и легко оступиться или пропустить удар, направленный прямиком в голову или в живот. Тогда все – конец неминуем. Мерлин усмехнулся: многие из тех новобранцев, которых ему приходилось лично обучать, считали, что главное – это сила, и нужно лишь хорошо замахнуться и рубануть со всей дури, чтобы убить врага. Они продолжали недооценивать своего учителя, несмотря на то, что им приходилось видеть Демона в бою. Когда же они оказывались с Мерлином один на один, то быстро понимали, что совершили большой промах. Глупцы. Внешность обманчива, никогда нельзя доверять лишь глазам. Ум в бою так же важен, как и прочная сталь клинка. Чтобы выбить из парней старые привычки и научить думать головой, Мерлину пришлось потратить долгие месяцы. Зато теперь у него имелся довольно сильный костяк из пятидесяти человек, которые обучали остальных новичков, имевших честь присоединиться к команде Демона. Но Мерлин мог доверять только троим своим землякам – Гвейну, Уиллу и Гилли, тем, кто прошел с ним через ад, сражаясь плечом к плечу сначала в Ирландии против Кромвеля, а теперь и в Карибском море, грабя и потопляя иноземные корабли. Насколько была сильна в Мерлине ненависть к Англии? Существовал ли предел, когда он сможет остановиться и перестать вымещать всю злость и боль, скопившуюся внутри израненного сердца? Ответов Мерлин давно уже не искал, эти годы пиратства стали для него единственной необходимостью, своеобразной жаждой, которую утолял лишь морской бой, когда жизнь висела на волоске. Все грани стирались, сладостный звук стрельбы пушек, запах серы и горящей древесины, обгоревшей человеческой плоти и ощущаемый на языке привкус крови, изредка своей, чаще чужой. Мерлин не знал, скольких он убил, да и не вел им счет так же, как и девять лет назад, когда еще был юным, но уже далеко не наивным сыном кланового вождя. Он пошел за отцом, чтобы исполнить долг перед родной Ирландией, и не было ни минуты, потраченной на сожаление. Мерлин, как и многие другие его соотечественники, сделал то, что должен был. Вернуть годы назад – ничего бы не изменил, разве что Мерлин горячо желал спасти от рук палачей отца и многих других хороших людей, не заслуживших той жуткой доли, выпавшей на их век. Поэтому, когда пираты освободили его из рабства и предложили примкнуть к ним, Мерлин не колебался: месть за погибших от рук английской собаки, занявшей трон, заставляла его тело дышать, а разум жить. Пиратство – путь, когда руки больше не скованы цепями, а в море полно английских кораблей, трюмы которых набиты золотом и разным ценным грузом. Мерлин участвовал в набегах, отчаянно дрался при абордажах, правда, всерьез его поначалу вообще мало кто воспринимал. Но друзья Мерлина держались рядом. Один лишь суровый взгляд Гвейна заставлял особо буйных умолкнуть, а те, кто пытался «пощекотать ребра» ирландскому «милому мальчику», вскоре оказывались за бортом, получив от Мерлина навечно и на долгую загробную память подарок – кинжал в печень. Пираты, узнавшие Мерлина получше, старались либо сохранять дистанцию, либо не связываться. Но многих все равно продолжала вводить в заблуждение внешность Мерлина, а когда иной новичок на корабле пытался завязать с неопытным худощавым мальчишкой, как он считал, драку, то вокруг сразу собиралась толпа. Пираты ухмылялись и делали ставки на победителя, которым всегда выходил Мерлин. Капитаном Мерлин стал, когда уговорил друзей и тех из пиратского братства, кто поверил в его безумную авантюру и согласился совершить отчаянный трюк – захватить испанский галеон, оставленный своими солдатами у берега одного из островов, где расположился британский гарнизон. Испанцы заявили о своих правах на раскинувшийся там городок, и пока они радовались удачному захвату и напивались в городе, Мерлин с остальными парнями избавились от изрядно выпившей охраны галеона, состоявшей всего из какого-то десятка человек, и ударили зарядом из пушек по крепости, на которой только-только британский флаг сменился испанским. Испанцы остались с носом, а Мерлин приобрел отличный боевой корабль. Мерлин грабил и испанцев, и корабли других государств, но за англичанами вел особую охоту и не пропускал ни одного судна, даже если для нападения имелись не самые лучшие погодные условия. Англия воевала с Испанией? Какое ему, ирландцу, до этого дело? Спустя каких-то полгода Мерлин получил прозвище Демон. Стоило только кому-то произнести его, все разговоры переходили на шепот, а то и вовсе стихали. Капитан шел на риск, и ни разу не потерпел поражение и не пожалел о принятом решении. Он умело вел людей в бой, преследуя корабли, выходя из таких безвыходных ситуаций, когда, казалось, враг сильнее и на шаг впереди. Те пираты, кому довелось видеть его в бою, рассказывали потом, сидя за кружкой крепкого рома, как менялся их капитан. Преображались не только движения, становясь четкими и стремительными, но и лицо – исчезали мягкие черты, возникали морщинки вокруг глаз и на лбу, а взгляд и вовсе устрашал отсутствием ярких красок: темная серая пелена окружала радужку. Мерлин в бою в момент опасности даже выглядел старше своих лет, будто в него вселялся морской дух – демон глубин. Капитан Золотого Дракона, трехпалубного галеона, когда-то принадлежавшего испанцам, а теперь ходившего под черным флагом, славился не только удачными рейдами. Члены его команды шли за ним не только из-за предвкушения богатой наживы. Они считали его любимчиком фортуны, талисманом, охраняющим от гнева морских богов. Мерлин не отрываясь следил за тем, кого давно должен был убить. Артур успешно атаковал лейтенанта Хейли, заставляя того уходить в защиту, признав тем самым – этот поединок выиграл капитан. Любой другой пират просто взял бы фрегат на абордаж и оправил настырного офицера на дно кормить акул, но Мерлин не сделал этого, решив поступить иначе. Все это время он изображал из себя наивного простака, разыгрывал весь этот фарс лишь по одной причине – ему нужна была последняя карта. Добытые им сведения об устаревших маршрутах все равно пригодятся: англичане могли позже вновь вернуться к прежним координатам, поэтому как только Мерлин выяснит новые маршруты, то уберется наконец-то отсюда, и Артур больше не будет смотреть на него с нескрываемой жалостью и участием. Будто офицера реально заботила жизнь какого-то безродного мальчишки. Это раздражало. Мерлину становилось не по себе. Вести двойную жизнь было и так нелегко, но ведь он сам напросился в так называемые ученики к Пендрагону. А все ради дела, к тому же, чем ближе к врагу, тем лучше… Когда-то Мерлин так думал, но возле Артура он отчего-то вдруг терялся, самообладание, как маска, слетало с лица, в горле пересыхало и сказать что-то членораздельное казалось чем-то невозможным. И что это такое на него нашло? Мерлин в волнении поправил повязку на голове, когда заметил, что Артур закончил бой с Леоном и устремил взгляд в сторону скромно стоящего у борта мальчишки. – И давно ты здесь? – Не очень, сэр. – Зато успел увидеть тренировку, я прав? – Да, сэр. Артур подошел ближе. Золото растрепавшихся волос притягивало солнечные лучи. Ворот рубашки обнажал часть кожи от шеи и до груди. Спокойствие, Мерлин сосчитал про себя до десяти, разглядывая кулон в форме алого когтя у капитана, потому что жар вдруг возник откуда-то изнутри, опалив щеки. Затем он поднял глаза и встретился взглядом с затягивающей небесной гладью глаз Артура, который улыбался ему одним краешком губ. – Тогда, думаю, мы можем начать с основ. Я покажу тебе пару приемов и движений. Постарайся освоить их с первого раза, дальше дело практики. Держи. Артур буквально всучил Мерлину свою саблю, которую пират постарался ухватить как можно слабее, нарочно показав, как дрожат его пальцы и кисть от непривычной тяжести. – Не бойся, держи крепче. Пока капитан вещал что-то о технике боя и правилах защиты, Мерлин разглядывал оружие. Богато украшенная витая гарда притягивала взор, ей хотелось любоваться, но большего внимания заслуживал остро заточенный клинок, судя по отметинам на лезвии, преданно и верно служивший хозяину. Настоящий символ знатного происхождения. Пальцы непроизвольно сжались сильнее вокруг рукояти, захотелось испытать оружие в настоящем бою, ощутить всю палитру красок... Пендрагон странный какой-то, зачем давать в руки кому попало столь ценную вещь? Впрочем, это его проблемы, пусть делает, что пожелает. – Эй, Мерлин, когда я говорил держать крепче, я не имел в виду, что надо так сильно сжимать рукоять! – Артур коснулся пальцев Мерлина с намерением лишь поправить захват и вскоре понял, что совершил ошибку. Юноша подскочил на месте, выронив саблю и сцепив дрожащие руки в замок. С глухим звуком клинок упал на доски палубы. – Все в порядке, – Артур наклонился и поднял саблю. Неужели Мерлин так сильно боится его? – Вскоре ты освоишься, я уверен… Не надо так волноваться. – Простите, капитан! Я не хотел! Правда, не хотел! – затараторил Мерлин, изображая дурака и одновременно пытаясь лихорадочно собрать мысли воедино. Почему он так остро реагирует, стоит лишь Артуру коснуться его? Глупость какая-то! Еще никогда приступы неконтролируемого страха не заставляли Мерлина вести себя так по-идиотски. Почему именно сейчас, когда так нужна полная сосредоточенность и нельзя провалить задание на полпути? Только вот с разумом, не желающим подпускать постороннего мужчину так близко, сложно договориться. Чувства, идущие из глубины души, вступили в схватку с многострадальным рассудком, не жаждавшим опять проходить через новый виток мучений. Доверять мужчинам нельзя, особенно англичанам! А кожа на запястье словно молила о повторном прикосновении чужой ладони... Мерлин поставил преграду бессознательно в ответ на разрушительные события, через которые ему пришлось пройти когда-то. И сломать ее теперь можно было лишь одним чувством – любовью, от которой и разум, и сердце Мерлина находились слишком далеко, окруженные плотным частоколом из сомнений и страхов. Артуру придется пройти долгий путь, чтобы помочь Мерлину принять и позволить любви если не излечить нанесенные раны, то хотя бы избавить от кошмаров воспоминаний, приходящих из глубины души, лишающих покоя и сна, мешающих жить по-настоящему, пока Демон не обретет белые крылья и не вернется из той пучины хаоса, в которой тонул день за днем, барахтаясь на поверхности, удерживаемый лишь злостью и едким чувством мести. Поборов очередную волну страха, Мерлин попытался поймать ускользавший смысл произнесенных Пендрагоном слов. – И все же, я виноват. Пожалуй, я переоценил свои способности. Мысль о том, что я буду пронзать клинком чей-то живот, вселяет в меня ужас! Я только представил себе это, и от одной картинки мне стало нехорошо. При виде крови меня мутит. А я еще просил вас научить меня сражаться… – Мерлин еще больше согнулся, тяжело вздыхая, хотя и так изображал мнимую сутулость. – Больше уверенности в себе, Мерлин. И все получится. Знаешь, обычная палка тоже отличное оружие, если уметь с ней обращаться. Я научу тебя. А пока закончим на сегодня. – Хорошо, капитан, как скажете, тогда, с вашего разрешения, я пойду, – Мерлин снова вздохнул и поплёлся в сторону камбуза, старательно прикидываясь несчастным пареньком. Артур убрал саблю в ножны, раздумывая, на самом ли деле Мерлин такой бестолковый неумеха, каким выглядит, или же просто притворяется. Тот ли он, кем является? Все, что Артуру было известно о Мерлине – горстка сведений, и то со слов самого юноши. Мог ли он что-то скрывать, и для чего это делать? Поведение Мерлина оставалось пока загадкой. Лишь одно Артур знал твердо – он обязательно докопается до правды. Ценред Кроссман брезгливо поморщился. Он все это время наблюдал за капитаном, находясь на шханцах возле штурвала. Что еще взбрело в голову Пендрагону, раз он возится с каким-то оборванцем, да еще и обучает его владению саблей? Не иначе, совсем рассудка лишился! Кроссману стукнуло уже сорок лет, а он до сих пор ходил в лейтенантах, и ему порядком надоело подчиняться Артуру, которого командование вечно ставило всем в пример. Молодому офицеру, принявшему чин капитана и получившему в свое полное распоряжение «Рыцаря» – боевой фрегат, считавшийся одним из самых быстроходных на флоте, завидовали многие, и Ценред входил в их число. Он неохотно выполнял приказы Пендрагона, особенно после одного случая. Артур высказал однажды, что не приемлет жестокости и грубого поведения на своем корабле. Подумаешь, что плохого в кулачных боях, проводимых среди моряков? Денежные ставки? Обычное дело, когда тебе бьют морду или ломают кости, надо ведь получить за это компенсацию! Естественно, Пендрагон в рапорте доложил об этом вышестоящему командованию, и надежды на повышение по карьерной лестнице рухнули как карточный домик. Но Ценред остался на «Рыцаре» несмотря на пронесшийся над ним ураган взысканий и строгих выговоров, и плевал на мнение капитана, продолжая организовывать поединки, а тех, кто решил проболтаться, наказывал так, что желания открывать рот у них больше не возникало. Вдобавок ко всему Кроссмана жутко бесила дружба Пендрагона с лейтенантом Хейли – выделять любимчиков среди офицерского состава самое последнее дело, да ещё и боцман Перси Дрейк и штурман Ланс Лейкерс вечно изображали из себя преданных делу военных и из кожи вон лезли, чтобы угодить капитану! Кроссмана вся эта ситуация выводила из себя, а теперь вот еще и появление на судне странного парня, поведение которого настораживало, похоже, только одного Ценреда, как и повышенный интерес к Мерлину самого Артура. Что-то явно тщательно скрывалось от чужих глаз и ушей. Мужчина чуял обман, так как сам частенько прибегал ко лжи. На самом ли деле Мерлин тот, за кого себя выдает? Капитан наверняка все знает. Иначе зачем ему тратить время на безродного мальчишку-оборванца, даже вон в каюту к себе поселил – грязные слухи насчет того, что происходило за закрытой дверью, быстро пресеклись офицерами, впрочем, Ценреда меньше всего волновали тайные пристрастия Пендрагона. Он знал многих, кто развлекался подобным образом, да и сам не имел ничего против того, чтобы зажать в темный угол привлекательного парня… Если Кроссман доложит подобную информацию куда следует, его лишь поднимут на смех и еще больше убедятся в том, что он – никчемный болван. Тут надо действовать осторожнее, а если Артур так печется о Мерлине, то вариантов два: либо узнать каким-то образом истинную причину, что рискованно, либо избавиться от парня, когда команда сойдет на берег. Уж в порту-то никто не сможет доказать, что Ценред как-то причастен к бесследному исчезновению мальчишки. Второй вариант понравился лейтенанту больше, так как любопытно будет посмотреть на реакцию капитана, когда он узнает, что его драгоценный не то шпион, не то мальчик для утех больше к нему не вернётся.