Король библиотеки, Рыцарь Его Величества

— Чего раскис? — Заткнись, Джей, твоя мама — как остров, а весь мир — ее первый сезон «Остаться в живых». — Не представляю, что бы это могло значить. — Это значит, что их самолеты разбились о ее вагину, и ты — результат.

Гуляю сегодня с Джином. Не жди. Тэхен пялится на сообщение так, словно оно написано на иностранном языке. Его телефон — единственный источник света в библиотеке, кроме его собственной принесенной из дома настольной лампы и еще одной, принадлежащей какому-то сидящему в другом конце зала студенту, с которым Тэ даже не думает заговорить. Тусклое сияние освещает кипу рассыпанных перед парнем бумаг и уголок книжной полки сбоку от него с заголовком «Исторический период: 1800». Сейчас начало семестра, первого с поступления в аспирантуру, и те, что имеют хоть какое-то подобие общественной жизни, почти не тратят здесь свое драгоценное время, только такие чудики, как сам Тэ, да изредка появляющийся уборщик. Тэхен не особо желает компании. Ему нравится находиться в библиотеке в одиночестве в периоды между сессиями. За это его мог бы прозвать Суперзадротом сосед, последнее сообщение которого слегка задевает самую глубину тэхеновой души, и ради библиотеки Тэ мог бы свинтить с любого горячего рандеву с любым Сокджином этого мира, но это не важно. Тэхен знает, что он задрот. У него широкий рот, острый нос и прилизанные волосы, лежащие так же безжизненно, как смотрел бы Юнги, если б получил пару раз по роже (не то чтобы Тэхен мечтал об этом, нет), и однажды его даже назвал красавчиком библиотекарь в родном городе (которого парень с тех пор ни разу не видел, скорее всего потому, что сжег свой формуляр в тостере в тот же день). Тэхен откладывает телефон, не отвечая. Он и не собирался «ждать», и он не знает, почему планы соседа с этим самым Сокджином позволяют ему отправлять подобные тупые сообщения посреди ночи. Серьезно, уже полночь. Тэхен мог бы сейчас спать и видеть невероятно несексуальные сны о диссертациях шрифтом Times New Roman, о новом игрушечном Миньоне из Макдональдса и определенно — не о прошлом библиотекаре. (Юнги знает, что Тэхен не спит. Тэхен не знает, что Юнги знает об этом. Тэхен считает, что очень хорошо притворяется. Юнги считает, что Тэхен тупой, раз так уверен в этом) — Отлично, — шепчет Тэхен сам себе, пока крутит вокруг большого пальца карандаш с маркировкой «НВ». Карандаш почти успевает выскользнуть из рук, и Тэ мысленно матерится, думая, что «НВ», должно быть, означает «Не Вертеть». — Еще одна анкета. Еще одна анкета, и можешь идти притворяться спящим, придурок. Тэхен перебирает кучу бумаг на столе и берет новую пачку листов, покрытых аккуратными печатными (скучными) словами, (скучными) короткими фразами и (ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ скучными) пустыми строками. На первой странице заголовок: «Отдел криминологии и юстиции. Анкета на стажировку». Тэ проводит пальцем по краю бумаги. — Выглядит неплохо, — одобрительно произносит он, перелистывая тетрадь на чистую страницу и отгоняя от себя мысли о том, насколько предельно уныла, должно быть, его жизнь, если он развлекается заполнением стажировочных анкет. — Выглядит неплохо. Выглядит просто. Дело в шляпе. Вообще не скучно. Весело, весело, весело. Тэхен не знает, когда он стал роботом, зацикленным на библиотечных книгах, грифелях карандашей и мертвой тишине раннего утра. Он проводит здесь все свободное время, с окончания последней пары в семь часов вечера и до четырех утра, пока не прикинется спящим в своей кровати. Он щелкает домашнее задание за домашним заданием, анкету за анкетой, пока не появляется мозоль в том месте, где ручка ложится на палец. В конце тэхеновой тетради — аккуратная стопка бумаг, которую он гордо пометил как «Выполненное». Все его работы даже разложены в алфавитном порядке (что он тщательно скрывает от Юнги, чтобы не попасть под волну подколов и попыток втянуть в Важные Совсем-Не-Учебные Веселые-и-Запретные Авантюры в очередной раз). Если существует слово, описывающее состояние Тэхена в данный момент, то это — ГОТОВ, с заглавными Г, О, Т, О и В. Правда, он еще не знает точно, к чему. После всех усилий и стараний, Тэхен не уверен, куда он движется. Да, отлично, он уже окончил институт с дипломом по криминологии, замечательно. Не то чтобы криминология была одной из тех «неугодных» специализаций, из-за которых родители насилуют твой мозг, когда волнуются о деньгах и перспективах: пожалуй, существует миллион и одна возможность пристроиться куда-то с его дипломом, и большинство из них не совсем дерьмовые. В универе Тэхен состоял в стольких кружках, клубах по интересам и прочей неучебной фигне, что мог бы сколотить армию из своих приятелей и знакомых. Список его внеурочной деятельности включает даже членство в неординарном многонациональном братстве, ласково названном Альфа Бета Соси Хер, в котором Тэ впервые узнал, как спросить на французском, не хочет ли собеседник нассать себе в чай или завязать тэхеновы шнурки своим языком. Удивительно, но эти ребята оказались такими же полезными для опыта работы Тэхена, как и для его опыта в Нелепом Житейском Дерьме, что стало преимуществом, которого совсем не ожидали родители, когда пообещали урезать карманные деньги, если Тэхен вступит в братство. Оценки Тэ, по большей части, тоже были довольно неплохи, — во всяком случае, из института он не вылетел, и был достаточно хорош в искусстве плагиата, чтобы казаться красноречивым. Вообще говоря, нет адекватной причины, почему после выпуска он стал Живой Диванной Подушечкой вместе с Юнги, Живым Половым Ковриком. Но это — именно то, кто он сейчас. Бесцельная, безмозглая Диванная Подушечка без какого-либо жизненного плана, но зато с кучей заполненных стажировочных анкет, ни одна из которых не отправлена, потому что Диванные Подушечки должны лежать на диванах, а не сидеть за ноутбуками. Тэхен заполнил уже три штуки за последние четыре часа, дважды, трижды и четырежды проверяя маленькие абзацы о себе и о длинном списке своих навыков, ни в одной строчке которого Тэ не написал о своей способности жевать жвачку целую неделю, хотя это, по его мнению, капец как круто. Периодически он вставал для того, чтобы размяться, потому что дешевые стулья убивают задницы, и бродил по библиотеке в поиске нужных справочников. Тэхен старался не заходить в ту часть зала, где другой студент, должно быть, пускает слюни на свой учебник. Потому что, давайте признаем честно — другие человеки бесполезны для Тэ. В час ночи он наконец закрывает анкеты и приступает к своей домашке по математике (и домашке его соседа, потому что, как бормочет Тэ, передразнивая голос Юнги: «Хрень из матанализа музыкантам не нужна»). Матан не должен занять много времени: всего несколько задач для повторения, которые не дадут Тэхену засунуть карандаш в ухо от скуки и затолкать его внутрь, пока не упрется в мозг, — но все же Тэ погружается на целый час. Предметы по специальности поддаются кончику карандаша настолько же легко, даже курс на английском, и Тэхен разминается в последний раз, оглядывает кучу безукоризненных, аккуратных и ВООБЩЕ НЕ СКУЧНЫХ бумаг перед собой, и проверяет время. Три часа ночи. Тэхен привык заканчивать чуть позже, но, после четырехкратного переписывания ответа на вопрос на английском просто для того, чтобы потратить время, он убедился, что у него кончились варианты. Тэ собирает вещи и медленно, тщательно укладывает их в рюкзак. Напоследок он выключает лампу, кряхтит, закидывая рюкзак на плечи, и поворачивается в сторону выхода. Тэхен уже знает ночную библиотеку настолько хорошо, что может проложить свой путь через нее без малейшего источника света (и это — еще один талант который он, к сожалению, не включил ни в одну из анкет). Тэ останавливается, когда понимает, что лампа в другом конце зала все еще не погасла. Видеть, что кто-то другой все еще стойко сидит в библиотеке, которую Тэхен мысленно провозгласил своей собственной, слегка раздражает. Это он — король библиотек, и принц, и даже принцесса. Что, блин, этот парень-девчонка-кто-то-там о себе думает, кто он-она-оно такое? Всемирно известный космонавт, что ли?! Тэхен даже сам не совсем понимает, в чем здесь логика, но он решает, что ни космонавт, ни кто-либо другой не выгонит его из его библиотеки, единственного приюта для учебы, ведь Юнги, унылый мешок похотливого дерьма, загрязняет их общую комнату одним лишь своим присутствием. Тэхен прокрадывается на другую сторону зала и морщит нос, увидев, как какой-то чувак в накинутом капюшоне и наушниках спит на закрытом задачнике по продвинутой теории музыки. Тэ кривится. Парень не только находится здесь после отбоя для всех нормальных людей, кроме Тэхена, но еще и спит во время учебы. Отвратительно. Тэ пробирается к столу и вытаскивает вилку чужой лампы из розетки, и оба ночных посетителя погружаются во тьму. Юнец подпрыгивает от неожиданности и падает со стула — Тэхен еле сдерживается от порыва пнуть его вдобавок и включает свой лучший Любезный и Чуткий Человеческий голос. — О, извини, не заметил твою лампу, — произносит он, опускаясь на колени и протягивая руку, чтобы похлопать парня по плечу. В теперь-дерьмовом освещении Тэхен еле разбирает подобие толстого носа: в черном капюшоне, с черными волосами и черными глазами пацан буквально сливается с темнотой. Увидев, что парень напрягся, Тэ убирает руку и готовится к тому, что этот чувак выкинет какой-нибудь странный андерграундный ниндзя-прием и с размаху отправит Тэхена в окно. — Надеюсь, ты ничего не сломал. Но, как заведующий этой библиотекой, я должен попросить тебя уйти: мы скоро закрываемся. Заведующий, король — одна херня. — Разве она не круглосуточная? — парень раздраженно кашляет и шмыгает носом. Проклятье. Тэхен забыл, что другие человеки тоже что-то знают. — Сегодня праздник. — Какой праздник? — День святого Чу, он спас маленьких лошадок от вымирания по вине саблезубых тигров. Можешь потом найти книгу об этом в секции «Исторический период: 1800», если тебе интересно. Пожалуйста, покинь помещение, чтобы я смог пойти домой к моим пони и начать молиться своему святому. Тэхен чувствует, как лучи недоверия пронзают комнату. — Что за херня, чувак, тебе на вид столько же лет, сколько и мне, как ты можешь быть тут главным?.. — Я, вообще-то, юный библиотечный вундеркинд. Я пошел в школу библиотекарей, когда мне было десять. — Так, теперь я уверен, что ты меня наебываешь, — парень наконец встает с пола и отряхивает одежду, возвращает книгу на стол и возится, подключая тусклую маленькую настольную лампу обратно к розетке. — Не знаю, что у тебя там, в распорядке дня, но дай мне спокойно поучиться, хорошо? Это важно. — Не казалось таким уж важным, пока ты дрых, — немного расстроенно бормочет Тэхен, но парень игнорирует его и щелкает кнопкой на лампе. Яркий свет почти ослепляет, и под ним бледная кожа парня сверкает так, будто ребенок напал на него с золотистым клеем с блестками. Пряди его челки прилипли ко лбу от пота, и все видимые участки кожи под желтым светом лампы выглядят влажными. Парень кашляет еще раз, и Тэхен инстинктивно подается вперед. — Эй, ты хорошо себя чувствуешь? — Свали, — приказывает пацан, открывая книгу на случайной странице и притворяясь, что сосредоточенно изучает ее. Тэхен не ведется: веки парня уже тяжелеют, будто опустятся моментально, как только Тэ уйдет. Тэхен покачивается на пятках и пристально смотрит на наигранное выражение сосредоточенности на лице парня. — Знаешь, ты не должен зубрить в такое позднее время, если болеешь, — рассуждает он нараспев. Молчание парня каким-то образом умудряется звучать громче, и Тэхен повышает голос с Внутри-Библиотеки-в-Полчетвертого-Утра до Вне-Библиотеки-Но-В-Пределах-Слышимости-Учителя-Литературы. — У тебя лицо красное. — Заткнись, — ворчит парень сквозь еще один приступ кашля. — Это обычная простуда. Я в порядке. Тэхен переплетает руки за спиной, старательно демонстрируя, что он не убежден. — Кстати, что ты так усердно учишь? Семестр только начался. Еще даже толком домашки не задали. Мы даже не успели сбиться с учебного плана ни на одном из моих предметов. — Почему тебя так волнует, что я делаю в этой гребаной библиотеке? — парень наконец поднимает на Тэхена взгляд, полный раздражения и — чуть-чуть — любопытства. — Что, ты хочешь, чтоб я ушел? Мое молчание отвлекает тебя? Я слишком шумно переворачиваю страницы? — Вообще-то, ты очень противно храпишь, — невозмутимо отвечает Тэхен, и, если раньше парень казался румяным, это — ничто по сравнению с ярко-красным стыдом, залившим его лицо сейчас. В яблочко. — Нет, серьезно, ты должен как-то разобраться с этим. Ты звучишь как киборг, который только что проглотил блендер. — Заткнись, — шипит парень, захлопывая книгу и шарясь в сумке, чтобы достать новую: на этот раз — «Продвинутая гармония: теория и практика». — Тогда я не буду спать, господи, только уйди, чтобы я мог действительно выучить что-то. Тэхен демонстративно не уходит. Пацан вполне успешно игнорирует его первые пять минут, читая и делая заметки, как будто он на самом деле прилежный студент, но это лишь потому, что Тэхену за эти пять минут становится ужасно скучно. Он начинает качаться на пятках, скрипя изношенными задниками кроссовок по полу и тихонько напевая заглавную мелодию из «Охотников за привидениями». Раскачивание переходит в шаги, напевы — в свист, а изучение книги незнакомцем превращается в наблюдение за тем, как Тэхен бродит туда-сюда по проходам библиотеки. Когда тема «Охотников» перетекает в «Summertime Sadness» Ланы Дель Рей (подражание манере Ланы прилагается), а брождение по залу — в полноценную танцевальную битву (Тэ пытается втянуть в нее пацана не один раз), парень в конце концов захлопывает книгу во второй раз и раздраженно поднимает руки. — Хорошо, я понял! Я сваливаю! Я отправляюсь домой и иду спать, так что можешь и дальше танцевать сам с собой, или чем ты там занимался, пока орал песни Адель в углу. Голова Тэхена высовывается из-за книжного стеллажа слишком быстро. — Это Лана Дель Рей. «Летняя грусть». — Ты заставляешь меня чувствовать летнюю грусть. — Эй, это была неплохая шутка! — У меня летняя головная боль. — А над этой стоит поработать. Парень ворчит что-то себе под нос и расстегивает портфель, лишь слегка схватив язычок молнии пальцами, заталкивает огромную книгу внутрь и закидывает рюкзак на плечи, не застегивая. — Видишь? Я уже ухожу. Доволен? Тэхен ухмыляется, появляется полностью из-за библиотечного стеллажа и снова подходит к парню. — Похоже, у всех есть предел, — он падает на место напротив того, где сидел пацан, и энергично машет ему рукой. — Доброй дороги, друг. Буду греть твой стул для тебя. Парень отвечает ему пустым взглядом. Он больше не выглядит таким уж рассерженным, скорее немного любопытным и очень озадаченным. — У тебя проблемы, — говорит пацан удивленно. Тэхен хмурится и готовится выдать воистину разрушительное опровержение, но парень успевает отвернуться от него и выскользнуть через входную дверь. Тэхен хмурится сильнее. — Я абсолютно нормален, — произносит он, выуживая телефон из кармана, чтобы твитнуть об этом ужасном инциденте и пробежаться по списку дел: заполнить анкеты на стажировку; сделать домашку; разбудить Юнги с помощью нестираной одежды; опозорить Юнги перед толпой народа; почистить наконец зубы перед сном, твою мать. Тэхен уже сумел заставить Юнги покраснеть от злости, когда принес свою личную копию «Камасутры» в университетский книжный, в котором работает Юнги, и попросил пробить ее, но, похоже, Тэ не сможет сегодня шутливо разбудить соседа, потому что тот бросил его ради призрачной надежды на перепихон. Тэхен вздыхает. Кажется, он никогда не выполнит весь список. Но, по крайней мере, он все еще может почистить зубы. Тэ добавляет еще один пункт: провозгласить и отстоять господство в библиотеке. Рядом с ним он ставит маленький смайлик-галочку, два с глазами-сердечками и один — со слоником. Слоник — его приз. Слоник необходим. Тэхен тратит на список и Твиттер пять минут, и после снова собирает свои вещи и поднимается со стула. Тэ смотрит на экран телефона еще раз, чтобы проверить время, и присвистывает. Половина пятого. Этот парень реально заставил его задержаться дольше обычного. Вот подонок. Тэхен решительно шагает через двойные двери, сунув одну руку в карман, и, оказавшись снаружи, глубоко вдыхает уличный воздух, чистый, свежий и пахнущий победой. Только вот воздух не такой. Тэхен почти выплевывает легкое от кашля после того, как случайно глотает облако сигаретного дыма, проплывающее точно перед ним, и Тэ приходится согнуться, чтобы восстановить дыхание. Его глаза наполняются слезами, как маленькие ванночки, и он почти падает на колени в муках. «Что за ебаный сукин сын курит возле библиотеки в пять утра? Тэхену нужны ответы». Когда он поднимает взгляд, он видит силуэт, застывший в середине облака, смотрящий с неверием в происходящее, и ответы Тэхену внезапно становятся не так уж и нужны. Он медленно выпрямляется и прочищает горло лишний раз, прежде чем помахать как можно более не неловко, — неудивительно, что это делает всю ситуацию неловкой вдвойне. Сигарета падает и растаптывается Эйр Максами парня, и тот скрещивает руки на груди, увидев, что Тэхен пытается незаметно улизнуть. — Эй, — окликает Тэ пацан. — Не ожидал увидеть тебя здесь так скоро.