Как мне надоело это лето

Максу, конечно, много чести было хвалить его самодельное вино. Если уж Себастьяну и пришлось его пить, то воспевать максово винодельное мастерство он не собирался. Хотя да, вино было вкусным, да ещё и не особо крепким — привкус спирта еле ощущался в сладости напитка. Ну, или находчивый фермер придумал, как его замаскировать. Конечно, Себастьян не любил алкоголь, в отличии от того же Макса, но тот так настойчиво упрашивал попробовать «вот именно эту партию», что отказать язык не повернулся. Точнее, после получаса выслушивания мольбы Себастьян просто сдался. И теперь был вынужден сидеть на кухне Максового дома, разглядывать от скуки белую скатерть, любовно вышитую розами, и попивать наверное уж слишком сладкое вино из старого, но старательно начищенного бокала. Себастьян сделал ещё один глоток, поморщился и попытался вспомнить, почему он тут вообще сидит. Получалось плохо, потому как память помутилась, хоть и разум сам по себе казался кристально чистым. Себастьян пришел на ферму, чтобы позвать Макса прогуляться. Еще недавно это делал сам Макс, но теперь Себастьян чувствовал себя обязанным. Да и ноги сами по себе шли по горной дороге мимо остановки. А тут Макс с только что закупоренной бутылкой. В итоге Себастьян был обречен на компанию этой самой бутылки домашнего вина, а Максу так срочно приспичило подоить коз, что тот немедленно ушёл. Ковыряя пальцем вышитую розу, Себастьян думал, как их двоих вообще угораздило друг в друга влюбиться. Он, нелюдимый затворник, и Макс, пропахший травой и молоком, лохматый и недалёкий. Хотя конечно он был умным, самым умным, пожалуй, но первое впечатление, как говорится… То ли выпил Себастьян больше, чем хотел, то ли на том берегу Моря Самоцветов бабочка крылом не так махнула, но в мысли ему закралась картина широкой спины, перекатывающихся под кожей мышц, капелек пота, сползающих по крепким плечам. А ведь Макс всего лишь корчевал пень. Себастьяну тут же стало жарко. «Как мне надоело это лето», подумал он, хотя дело было, конечно, не в этом. Скрипнула дверь и в прихожую ввалился счастливый Макс, вовлекая в дом вместе с собой запах зноя, травы и козьего молока.  — Себастьян, Монти беременна! — радостно объявил тот. — Ну что, хорошо пошёл компот?  — Угу, компот, всего-то десять градусов, — ответил, улыбнувшись, Себастьян. Макс вытер ладонью пот с лица и прошел на кухню.  — Жарища! Я сейчас помру, — выдал он и с размаху засунул голову под кран, включая холодную воду. — Ух, надо будет летний душ сделать как-нибудь. Эй, — Макс вынырнул из-под струи, — тебя не смутит, если я сниму футболку?  — Да на здоровье, ты же в своем доме… — отмахнулся Себастьян. Макс как-то странно на него посмотрел, а затем ответил:  — Ну ладно. Себастьян почти завороженно наблюдал, как Макс стаскивает с себя свою бессменную черную футболку, мокрую аж до капель. И затем его взгляд упал на загорелую спину, доказывая то, что вне взора других людей Макс щеголяет без неё куда чаще. Себастьяну пришлось резко опустить голову, чтобы Макс не заметил его смущения — и из-за прекрасной спины, и из-за мыслей не вполне приличного содержания.  — Так… мы пойдем куда-нибудь или ты будешь весь вечер пугать меня своей потной наготой? — спросил он Макса как можно бодрее и, судя по тому, что Макс хмыкнул, у него получилось.  — Нет! Ты что, я воняю как свинья в минуты её великой радости. Мне бы помыться…  — Не воняешь ты, — Себастьян встал и подошел ближе, приблизился лицом к шее Макса и повторил: — Не воняешь.  — Ну, если ты стоишь так близко и ещё жив, то вполне возможно, что ты и прав. Тут Себастьяна самого прошиб пот от осознания того, насколько близко они друг к другу находятся. Макс действительно пах, но не неприятно, а терпко. Наверное, если бы воплощенная сила имела запах, то именно такой. А ещё сильнее Себастьян взмок, когда почувствовал пальцы Макса на своей пояснице, забравшиеся под одежду и совершенно бесцеремонно карабкающиеся вверх по позвоночнику.  — Что ты делаешь? — Голос у Себастьяна предательски дрогнул, на что Макс ответил улыбкой.  — Глажу тебя, — вот так просто ответил он, улыбаясь еще шире. — Как хорошо, что хотя бы летом ты не носишь толстовку. Свободной рукой Макс забрался Себастьяну в волосы, а затем коснулся губами его скулы. Себастьян сощурился и поднял голову, ловя поцелуй уже губами. Целовался Макс всегда трепетно. Резкие казалось бы движения языка сквозили нежностью, а губы двигались уверенно и ласково. Себастьян копировал его, и каждая ошибка от неопытности встречала сильное, уверенное, но трепетное и влюбленное повторение, как надо. Оторвавшись и глубоко вздохнув, Себастьян рефлекторно откинул челку со лба, а Макс смешливо хмыкнул.  — Я люблю тебя, — произнес он. Так старательно скрываемое смущение прорвалось и выплеснулось густым румянцем на щеки Себастьяна, да так, что он прикрыл лицо ладонями. Сделав вид, что стёр пот с лица, он сощурился и улыбнулся:  — Ты такой милый, Макс.  — Ты меня доведёшь и я не сдержусь, — ответил тот с улыбкой, в которой читалось удовлетворение пополам со стеснением.  — Да ты и уже не особенно-то… В глазах Макса промелькнул тот огонёк, который заставил Себастьяна на секунду испугаться.  — Да ты что-о? — промурлыкал Макс, а затем совершенно внезапно подхватил Себастьяна на руки.  — Что ты делаешь?! — совершенно ожидаемо запаниковал тот.  — Не сдерживаюсь, — ехидно ответил Макс и широким шагом направился к двери в спальню. Себастьян понял, что влип. Уже на кровати под струей прохладного воздуха из вентилятора до Себастьяна дошло, что именно Макс собирается делать. И в голове вяло от выпитого вина ворочались мысли: «Он что, специально меня напоил?» Макс переместил руки со спины Себастьяна к нему на живот. Себастьян чувствовал, будто сейчас расплавится. Внизу все как будто налилось свинцом. Ему было страшно даже посмотреть на свой живот, на котором так бессовестно хозяйничали пальцы Макса, в опасной близости от бедер.  — Тебе явно хочется большего, — буднично и в то же время ехидно произнес Макс и Себастьяну понадобилось ровно три секунды, чтобы понять, о чем он говорит. «Проклятье, насколько же избитый поворот событий», промелькнуло у Себастьяна в голове, когда он понял, что у него стоит.  — Постой, — сказал он Максу, когда тот потянулся вниз, к ширинке. — Может не надо? Макс тут же убрал руку и подтянулся, нависая своим лицом над лицом Себастьяна.  — Ты боишься? — спросил он обеспокоенно.  — Я не… — Себастьяну вдруг стало ужасно стыдно. — У меня не особо много опыта…  — Ты никогда не занимался сексом с мужчиной?  — Уточнять обязательно? Да! Вообще ни с кем, — в голосе Себастьяна зазвучало раздражение. А Макс лишь улыбнулся и провел пальцем по его щеке. «Как стыдно, мама дорогая».  — Извини, — шепнул Себастьян, — мне не стоило… так резко. Макс наклонился совсем низко, целуя того в губы вместо ответа.  — Так может все-таки надо? — сказал он, отстранившись. — Новый опыт, всё такое.  — Ну ладно. Но, клянусь, если мне не понравится — ты покойник, — шутливо погрозил Себастьян.  — Вызов принят, — ответил Макс и поцеловал его снова. И руки снова устремились вниз, достигнув своей цели. Себастьян вздохнул, когда ладонь Макса прошлась по его члену — пусть еще и сквозь ткань джинсов. Макс ухмыльнулся в поцелуй, отстранился и принялся целовать шею Себастьяна, попутно пытаясь одной рукой справиться с застёжкой. Правой рукой Себастьян вцепился в волосы Макса, а левой потянулся вниз с целью стащить с себя эти чёртовы джинсы. Но то ли случайно, то ли намеренно ладонь Себастьяна коснулась между ног Макса. Тот немедленно отозвался резким выдохом. «Блин, у него тоже стоит. Он действительно меня хочет». От этой мысли Себастьян чуть было сразу не сошел с ума. Он освободил правую руку и легко оттолкнул Макса, но только чтобы расстегнуть наконец джинсы и одним движением спустить их до колен. К сожалению или к счастью, нижнее белье осталось на своем месте. Эрекция так была еще заметнее. Себастьян едва удержался, чтобы не прикрыться, однако Макс опередил его. Одной рукой он ловко скользнул под резинку, прошелся пальцами по жестким волосам и, едва коснувшись члена, почти галантно избавил Себастьяна от нижнего белья, стащив его вместе с джинсами целиком и скинув за ненадобностью на пол.  — Что ты собираешься делать? — дрожащим голосом спросил Себастьян, пытаясь не сгореть от стыда, чувствуя уверенную ладонь Макса у себя на бедре. А тот в ответ улыбнулся и прошептал:  — Я сделаю тебе минет. Себастьян почувствовал, как его щеки натурально вспыхнули. Он зажмурился и задержал дыхание. Макс засмеялся.  — Мне самому уже как-то неловко, Себ. Ответом ему послужил вырвавшийся на выдохе Себастьянов смех.  — Да что там, я весь горю… от стыда, — дрожащим от нервного смеха сказал он.  — Ну знаешь, когда с тебя уже стащили трусы и ты своим интересным местом почти упираешься мне в глаз, то сворачивать как-то поздно! — Макс уже не смеялся, а хохотал. Отсмеявшись, Себастьян взглянул на совершенно красного от смеха Макса, стараясь не соскользнуть взглядом с его блестящих голубых глаз.  — Макс…  — М-м? — мечтательно мурлыкнул тот, расплываясь в самой развратной из своих улыбок. -…так ты чего остановился? — спросил Себастьян, изо всех сил пытаясь придать голосу игривости. Вместо ответа Макс погладил его по бедру и кивнул. Себастьян откинулся на подушку и снова закрыл глаза. Он почувствовал, как рука Макса плавно перемещается вверх, к члену, и вздрогнул, когда сильные пальцы сомкнулись вокруг него. Себастьян глубоко вздохнул, когда крепкая, но не давящая хватка повела вниз. И в следующую секунду его как будто пронзил ток. Безумно горячий язык Макса скользнул по обнаженной головке, прошелся у её основания, а затем мягкие губы обхватили чуть ниже. Себастьян не удержался и выдохнул с почти страдальческим всхлипом, вцепился пальцами в простыню и попытался сжать бедра. Вторая рука Макса соскользнула с бедра на живот и начала его поглаживать, в то время как он массировал языком несчастную головку, при этом то и дело втягивая воздух ноздрями. Себастьян замотал головой по подушке и впился в простыню сильнее. Он изо всех сил, неизвестно зачем, пытался сдерживать стоны, но получалось плохо. Вперемешку с шумными выдохами из него выходили жалобные всхлипы. Он чувствовал себя обездвиженным и как будто в дурмане. Было ли дело в выпитом вине или новый опыт сказывался, он не знал. Звук работающего вентилятора, шум ветра на улице, лай собаки — все доходило до ума Себастьяна отрывочно, медленно, будто через пелену. Рука Макса скользнула еще выше, к груди, щекотнула прикосновением сосок. Себастьян не выдержал и издал стон. Макс на мгновение оторвался от его члена, громко хлюпнув и оставив каплям собственной слюны ласково холодить кожу. Он посмотрел на Себастьяна, открывшего глаза, взглядом, в котором смешались удивление, удовлетворение и восторг.  — А я не так уж и плох, а? — с мальчишеским задором выдал Макс. Себастьян резко привстал на локтях и почти рявкнул:  — Ради всего святого, замолчи и продолжай!  — Хорошо, — с нотками коварства ответил он, как бы невзначай массируя подушечкой большого пальца основание. — Но при одном условии.  — Каком? — Себастьян сменил тон на страдальческий.  — Смотри на меня, — шепнул Макс и с бессовестным видом провел кончиком языка от основания до конца. Себастьян выдохнул и запрокинул голову. «Да он издевается…»  — Эй, так не честно! — возмутился Макс. Себастьян поморщился. Поток воздуха из вентилятора, призванный спасать от невыносимой жары, сейчас неприятно холодил влажный от слюны член, а Макс продолжал глумиться — и ради чего?  — Ладно, ладно… — выдохнул Себастьян и резко наклонил голову вперед. — Смотрю… Макс довольно улыбнулся и снова взялся за дело. Себастьян снова не смог сдержать стона, чувствуя горячие губы, смыкающиеся то и дело у основания, и влажное шершавое небо, трущееся об головку. Он чувствовал себя захваченным, плененным этой странной мокрой негой, от которой нельзя было сбежать никак. Да и не хотелось. Себастьян смотрел вниз, на лицо Макса сквозь пелену, на то, с каким неистовым желанием он взглядывает на него в редкие мгновения, как искажается его лицо, как пылают алым его губы. Это возбуждало ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее некуда. Себастьян ощущал тянущий вакуум, уверенные движения языка и бешеный пульс в собственном члене, который, казалось, был тяжелее всего на свете. Теперь он стонал не сдерживаясь, вцепившись одной рукой Максу в его жесткие пропотевшие волосы.  — Макс, — взмолился Себастьян, чувствуя, что уплывает. — Макс, хватит… В ответ Макс лишь насмешливо выдохнул носом.  — Макс… Макс мотнул головой, не выпуская член изо рта. Если бы он мог, то точно рассмеялся. Себастьян хотел было позвать его еще раз, но стало совсем тяжело, мутно и горячо. «М» утонула в продолжительном выдохе с почти мученическим всхлипом, с которым он кончил. Пришлось все же запрокинуть голову, потому что казалось, что по прямой трахее воздух пойдет быстрее. А внутри — везде — всё никак не хотело остывать. «Блин…» — прошептал одними губами Себастьян. И это было самое сложное, что он мог произнести прямо сейчас. Он нашел в себе силы посмотреть на Макса — чтобы увидеть, как он с совершенно невозмутимым видом сглатывает его, Себастьяна, сперму.  — Что ты делаешь… Мама дорогая, ты проглотил.  — Мне нужен протеин, — пробурчал Макс. Себастьян невольно засмеялся, причем от смеха почему-то заболел живот.  — Вот видишь, как полезно со мной общаться. И отсосу, прости Господи, и насмешу, — подытожил Макс. А Себастьян смотрел на его движущиеся губы, все еще влажные и алые, не удержался, подтянул к себе за плечи и поцеловал.  — Дурачье ты, — счастливо шепнул он, оторвавшись. — Споил меня, склонил к непотребствам, шутки травишь.  — Ещё бы. А то будешь все время хмурится — лицо до коленок сползет… — ответил Макс, а спустя небольшую паузу добавил: — И вот тогда как ты меня благодарить будешь?  — О, а я буду… Макс перевернулся и сел на кровати, нагнулся, пошарил около кровати рукой и протянул Себастьяну его трусы. А пока тот пытался надеть их непослушными руками, добавил:  — Конечно будешь.