headache

— Мистер Филдс! Мистер Филдс! Похоже, у нас особо буйный! — оповестил глав. врача один из санитаров, вбежав в кабинет к статному и коренастому мужчине средних лет. — Вау, чёрт побери, разнообразие в час ночи! Встав из-за стола, мужчина вышел в прохладный коридор с приглушённым светом, услышав откуда-то издалека уже знакомый ему шум. Снова тащат какого-то настырного бедолагу, который изо всех сил выбивается из крепких рук хорошо сложенных санитаров. Парень рычит, брыкается, как только что выловленная рыбка на леске, но все эти жалкие попытки в итоге ни к чему не приводят. Филдс давно понял то, что любой псих никогда не оставит свои попытки сопротивляться. Даже если это то же самое, что и биться головой об стену, то бишь безрезультатно. Ричард Филдс проработал в этой психиатрической больнице уже лет двадцать с кепкой, но все эти годы ему было искренне жаль всех, кто поступал к ним в больницу. Ему просто было жаль людей, у которых было будущее, которые творили прекрасные вещи, а потом просто сходили с ума. Ричард всегда думал, что природа слишком жестока, раз придумала такую дрянь, как «психическое расстройство», что мешает существовать тысячам людей по всему миру. Подняв голову, мужчина увидел, как из-за угла вынырнули два санитара с парнем, который так усердно пытался вырваться из их цепких рук. Юноша вечно беспорядочно вопил что-то наподобие: «отпустите меня!» или «оставьте меня в покое!» Филдс отметил для себя то, что парень еще очень молод, даже будет слишком молод для взрослого корпуса. Но раз его притащили сюда, значит он уже совершеннолетний. Не спеша подойдя к юноше, Ричард достал из кармана шприц с очередным успокоительным, пару раз стукнул по нему пальцем, а затем выпустил немного содержимого из шприца, дабы в игле не осталось пузырьков воздуха. Доктор значительно быстро и безболезненно сделал укол парню, ибо рука уже набита — двадцать лет работы и тысячи уколов дают о себе знать. Указав на нужную палату, Филдс слегка отошел и опечаленно вздохнул, наблюдая, как санитары потащили юношу в сторону палаты, и как с каждой секундой поникает парень. Словно он вот-вот пожухнет, как какой-нибудь полевой цветочек. Дотащив парня до кровати, санитары уложили его в постель и, убедившись, что успокоительное полностью подействовало, ушли обратно, тихо прикрыв за собой дверь в палату.

***

— Фрэнк Айеро, 18 лет… — грустно прочитал вслух Ричард, открыв паспорт нового ночного гостя. «Такой молодой…» — подумал мужчина, вздохнув. Такой молодой, а уже успел загреметь в психбольницу. Паренёк пару месяцев назад праздновал своё совершеннолетие, а сейчас лежит в тёмной палате и ловит вертолёты из-за сильной дозы успокоительного. — Майкл! А что случилось-то? С какого чёрта он сюда загремел? — спросил Филдс одного из врачей, который дежурил этой ночью. — Вы не знаете? Оу… Парень вчера ночью вспорол животы своим родителям, а потом играл с их внутренностями. Соседи услышали крики матери, поэтому вызвали всех, кого только можно. Соседка говорила, что парнишка и до этого был какой-то странный. Вечно был молчаливым и слишком замкнутым. Она сначала думала, что он недоразвитый, пока не увидела его с какой-то девушкой, с которой он, видимо, встречался. Ей очень повезло, что она не оказалась на месте его родителей. Глаза Филдса округлились. На вид милый мальчишка, а в итоге оказывается, что он играет с внутренностями своих родителей… Первое впечатление обманчиво, как говорится. Вот и с какого чёрта он это сделал? Никогда не понять почему некоторых людей так любит природа, что награждает таким дерьмом. — Суть ещё в том, что его родители никогда не обращались к психологам, хотя понимали, что с их сыном что-то не так. Опять же слова соседки. — Я его осмотрю через полчаса, посмотрим что это. Не удивлюсь, если это шизофрения, и, что парень слышал голоса, которые приказывали ему убивать. Стандартный набор.

***

— Добрый день, молодой человек… — вполголоса сказал Филдс, зайдя в палату к Фрэнку. Сев рядом на стул, мужчина взглянул на парня, который сидел на кровати и смотрел на стену напротив себя. На вид обычный паренёк, даже и не скажешь, что он мог сделать такое… Тем более со своими родителями. Даже в голове не укладывается. — Фрэнк, зачем ты это сделал? Парень безразлично взглянул на доктора, а затем снова продолжил бурить взглядом стену. Ноль реакции, ноль эмоций. Через пару секунд Фрэнк обнял свои колени, начав медленно качаться вперёд-назад, чем вызвал опечаленный вздох Ричарда. Ему опять стало жаль молодого парня. Хоть доктор и привык к таким сценам, но ему всё равно не нравилось на это смотреть, не нравилось осознавать то, что хороший человек, тронувшись умом, теряет возможность на счастливую жизнь. Пациенты рассказывали Филдсу о том, как им тяжело держаться в этом мире и как легко утонуть в своём воображаемом. Легко утонуть в этом зыбучем песке галлюцинаций, которые мешают нормально существовать и радоваться жизни. Ричард видел и общался с интересными людьми, которые были действительно очень талантливы. Которые рассказывали ему всякие истории из жизни, находя поддержку в докторе. Все они думали, что возможность выговориться даст им шанс выпустить из себя это дерьмо, но это все оказывалось безнадёжно, хотя некоторым вскоре становилось хоть немного легче. — Не молчи, скажи мне, зачем ты это сделал? Я ведь тебя не буду осуждать, я тебя пойму и выслушаю. — Не ваше собачье дело, Он мне сказал ничего никому не говорить! — рявкнул парень, снова обняв колени и, как ни в чём ни бывало, продолжил раскачиваться вперёд-назад. — Ясно… — поняв, что это безуспешно, Ричард сделал несколько пометок в планшете и, встав, ушёл обратно в свой кабинет. Зайдя, он сразу сел за стол и открыл карточку Фрэнка, начав её заполнять. — Ну и как? — спросил всё тот же Майкл. — Знаешь, я так на него посмотрел, ну и все симптомы указывают на шизофрению, чего я больше всего и боялся. Вчера ночью и сегодня утром он был крайне возбуждён — это была кататония. Я уверен. Сейчас у него началась какая-то апатия, а также, он говорил о ком-то. И парень называл его просто… «Он». Однозначно это галлюцинации. Может у него абулия, что тоже вполне возможно. Но прошло слишком мало времени, чтобы ставить точный диагноз. Нужно понаблюдать за ним хотя бы месяц, чтобы начать что-то предпринимать. Тут однозначно закрытые двери, потому что он опасен для общества и может нанести кому-либо вред. И я думаю, что ему нужно найти личного доктора, который будет за ним наблюдать и разговаривать. Когда с пациентами больше общаешься, то они начинают чувствовать к тебе доверие… На своём опыте знаю, — наконец выдохнул доктор, закончив свой рассказ, продолжив заполнять карточку Айеро. — О-о, как жаль, он ведь совсем молодой… Ему же 18, да? — опечаленно вздохнул шатен, сидящий в кресле. — Да… Три месяца назад исполнилось, чёрт побери… — И кому Вы хотите его дать? У нас все доктора в отпусках или разъездах… — Вон Уэй свободен, ему и дам. Парню нужно наживать опыт. Да и вообще он слишком самоуверенный: говорил, что справится с этим всем. Ещё говорил, что ему не страшно сидеть с психами… Ну вот и посмотрим. Джерард Уэй. Двадцатипятилетний парень устроился в психбольницу относительно недавно. Выпустившись из института и выучившись на врача-психиатра, он сразу пошёл в психбольницу. Как раз Филдсу нужен был новый врач, который будет отлично справляться со своими обязанностями. Ричард долго сомневался в способностях Уэя, но, увидев его страсть и желание работать врачом именно в их больнице, доктор всё же согласился взять его, но при условии, что Уэй будет выполнять все поручения и указания.

***

Через несколько часов, когда Филдс закончил заполнять карточку Фрэнка, он набрал номер Уэя, который ещё понятия не имеет, что придумал Ричард. Хотя, это же его работа, ведь так? Джерард ещё никогда не брал личных пациентов, и не вел карточки, но время приходит ко всему, вот и к этому оно тоже пришло. Да и к тому же, Уэй же говорил, что он мечтает следить за психами, вот и последит. — Уэй? Вы где? — слегка утомлённым голосом спросил доктор, попутно оформляя карточку Айеро. — В ординаторской, мистер Филдс, а что? — Подойди ко мне, дело есть, — и даже не услышав согласия, Ричард сбросил трубку и так зная, что Джерард придёт. Он просто не посмеет не придти. Спустя минуты четыре раздался негромкий стук в дверь, из-за чего доктор оторвался от прочтения какой-то книги. Он даже автора не знает, а когда все же узнаёт, то вечно забывает. На самом деле это Франц Кафка «В исправительной колонии», книга из сборника «Кара». В этой больничке любят читать то По, то Лавкрафта, то Кафку. Любит персонал пощекотать себе нервы, хотя этих авторов побаиваются только новенькие, ибо старый персонал такого поведал на своём веку, что все эти писатели вместе взятые для них как детские сказки Ханса Кристиана Андерсена. Через пару секунд после стука дверь слегка приоткрылась и показалась голова Уэя с вечно неопрятными волосами. Ричард всегда негодовал по этому поводу, часто спрашивая себя: «Что за дерьмо у него на голове? Этот парень вообще знает что такое расчёска?» — Мистер Филдс, можно? — Да, конечно, проходи. Зайдя, Уэй прикрыл за собой дверь, встав около стола, наблюдая за этим хаосом из документов. У кого-то бардак на голове, а у кого-то на столе. Взяв карточку Фрэнка, доктор встал из-за стола и протянул её Джерарду. Тот сразу взял её без вопросов, но вместо этого просто поднял на Филдса вопросительный взгляд. — Я даю тебе личного пациента. Это Фрэнк Айеро, 18 лет. Вчера ночью вспорол своим родителям животы и начал играть с их внутренностями. Судя по его поведению, у парня шизофрения. Ему нужен тот, кто будет с ним общаться и следить. Ещё у него галлюцинации, но он отказывается говорить какие именно, поэтому тебе нужно хорошо подружиться с ним, чтобы парень начал чувствовать к тебе доверие. Ты понял меня? Не подведёшь? — знакомо ухмыльнулся доктор и почесал свою уже сильно отросшую щетину. Она ему нравится, поэтому он не хочет её сбривать, хотя она даже прибавляет мужчине колоритности. — О-о-о… — протянул Уэй, сделав глупую мордашку, но сразу слегка улыбнулся, — Спасибо! Конечно не подведу! Можно я тогда пойду и изучу карточку, а потом пойду к Фрэнку? — Филдс немного ахренел из-за того, что молодого человека не смутило то, что Фрэнк вспорол животы собственным родителям. Видимо, зря он его недооценивал. Ведь каждому врачу-прихиатру должно быть всё равно на то, что именно сделал пациент, потому что он в первую очередь врач, а врачи должны лечить больных. Он сам выбрал себе профессию, так что пугаться того, что сделал психически нездоровый человек — глупо. — Конечно можно, сынок, беги… — Уэй ухмыльнулся из-за этого «сынок», но что поделаешь, если Филдс всех новеньких считает своими детьми? Довольный Уэй вылетел из кабинета глав. врача, который вскоре заметил, что Уэй принёс карточки других пациентов. Прочитав их, Ричард пришёл в восторг, ибо этот «сынок» доставил все три диагноза верно, а ведь это были его первые пациенты. Сев на диван в ординаторской, Джерард открыл карточку и начал читать показания Филдса. Всё внутри забурлило из-за предвкушения. Все эти пять лет учёбы он мечтал пообщаться с каким-нибудь шизофреником. В подростковом возрасте ему даже выпал шанс побеседовать с соседом, у которого была так называемая «белочка». Уэй в свои 16 очень даже удачно поговорил с человеком, который мог на него в любой момент накинуться с кулаками. Но в итоге мать, увидев это, по её словам, «безобразие», сразу увела Уэя в дом, сделав тому наказ о том, что с такими людьми общаться нельзя. Посидев пару минут с карточной парня, Джерард встал с дивана и вышел из ординаторской в прохладный коридор, в котором так и витали круглыми сутками запахи всяких медикаментов. Немного пройдя, Уэй нашёл 25-ую палату и зажух. Внутри смешанные чувства. Возбуждение, предвкушение, неизвестность… — Привет, Фрэнк! — зайдя в палату, радостно поздоровался с парнем Уэй, как с другом, с которым он тысячу лет знаком.