БУЛЬВАРНОЕ ЧТИВО

      Тот-кого-нельзя-называть лежал в постели и пытался уснуть.       Проведя сутки перед монитором компьютера, испытывая сильнейшую головную боль в следствии сильнейшего переутомления, тот-которого-нельзя-называть ворочался, пытаясь устроиться удобнее. Но все тело в разных местах зверски болело.       Но только он задремал, как ощутил какие-то прикосновения.       Кто-то погладил его по волосам, потом провел ладонью по левой щеке, достиг шеи, на ключицы, на грудь…       — Отстань! — прошипел тот-кого-нельзя-называть, отмахиваясь от неизвестного, но рука его не встретила сопротивления, а между тем прохладные поглаживания продолжались.       Неизвестный невидимка гладил невозбранно тело прохладными ладонями, и тот-кого-нельзя-называть начал испытывать нечто похожее на экстаз.       Потом тот-которого-нельзя-называть вдруг почувствовал, что над ним кто-то навис, Прикосновения невидимых ладоней все убыстрялись, но они были в области боков…       И тут тот-которого-нельзя-называть ощутил прохладный поцелуй где-то в области лба и несмелое полизывание.       Лоб.       Щеки.       Нос.       Подбородок.       И губы.       Невидимка поцеловал верхнюю губу, потом нижнюю, потом провел по всей длине языком, облизывая и посасывая губы, потом еще раз поцеловал и спустился на шею.       Тот-кого-нельзя-называть попытался оторвать наглеца, но руки ничего не ухватили.       Наглец-невидимка зацеловал его шею, от души покусал, зализал укусы и перешел к ключицам.       Тут он развернулся на полную катушку, а чтобы тот-которого-нельзя-называть не сопротивлялся, он переплел свои невидимые пальцы с его.       Тот-которого-нельзя-называть лежал тихо, постепенно расслаблялся, видимо неизвестно кто этого и добивался.       Вот когда тот-кого-нельзя-называть растекся, как кисель в прохладных… стоп… в какой-то момент ладони невидимки стали безбожно горячими… руках неизвестного наглеца, тот его перевернул на спину.       — «Ну все», — подумал тот-которого-нельзя-называть, — «сейчас он меня возьмет».       Однако тот не торопился, поглаживая костлявую спину, целуя, кусая и зализывая укусы.       Каждое ребрышко получило свою порцию.       Каждый позвонок, казалось, расплавлялся под горячими ласками.       — Эй, приятель, — простонал тот-кого-нельзя-называть, — кончи в меня, а то я уже не силах все это терпеть!       — «А тебе этого хочется?» — поинтересовался голос в голове.       — Да! — выдохнул тот-кого-нельзя-называть.       — «Ты еще не совсем расслабился…», — заметил голос, — «и не отвлекай меня, а то изнасилую…».       — А разве ты не для этого сюда приперся, бля? — злобно ответил тот-кого-нельзя-называть.       — «Я мимо шел», — с легкой досадой ответил голос, — «не беси меня, а то это плохо для тебя кончится».       — Э…э... — но того-кого-нельзя-называть заткнули довольно грубым поцелуем, а после тот-которого-нельзя называть почувствовал, что его насаживают, посадив на кровати, завернув руки на спину, и запрокидывая назад.       — «Ну все, допизделся», — прошипел голос в мозгу, — «ты даже не представляешь, на что ты нарвался…»       Кажется, что действительно тот-кого-нельзя-называть нарвался. Он натурально ощущал, что хуй невидимки, абсолютно не считаясь с физиологией, гуляет по его кишкам, проникает в желудок, поднимается по пищеводу и оказывается во рту.       — «Это сколько же он у тебя?» — мысленно спросил тот-кого-нельзя-называть, ибо рот у него был занят.       — «Около семи метров», — похвастался невидимка, — «полагаю, что ты теперь в моей власти. С него хер слезешь, а руки я пока твои придержу…»       Тот-которого-нельзя-называть бросили на кровать, он ощутил, как хрустнули его предплечья.       Дышать было невозможно.       Казалось, что хуй невидимки проник везде — и в легкие, и в сердце, и в каждую клетку тела.       И даже в мозг… и в кости.       И по прежнему тот-которого-нельзя-называть ничего не чувствовал под руками.       Вакханалия продолжалась около пяти часов, и когда забрезжил серенький рассвет, невидимка вышел из своей жертвы и мощно кончил, залив беднягу четырьмя литрами невидимой субстанцией, имеющей запах свежего мяса.       — «Вот и отлично», — мысленно рыгнул невидимка, — «теперь я пошел…»       — А я как же? — прохрипел тот-кого-нельзя-называть.       — «А что ты? Ты меня больше не интересуешь. Пойду я трахать старого Уильяма Шатнера…»       — Ты не посмеешь…       — «А ты меня остановишь? Не смеши мой хуй».       — Постой… — тот-которого-нельзя-называть протянул руку, но все исчезло аки дым.