Насмешка и желание

Накахара любил и ненавидел две вещи. Любил шляпы, а ненавидел, само собой, суицидника Дазая. Чуя ненавидел парня каждой клеточкой своего тела. Дазай был непостижимой сволочью, которую так и тянуло истоптать, утопить, прибить, как надоедливого комара. Брюнет бы с радостью отдался Чуе, если бы он не хотел сделать всё вышеперечисленное своими руками. «Суицидальный придурок» — так думал о нём рыжий. Чувство, что Дазай никогда от него не отлипнет, всё чаще и чаще появлялось в груди рыжего. Чую так и тянуло задушить этого ублюдка в собственных руках так, чтобы в лёгкие этого идиота не попало и капли спасительного кислорода. Шляпник яро верил в свои мечты - однажды выиграть этот поединок, что длился годами. Воспоминания всплывали в голове Чуи. Покорный, с опущенной головой, безобидный, висящий на цепях и прикованный к стене - Дазай был прекрасен. Как падал на него свет, как он ровно дышал, и его ноги чуть-чуть не достигали пола — вид, который хотелось запомнить на всю жизнь. Накахара всегда был ниже Дазая. Этот чёртов недостаток роста ещё больше подрывал неприязнь к ебанному брюнету с его чертовски сексуальной улыбкой. Эти шляпы, что он любил и будет любить назло Осаму, хоть как-то делали его выше. Его стиль одежды, его особенность, его фишка — это нравилось ему. Никто не смел что-то говорить на его счёт, кроме этого уёбка, которого так и тянуло трахнуть, но брюнету всегда удавалось уложить его первым. Ещё одна причина ненавидеть Дазая.

***

Чуя сидел на роскошном диване, стоимостью в несколько жизней Дазая. Накахара медленно опустошал бокал с таким же дорогим вином. Его небольшой дом с изящным интерьером, стилем и неповторимой обстановкой всегда нравился ему. Здесь было всё, но после визитов Дазая ему постоянно приходилось убирать разбросанные подушки, книги, бинты. Происходило это из-за их соперничества даже в сексе. Вечный спор, где Чуя всегда проигрывал. — Тук-тук, это тут проживает идиот с ужасной шляпой? — Дазай зашел в гостиную, весело разведя руки в стороны. Чуя проигнорировал его, продолжая пить свой напиток. Дазай на секунду нахмурился, будто задумался над чем-то, и стал медленными шагами приближаться к Чуе. Когда тот допил вино и поставил бокал на журнальный столик, то сразу же оказался в горизонтальном положении. Его шляпа слетела с головы и сейчас лежала на ковре. Дазай смотрел на него сверху-вниз и широко улыбался, словно дьявол во плоти. Чуя ответил взглядом исподлобья, напрягаясь. Дазай оседлал бёдра Чуи и слегка потёрся промежностью о его. Член предательски встал, а в животе будто налегло приятное ощущение. Но Накахара не хотел сдаваться и буквально прошипел: — Я. Буду. Трахать. Тебя. Повторяю. Я, — выделяя каждое слово, шляпник обвил ногами ненавистного Дазая и сам прижался к нему. — Не против заняться этим у тебя в спальне, ммм? Думаю, тебе будет неудобно выгибать спину. — Не слушая ответа, Дазай схватил задницу Чуи, и тому пришлось обвить его талию ногами. Во время их короткого похода из одной комнаты в другую Дазай покрывал поцелуями шею Накахары. Брюнет обжигал своим горячим дыханием ухо Чуи, оставляя багровые засосы. Чуя не видел ничего. Одурманенный действиями кареглазого, Чуя видел перед собой пелену. Он прикрыл глаза, когда ощутил прохладную постель под собой. Дазай продолжал покрывать горячими поцелуями его шею, и от этих прикосновений его кожа словно горела. Парень судорожно расстёгивал рубашку, а за ней и жилетку, решив как можно скорее избавиться от ненужных тряпок. Чуя резко схватил плащ Дазая, требуя у владельца снять его. Брюнет послушался и покорно дал раздеть себя. Вскоре Чуя остаётся без верха, как и Дазай. Парень провёл дорожку поцелуев от шеи и до пупка, заставляя Чую отрывисто дышать и иногда тихо произносить: «В следующий раз!.. Я...». Затем Дазай отстранился и расстегнул ширинку, выпуская сочащийся смазкой член. При виде атрибута своего партнёра Накахара покраснел, на что Дазай усмехнулся. Брюнет снова опустился ближе к Чуе и тихо проговорил:  — Не терпится? Чуя ещё больше залился краской, и Дазай, не долго думая, почти незаметно для парня снял брюки вместе с бельём с Накахары, оставляя его совершенно голым. Дазай развёл его ноги в стороны, наблюдая за видом, который с каждым разом был всё развратнее. — Смазка, как обычно? — В тумбочке. — Дазай протянул руку, открывая ящик. Как и обычно, на выбор лежали две. Дазай выбрал одну из них, снова принял прежнее положение и уже выдавил смазку себе на ладонь. Осаму ввёл два пальца в задницу Чуи и стал постепенно двигаться, раздвигая пальцы ножницами, ощущая горячие стенки. Накахара сжался внутри и издал громкий стон. Дазай лишь усмехнулся, для него это была музыка для ушей. Дазай больше не мог сдерживаться и, схватившись крепче за бёдра Чуи, вошел внутрь. Чуя вскрикнул, всё же кареглазый недостаточно его растянул. Дазай стал медленно двигаться, при этом нагнувшись и целуя Чую в губы. Накахара стонал в рот парню, ощущая немного грубоватые толчки. Одной рукой Дазай держался за бедро Чуи, а другой он переплёл с ним пальцы, сильно сжимая ладонь. Когда Дазай нашел простату и начал активно двигаться в её сторону, Чуя стал стонать, как шлюха. Пошло, громко, выгибая спину, ощущая приятное чувство. Чуя не сдерживал себя, хотя очень хотелось. Рыжий захлёбывался собственной слюной, когда сливался в поцелуе с Осаму. Дазай буквально вдавливал его в кровать, двигаясь в быстром темпе. Осаму ощутил, что уже на пике. Он стал двигаться ещё быстрее и вскоре кончил внутри Чуи. За ним излился и сам рыжеволосый, выкрикивая последний на сегодня стон. Оба улеглись на кровать, тяжело дыша. Дазай улыбнулся и в перерывах со своим дыханием произнёс: — Признайся, что быть снизу тебе предназначено судьбой. — Чуя повернул голову и встретился взглядом с Дазаем. — Я убью тебя. — О, ты желаешь со мной двойное самоубийство? — Чего?! — Прости, но ты не очаровательная девушка. — Я и не напрашивался.