Психолог-Киллер

***

Что вам кажется абсурднее всего на свете? Нечестный священник? Правдивый политик? А может быть – я?

***

На новую работу я собирался долго и старательно: выбирал подходящую одежду, укладывал волосы и начищал ботинки. Часы показывали без пяти минут восемь, когда я выскочил из дома и направился к машине. И, вот, сейчас я стою перед одним из классов, который первый посетит мой кабинет – кабинет школьного психолога. 10 «В» класс оказался разношерстным. Умники, спортсмены, модники, и все необычные. Уверенность в своих силах улетучивалась с огромной скоростью, ведь мне казалось, что именно такие дети могут читать взрослых, как простые книжки с картинками. С трудом отделавшись от глупых мыслей, я внес свою лепту в рассказ учителя и предупредил детей, что буду по очереди приглашать их в свой кабинет. Первым в мою еще не обжитую обитель попал мальчик по имени Артем. Он неуверенно зашел в помещение, смотря поочередно то на пол, то на потолок. А когда сопровождающий покинул нас, неловко попытался взглянуть на меня исподлобья. Мальчуган присел на стул около моего стола, а я принялся печатать отчет о первом сеансе в его анкете. После получасовой беседы мальчик не осмелел, не расслабился и даже не рассказал мне ничего лишнего, словно жил в своем отдельном мире. Впрочем, это не удивительно. Когда я задал очередной вопрос, Артем спросил: -Вам же не нравится этот кабинет? Мне оставалось лишь удивленно качать головой. -Почему тебе так кажется, Артем, - мягко спросил я. -Он слишком светлый для вас. Слишком просторный. Вы, должно быть, не привыкли к этому. И не собираетесь привыкать. Женщина–сопровождающий аккуратно заглянула в кабинет. Быстро выведя беседу в нужное русло, я попрощался с Артемом. Дверь хлопнула. Следующей ко мне направили девочку Катю. Она мило улыбнулась, присаживаясь на стул, и поздоровалась жестами. Я коротко кивнул и поспешно опустил глаза, строча в личном деле ученицы. Екатерина буквально сверлила меня взглядом, а может – пыталась «выпить» досуха. К концу беседы, когда я уже собирался показать первую букву заветной фразы «На сегодня закончим», девочка начала показывать первой. «Почему вы не смотрите мне в глаза?» «Вам так кажется, Екатерина?» Сопровождающий напомнил об ограниченном времени, я с облегчением попрощался с Катей. Дверь протяжно скрипнула и глухо ударилась, вернувшись на свое место. В кабинет провели Анжелику. Девочка неуверенно чувствовала себя в новом кабинете, чуть быстрее и резче, чем обычно, постукивая тростью о пол. Она внимательно вслушивалась в то, что я говорю, но сама отвечала довольно тихо, с опаской. В концу беседы я сослал подобное поведение на общение с незнакомым человеком. –Давай я тебя провожу, - сказал я вдруг, рассчитывая отправиться домой, как только доведу девочку до ее класса. Анжелика встала со стула и повернулась лицом к двери. Я остановился впереди нее и, взяв руку девушки, пристроил ту у себя на левом локте, чтобы ученица, словно хвостик следовала за мной. Не дойдя всего шага до двери, я почувствовал, что мою руку отпустили и обернулся. Девушка смотрела прямо в мои глаза, и на секунду мне почудилось, что она даже понимает, куда смотрит. -У вас бесшумный шаг, как у рептилии, - сказала Анжелика. Через пару минут, я привел сопровождающего. Девушку увели, а я так и стоял в центре кабинета, который только сегодня утром стал моим, как вдруг резко сорвался с места. Дверь так и осталась открытой.

***

Я стоял на крыше высотного здания, наблюдая за мелкими букашками, что сновали туда-сюда по улице, простиравшейся внизу. Интересно, думают ли сейчас обо мне в той школе? Сложили ли они уже тысячу историй о том, почему прекрасный, по их мнению, психолог уволился, проработав всего один день? Вполне возможно. Выстрел. Сбегая по лестнице, я прятал винтовку в защитный кейс, а тот, в свою очередь, в туристический рюкзак. Улица встретила меня криками, воем сирен и огромной толпой людей, что наблюдали, как медики пытаются оживить давно мертвого мужчину. Интересно, а в полиции при расследовании дела учтут то, что он был коррупционером? -Бедный мужчина, и за что его так? – протянул я, замедляя шаг возле толпы. Пара прохожих согласно кивнули, ошарашенные происходящим. И с чего им так волноваться? Хотя, действительно, они же не привыкли, как я. Зашагав по улице прочь от той толпы, я равнодушно смотрел на шарахавшихся людей, что натыкались на меня по дороге. Они меня не замечают, хоть я и нахожусь прямо перед ними. Они теряют меня из виду, но я постоянно рядом. Они видят во мне простого прохожего с туристическим рюкзаком и дружелюбной улыбкой. Но они не видят моей души, и я предпочитаю думать, что это потому, что душу нельзя увидеть, а не потому, что ее у меня нет. Конечно, такой, как я уже привык быть другим. Я как филин, хищная птица высокого полета, которой невозможно жить в дневном, светлом мире. Ведь во мне уже столько черноты. Ведь я настолько пытался стать своим в подполье, что прогнил изнутри сам, не меньше деревянных досок пола тех же подвалов.

***

Что вам кажется абсурднее всего на свете? Нечестный священник? Правдивый политик? А может быть – я – психолог-киллер, который жаждет невозможных перемен?