Чувство юмора

Я стояла перед небольшим зеркалом в зале уже около пяти злосчастных минут и усиленно пыталась заплести косичку. Волосы, похоже, сегодня были явно не в настроении сотрудничать со мной — вечно путались, завязывались на концах в причудливые узлы, которым мог бы легко позавидовать любой моряк. Получалось, честно говоря, из рук вон плохо, хотя заплетаюсь не первый день. Я постоянно роняла небольшую расческу-массажку на пол, один раз как-то умудрилась перевернуть шкатулку с заколками и резинками моей младшей сестры, которые тут же разлетелись по полу, словно разноцветные снежинки. Слава Богам (или демонам), первой — самой жестокой сложной пары сегодня не было, поэтому можно было спокойно (хотя это еще как посмотреть), без всякой ненужной суетливости и спешки собраться в университет. Однако именно сегодня кто-то из великих сущностей был явно настроен против меня и измывался, как мог. Скажу честно — шалости и изобретательности ему не занимать. С утра пораньше мне, конечно же, по «счастливой случайности», свалилась на голову пустая пыльная коробка из-под маминой обуви — кто догадался запихать ее на шкаф, я не знала, да и не рвалась особо-то работать Шерлоком. Потом по неосторожности разлила на себя горячий чай и ошпарила ноги: на коже тут же появились вздутые красные пятна, как после «укуса» медузы. О том, как недоразумение по имени Аня — то есть я — порвала капроновые колготки, неудачно подтянув их повыше, я, пожалуй, логично промолчу. Едва ли не застонав от отвратительного бессилия и уже приличной боли-ломки в затекших на весу руках, я хотела смачно упереться лбом о зеркало, которое ехидненько показывало мое перекошенное от злости и раздражения лицо, как в нем внезапно появилось мужское лицо с плутоватой улыбочкой на тонких губах и неестественными янтарными глазами с вертикальным зрачком. Прямо-таки как в дешевых фильмах ужасов, которые часто смотрит по вечерам мой отец. Вскрикнув больше от неожиданности, чем от испуга, я тут же шарахнулась в сторону от жуткого предмета и больно ударилась локтем о край близ стоящего шкафа. Чудненько!.. День медленно, но стремительно катится в Тартарары. — Аня, что там у тебя опять случилось? Я слышала крик! — обеспокоенный высокий голос мамы донесся откуда-то со стороны кухни. Негромкий стук острого ножа о деревянную разделочную доску тут же прекратился. Черт! Как бы она не решила сюда заглянуть! — Ничего, мам, все в порядке, — наверное, это прозвучало жалко и как-то дергано. — Я просто едва твою косметичку не снесла, — нервно пискнула я, осторожно выглядывая за двери зала. Шагов пока не было слышно, а тень от маминого силуэта еще не появилась. Голубые глаза принялись судорожно бегать по помещению в поисках какой-нибудь большой ткани, чтобы быстренько закрыть нахальное лицо Адского принца, который, ко всему прочему, еще и когтистой ручкой помахал. — Амаймон, ты что творишь? — буквально прошипела я громким шепотом, практически вплотную приблизившись к зеркалу. Надеюсь, хотя за спиной родительница сразу не разглядит в чем дело, если явится сюда. — Это совсем не смешно, ты понимаешь? А если мама заявится и увидит тебя? — так Аня, дыши, только дыши. Я послала повторный, но уже более спокойный и осмысленный взгляд в сторону прикрытой двери и с облегчением выдохнула. Буря отменяется. Телевизор в кухне заработал немного громче, а отвратительное пение какой-то популярной песни возобновилось. Уф… Да, ложная тревога. Черт возьми, мне вот интересно — этот самонадеянный демон хоть понимает, что может в любой момент стать далеко не элементом фольклорного творчества? — Просто у тебя туговато с чувством юмора, дорогуша, — убежденно кивнул парень, состроив совершенно невинную моську, а затем картинно откинул длинные болотные пряди назад за спину. Насыщенные желтые глаза-щелки смотрели, как обычно, насмешливо, с определенной долей игривости и превосходства. Вот ведь прохвост! Еще и упивается сложившейся ситуацией. — Тем более, это не я. Зеркала нынче чудят, знаешь ли, — философски заметил он и хитро подмигнул. — Ладненько, свидимся еще! Отражение по ту сторону пошло подозрительной рябью, точно такой же, когда в воду кидают камень, и уже через секунду я снова могла наблюдать свое взъерошенное, перекошенное испуганной гримасой лицо. Нет-нет, вы не подумайте, контракт с чудаковатым Амаймоном у меня был уже давно — целых два месяца, но… Я до сих пор не могу привыкнуть к его иррациональным выходкам, которые деструктивной оценке критиков не поддается. Четвертый принц Преисподнии слишком сильно отличался от остальных представителей своего драгоценного рода… … Шла третья пара, мы выживали, как умели. Одногруппники старались особо не лезть на потолок от нудных, протяжных речей преподавателя философии, чей голос напоминал скрип несмазанных метель. Многие сидели в новеньких телефонах, слушали музыку на плеерах или просто беспалевно спали, прикрывшись злосчастной тетрадью с конспектами. Было, откровенно говоря, скучно. Мухи лениво ползали по потолку вниз головами, Петр Алексеевич уже не обращал внимание на шепотки в нашей далеко немаленькой аудитории, а я решила поступить по примеру остальных, пытаясь найти на ощупь хоть какой-нибудь гаджет в сумке. Вот только достала я не совсем то, что хотела и так яро искала. Очередное маленькое зеркало. Карманное. Интересно, что оно тут забыло?.. Я с печальным вздохом уже хотела закинуть ненужную вещь обратно, как промелькнувшее в нем отражение спины одного знакомого с рогами, заставило меня заинтересованно податься вперед. Так, Аня, только не вздумай засмеяться, иначе тебя раскроют! Я судорожно зажала рот рукой, чтобы оттуда не вылетело ни одного звука и принялась наблюдать за разыгрывающейся драмой по ту сторону. Амаймон плаксиво (?) жаловался своему слуге, что совершенно отстал от моды современного людского мира. Мол, старые мешковатые камзолы и плащи уже давно никто не носит. Хвост бился в нервном припадке, как будто у него был отдельный разум, и он понимал, дело — дрянь! — Я, может быть, вот такое хочу. — Амаймон, не глядя ткнул длиннющим ногтем в свое зеркало, где отражалась самая многолюдная улица в моем городе. А вот это он зря… Вместо того, чтобы попасть в молодого человека в черной футболке и джинсах (я все же очень надеясь, что целился он именно в него), демон бесцеремонно показал на маленькую девочку в розовом накрахмаленном платьице с большим бантиком в волосах. Служка Четвертого принца откровенно недоумевал, а я, уже просто не справляясь с приступом неконтролируемого ржача, да-да, именно ржача, бросила зеркало в карман сумки и подняла руку — не хватало еще прямо здесь сорваться. Перед взором тут же вырисовалась четкая картинка — Амаймон, несколько смущенный, но вполне довольный, крутится по широкой зале в детском платьице с бантиком на кисточке хвоста. Новый приступ веселья вскружил мне голову, на глазах выступили слезы, а живот уже болел от дикого хохота. Стоять на ногах становилось все труднее и труднее. А зеркала, впрочем, и в правду любят чудить… … Придя домой после окончания сей клоунады, я злорадно улыбнулась и повесила над входом в квартиру оберег от нечисти. Пусть помучается, пока моя скромная персона в магазин сходит. Уже на выходе из подъезда я заподозрила что-то неладное. В груди шевелился мерзкий червячок сомнения — что-то забыла. Похлопав руками по карманам, я досадливо заскрипела зубами — кошелек-то, балда, забыла. Пришлось вернуться на третий этаж, уже хотела сходу зайти в квартиру, как подозрительное «хрусь» остановило меня. Твою мать.! Ключ в замке сломался — не могу домой войти. — Очень смешно, Амаймон! Очень смешно! — громко и раздельно, чтобы эта подлюка услышала. — У тебя просто нет чувства юмора, — философски заметили с отражающейся поверхности двери.