Призрак

      До глубокой ночи я просидел рядом с ним, но глаз Шики так и не открыл. Однако для меня лишь один этот факт стал настоящим прорывом. Впервые он опустил веки сам. Раньше и днём и ночью его глаза были слегка приоткрыты, а закрывать мне приходилось их самостоятельно. Я чувствовал, что это какой-то знак, что что-то вскоре изменится. Что приход младшего братишки не мог пройти бесследно. Так и случилось. На следующее утро Шики сам открыл глаза.       — Неужели… — ахнул я, когда он вполне осознанно посмотрел на меня. Я не мог пошевелиться несколько секунд, рассматривая этот незнакомый и потрясающий цвет глаз. Алый и невероятно чистый, незамутнённый ничем, как прежде. Невольно протянув руку, я коснулся его щеки, и Шики, снова прикрыв глаза, чуть двинул головой в сторону, будто хотел усилить наше прикосновение.       — Нет, не закрывай их, — прошептал я, мечтая снова увидеть этот удивительный цвет. Услышав меня, мужчина открыл глаза, и я опять погрузился в чарующее созерцание. Кажется, Шики хотел что-то сказать, однако у него не получилось вымолвить ни слова — он мог лишь открывать рот, силясь что-то произнести. Я улыбался сквозь слёзы, а после прижался своим лбом к его.       — Не торопись, мы ещё успеем наговориться. Главное, ты пришёл в себя, Шики…       Чувствуя, что не смогу больше оставить его ни на минуту, я взял на работе отпуск и теперь постоянно находился рядом с ним. Первые несколько дней после пробуждения Шики мог только смотреть на меня и объясняться одними глазами, которые с каждым разом наполнялись всё большим потоком жизни. Его тело было слишком слабым, и речь возвращалась постепенно. Однако, по меркам больного, очень и очень быстро. Через две недели он смог произносить отдельные слова, а ещё через две — свободно говорить. Каждый раз у меня мурашки по спине пробегали, когда он называл моё имя (а оно звучало очень часто. Чаще, чем любое другое слово). Наконец-то я снова смог услышать его колкие шутки в мой адрес и насладиться тембром его голоса, который звучал намного ярче, чем во времена призрака. Шики не обвинял меня в том, что я загнал его в тело. Он не был раздосадован или раздражен. Думаю, так же, как и я, он верил, что когда-нибудь сможет прийти в себя. Шики очень нравилось, с какой заботой я ухаживаю за ним, кормлю его, одеваю или мою. Он ловил каждый мой взгляд и требовал как можно больше прикосновений. В целом он не изменился и был таким же пахабником-призраком, с которым я встретился когда-то.       Единственное, что удручало его (да и меня) — отсутствие движений. Шики пока не мог ходить, да и шевелить руками получалось с трудом. Он слишком много времени провёл без движений, хотя его тело функционировало самостоятельно. Первые попытки подняться с коляски Шики предпринял одновременно с тем, когда начал связно говорить. Однако они были неудачными — даже с помощью меня у него не получалось встать на ноги, потому что он попросту их не чувствовал.         — Всё-таки, нам придётся иди в больницу, — после очередной такой попытки сказал я. Мне уже давно хотелось показать его врачу, но Шики возражал и ни в какую не хотел туда возвращаться.       — Как будто эти врачи могут чем-то помочь, — огрызнулся мужчина, с ненавистью смотря на свою коляску, которая ему порядком осточертела. — Они восемь лет ничего не могли сделать. Понимаешь, Акира? Восемь!       — Да, я знаю. Но теперь, когда ты очнулся, возможно, дело пойдёт по-другому. Ведь раньше они не знали, в чём заключалась причина твоего состояния. Кто же мог догадаться, что твоя душа отделилась от тела? Так что я считаю, что тут виноваты не врачи, а твой братец, — пробурчал я.       — Мой брат? — Шики удивился. — Откуда ты знаешь про него?       — Он приходил к тебе, перед самым пробуждением. Тоже был призраком и всё рассказал о своём проклятии, — признался я.       — Вот как. Значит, мне не показалось, что я слышал его голос. Мелкий негодник, — прорычал Шики. — Даже из могилы достанет.       — Не злись на него. Думаю, ты смог очнуться лишь потому, что он тебя простил, — возразил я. Мужчина ещё поскрипел зубами, а потом судорожно выдохнул.       — Ладно, уговорил. Пошли к этому чёртову врачу.       — Доктор… можно? — спустя полчаса мы были уже на месте, и я, постучав, заглянул в кабинет. Знакомый врач удивлённо поднял на меня глаза.       — Ах, это вы, молодой человек. Что-то случилось?       — Случилось, — улыбнулся я и втолкал Шики в кабинет. Доктор даже на ноги поднялся от такого.       — Неужели… — ошеломлённо выдохнул он, уставившись на Шики во все глаза. Тот сжал губы, показывая недовольство.       — Но как? Как он очнулся? Когда пришёл в себя? — врач тут же кинулся к нему и начал проверять его тело.       — Около двух месяцев назад. Я хотел сразу пригласить вас, но… получилось только сейчас. Он уже вполне связно говорит, но не может подняться на ноги и двигать руками получается с трудом. Можно ли как-то помочь ему с этим? — рассказывал я, пока врач пристально рассматривал и изучал пациента.       — Невероятно… — светя ему фонариком в глаза, пробормотал тот. — Такие пробуждения мы называем чудом. Больше восьми лет… Так, — он отстранился. — Нужно сдать все анализы и пройти полную проверку, — приказал он. Я кивнул, а Шики стал ещё мрачнее. Однако и слова поперёк не произнёс.       — Что касается движений, — врач посмотрел на ноги Шики, — я порекомендую вам отличного мануального терапевта. Он поистине творит чудеса, и я больше чем уверен, что поставит вас на ноги в два счета. Я выписал вам направление, а после сдачи всех анализов снова придёте ко мне, — сказал он, протягивая мне бумагу.       — Хорошо, благодарю вас, — получив направление, мы отправились с Шики к этому чудо-врачу, а заодно сдали все необходимые анализы. Мануальный терапевт оказался весьма необыкновенным мужчиной. Он будто читал людские мысли и понимал всё без слов. Как только его взгляд упал на Шики, он тут же рассказал о его состоянии больше, чем знали мы. Его речь была неспешной и очень монотонной, а лиловый взгляд, казалось, видел насквозь. Шики он сразу не понравился, да и я почему-то ощутил недоверие, хотя он и был отличным специалистом. Нам ничего не оставалось, как смириться и пройти у него курс лечения.       По словам Шики, он почувствовал улучшение чуть ли не после первого сеанса. Меня это подбодрило, да и его тоже. Он был готов выносить монотонную речь этого доктора каждый день, лишь бы скорее подняться на ноги.       Шики проявлял просто колоссальную степень целеустремленности, самодисциплины и самоорганизованности. Каждый день он просыпался ни свет ни заря и выполнял необходимые упражнения на опорно-двигательную систему. Затем отправлялся на сеанс к терапевту. После — опять комплекс упражнений, на этот раз на верхнюю часть тела. Сначала нагрузка была минимальной, но после того, как мышцы окрепли, он увеличивал её и постепенно переходил к силовой. Глядя на него, я поражался сосредоточенности и стремлению к своей цели — казалось, для него не существовало каких-либо преград. Я всё волновался, что с такими интенсивными упражнениями он повредит себе что-нибудь, или растянет, однако Шики лишь ухмылялся и продолжал работать над собой.       — Чтобы вернуть себя в прежнюю форму мне понадобится несколько месяцев, — сетовал он, пробуя подняться с коляски и простоять хотя бы полминуты. По мне, Шики и так уже достиг значительных успехов, но ему почему-то этого было мало.       — Интересно, какой была твоя прежняя форма? — задумчиво протянул я. — Ты был спортсменом?       — Может быть, — уклончиво ответил он. — По крайней мере моему телу мог бы позавидовать любой из них, — снова опускаясь в коляску, он судорожно выдохнул и смахнул пот со лба. Ноги до сих пор плохо подчинялись ему, несмотря на усиленное восстановление.       — Когда ты был призраком, то ничего не рассказывал мне о своём прошлом, да и я не спрашивал, опасаясь, что тебе больно вспоминать о жизни. Но теперь, когда ты снова жив, может быть расскажешь о себе? — поинтересовался я, помогая ему вымыться после тренировки.       — Я хочу забыть о своём прошлом, Акира, — проронил он, удивляя меня. — Восемь лет моей жизни прошли впустую, а что было до них — кажется чужой жизнью. Я изменился, и внешне, и внутренне. То время, когда я был призраком заставило меня пересмотреть взгляды на жизнь и смерть. Думаю, судьба дала мне шанс начать всё с начала, поэтому у меня больше нет прошлого, примешь ты это, или нет.       — Что ж, если ты так хочешь, я больше не буду выспрашивать тебя о прошлом, — пришлось согласиться мне. — Просто я пообещал твоем брату, что ты изменишься в лучшую сторону.       — Какая разница этому мелкому засранцу? Он всё равно мёртв, — равнодушно произнёс Шики, а я слегка расстроился. Мне не хотелось, чтобы он забывал своего брата, да и интересно было узнать, что же всё-таки произошло между ними. Толком мне ни один, ни второй так и не рассказал. Может быть, я снова смогу увидеть Рина и расспрошу обо всём? Или всё же когда-нибудь мне поведает об этом сам Шики?       Когда Шики смог сделать первые шаги, мы вновь отправились к знакомому доктору.       — Что ж… — осмотрев пациента, тот быстро что-то писал в его карте. — Все анализы в порядке, физическое состояние тоже удовлетворительно, но до сих пор ослаблено. Придётся потратить ещё некоторое время на восстановление. А особое внимание нужно уделить нервной системе, — врач нахмурился. Шики тоже.       — С ней что-то не так? — встревожился я.       Доктор помедлил, будто раздумывал — говорить, или нет.       — Сложно объяснить. Скажу лишь только, что сейчас он должен находиться в абсолютном покое. Не должно быть никаких стрессов, ни раздражений. Сильных эмоций тоже. Даже радостных. Любое изменение — и он снова может впасть в то состояние. Сейчас нужно сохранить равновесную среду в организме. Никаких сильных нагрузок организм не должен испытывать.       — И возбуждение? — вырвалось из Шики. Я косо посмотрел на него — вот ведь ляпнул!       — Особенно, — подчеркнул доктор. — Возбуждение организма в любом проявлении — двигательном, половом, эмоциональном — нужно избегать. Ведь это — сильнейший стресс для него.       Шики стал мрачнее тучи, и я даже не сдержал едкий смешок.       — Я пропишу некоторые витамины для общего укрепления. А вы, молодой человек, пристально следите за больным, — погрозил он мне. Я спешно закивал, и мы с Шики поехали домой.       — Несчастный докторишка, — злился мужчина, когда я помог ему добраться до кровати.       — Ты только встал на ноги! Как можно думать об этом? — строго произнёс я. Шики скривился.       — Лучше подумай о том, что снова можешь впасть в кому, — я нагнал драмы. — Так что, держи себя в руках.       Моих слов хватило на неделю. Ровно семь дней он смиренно держал себя в руках, загоняя всю энергию в физические упражнения. Не было ни провокационных слов, ни каких-либо намёков. Но чем больше он приходил в себя, чем больше набирался сил, становилось всё хуже. И не ему одному.       За обедом, на прогулке, да и во сне я чувствовал, как он смотрит на меня. Этот взгляд был мне знаком — когда-то призрак также пожирал меня глазами, как он сейчас. Но бестелесный призрак не мог испытывать тех чувств, что кипели в обретенном выздоравливающем теле. Тогда я выражал недовольство и ругался по любому поводу, а сейчас, стоило мне посмотреть в ответ и столкнуться с его красноречивым взглядом, как тело слабело и наливалось жаром. Этот взгляд говорил лучше любых слов, ибо он вызывал желание и трепет. Нам всё сложнее становилось жить друг с другом. Шики хоть и молчал, но я чувствовал, что его разрывает внутри. Лишь великолепный самоконтроль и осознание ещё некоторой неполноценности сдерживали его. И как я должен сохранить равновесие, если являюсь сильнейшим раздражителем?       Однажды я попросил его не смотреть на меня так. Он сказал, что не может. С тех пор я стал замечать, что невольно мы начали отдаляться друг от друга. Точнее, я начал отдаляться, пытаясь хоть как-то обезопасить его. Мы всё чаще находились порознь, а я задерживался на работе. Постепенно это отдаление прогрессировало и дошло до того, что мы даже стали спать в разных местах. Потому что я перестал справляться с собой. Когда Шики ночью прижимался ко мне, меня охватывало сильное и бесконтрольное возбуждение. Он наверняка чувствовал это, поэтому мне приходилось сбегать из комнаты, чтобы не возбудить ещё и его.       — Вот ведь проблема… — вздохнул я, схватившись за голову. Шики был чрезвычайно недоволен тем, что я теперь спал на футоне за книжным шкафом, который служил стенкой. Ведь до этого мы спали вместе. Спокойно спали и всё. Ему нравилось обнимать меня, а мне — его. Но теперь это стало невозможным.       — Как будто я умру от этого! — вконец Шики не выдержал и, в один из вечеров, прижал меня к стенке. Я начал задыхаться. Он тоже.       — Хочу тебя… — прошептал мужчина, осторожно касаясь губами моей шеи. Одного этого прикосновения хватило, чтобы меня начало трясти. Так легко поддаться, уступить ему. Нам будет хорошо, обоим, но…       — Нельзя! — каким-то чудом я сумел выскользнуть. Шики готов был порвать меня от досады. — Успокойся, — зашипел я на него. — Ещё немного. Совсем немного осталось потерпеть. Доктор сказал, что на следующей неделе будет заключительный осмотр. И всё.       Шики так недовольно вздохнул, что я испугался — сейчас сорвётся. У него же внутри всё кипит! И я так забочусь о его равновесии…       — Я вернусь к ужину. Расслабься как-нибудь — прими ванну или телевизор посмотри, — быстро надевая кроссовки, пробормотал я на прощание и сбежал из дома, как кот сбегает от пса.