В трудных обстоятельствах

17.01.15, Суббота

      Открыв глаза, я долго не мог понять, что произошло и почему здесь так светло. Вопрос куда я опять попал, напрашивался сам собой, но потом зрение сфокусировалось, и, медленно, но верно, осознание, всё же, пришло. Я в ванной. Как бы тупо это не звучало.       Какое-то время я лежал в попытках разобраться, что это сейчас было. Такое бывает, когда тебе снится пиздец реалистичный сон, и ты просыпаешься и лежишь, тупишь в потолок в попытке понять, реально это было, или нет. Сейчас у меня было похожее ощущение. Меня, конечно, предупреждали, что с таблеток сильно торкает, но я не думал, что всё будет настолько плохо. Да и сколько я слышал рассказы других людей – такой херни ещё ни с кем не происходило. Хотя о таком довольно стрёмно рассказывать, так что, может, только поэтому и не слышал.       От размышлений меня отвлекла боль в спине – что-то впивалось прямо в поясницу и получалось не очень приятно. Осознав, что я лежу на своём рюкзаке, я мигом сел (без особого желания что-нибудь раздавить или помять собой), и только тогда понял, что лежал я тут одетый, ещё и в обуви. Это было странно, потому что я не помнил, как одевался. И ладно, с другой стороны – о том, что после приёма таблеток пропадает память, рассказывали многие, это можно опустить. Но что в рюкзаке-то..? Там ничего не было, что мне там впивается-то, блять..       У меня были мысли по этому поводу, и я очень хотел их проверить. Не знаю, на что я надеялся, но руки у меня тряслись прилично, ещё и замки, как назло, заели именно в этот момент. Вселенная просто издевается надо мной, блять?       Здесь были две бутылки – водки и колы, – а между ними были зажаты четыре книги – учебник по истории, томик Описаний и дневник Верата. Из потайного кармана выглядывала фляга господина Скарела..       И это всё было настолько тупо и странно, что я даже не удержался от тихого протяжного "Еба-а-ать". Пришлось даже потрогать книги, чтобы дать себе понять, что да, они реально у меня в рюкзаке, те самые, и очень даже реальные. Как и всё произошедшее, что ли? Серьёзно, да? Это вообще возможно?       Но если так подумать, я сейчас при всём снаряжении, что был там. Даже нож по-прежнему в кармане джинс, хотя все вещи, которые я отдавал кому-либо, похоже, остались там. Как, судя по всему, и всё то, что отдавали мне – у меня. Вот чёрт. Получается, это всё реально было, что ли? Да твою мать, как это возможно вообще? Господи, пиздец.       "Так, телефон", – вспомнил я, и тут же полез в наружный карман. Телефон должен быть там. И не дай бог он сейчас не будет работать, блять, я его разъебу.       Но экран загорелся с первого нажатия кнопки, правда, я всё равно ещё какое-то время не соображал и не воспринимал цифры на экране. "01:04"..       Час ночи. Мы с Ковальским начинали пить в одиннадцать. Я помню, я сидел в спальне, Илья пришёл туда, дал таблетки и чем запить. А дальше что было? Я потерял сознание? Или уснул? Или чем мы ещё там занимались, и о чём я не помню? Надо срочно найти кого-нибудь и узнать, что происходит.       Кстати, о ком-нибудь: почему в квартире так тихо? Это ненормально, при том, что здесь должно быть человек пятнадцать. Неужели уже разошлись? Но с чего бы. Сегодня все планировали ночевать здесь, и не могли же они лечь спать? Рановато для такого. Значит, и правда разошлись? Что-то случилось? Блять, неужели тётя Ковальского вернулась раньше, чем должна была? Нет, но быть не может – тогда бы и меня здесь не было. А то это странно: просишь племянника последить за квартирой, возвращаешься на час раньше, чем обещала, а у тебя какой-то обдолбанный школьник в ванной лежит. Если всё так и было, надеюсь, Ковальскому не сильно попалось. Но если бы она приехала, меня хотя бы на улицу вынесли, но не оставили бы в таком месте. Значит, она не возвращалась. Как всё сложно..       И дверь не заперта. В смысле, если бы я сам сюда пришёл, я бы закрыл её, в каком бы состоянии я бы не был. Значит, меня сюда принесли? Или что-то вроде этого, я не знаю, и боюсь даже предполагать.       Ладно, надо просто пойти и узнать, что случилось. Думаю, Артём или Ковальский должны быть здесь, и надеюсь, кто-нибудь из них ещё не спит.       Но сперва я решил узнать, кто там мне написал – в строке состояния висел характерный кружочек с трубкой. Либо дядя, либо мать, одно из двух. Мать.

________________ Mutter, online

У тебя всё хорошо? У меня нехорошее предчувствие И Бисквит всё никак не успокоится

________________

      Было так непривычно даже просто видеть другой язык, не то, что воспринимать его. Ну, а ещё я, похоже, забыл, как пользоваться всем этим за месяц без телефона. Вот смешно.       Кое-как собравшись с мыслями и старательно вспоминая свой первый родной, я принялся печатать. Позорно медленно. Неужели и моторика рук пропала..?

________________ Mutter, online

Нет, всё хорошо

Пни его или выгони на балкон

________________

      Похоже, диалог со мной у матери был открыт, потому что галочка сменилась на две синие слишком быстро.

________________ Mutter, online

Там же холодно Вы ещё не спите?

Нет

________________

      Немного подумав, я дописал:

________________ Mutter, online

Я, возможно, домой приду

Нет Иди к Артёму Мне лень вставать, чтобы открывать тебе дверь

________________

      Ясно, мам, спасибо. Вот так меня дома и любят, блин.

________________ Mutter, online

Просто вдруг к нему будет нельзя

Останься у кого-нибудь ещё Ты же оставался где-то раньше Не только у Артёма

Ладно

________________

      Интересно, к кому домой я смогу прийти в два часа и попросить разрешения остаться. Мать такая интересная, блять. Ай, ладно, надеюсь, что Артём всё же пустит меня к себе. Хотя бы в гостиной поспать. На полу в коридоре хотя бы. С их собаками..

________________ Mutter, online

Во сколько ты придёшь утром?

Когда мы проснёмся, тогда я и приду

Хорошо. Спокойной ночи

      Спокойной ночи

________________

      А мать ведь как будто почувствовала, что что-то хуёвое случилось? И Бисквит ещё беснуется, да? Ну, кошки же вообще какие-то непонятные. Чувствуют там хуйню всякую, предвидят.. Мда уж, мистика на мистике.       Открыв дверь, я увидел, что в квартире выключен свет, везде, кроме кухни – оттуда же слышался чей-то голос. Я не мог разобрать, чей, и о чём говорят, но это было и неважно. Кто-то же там есть? Смогу узнать, что случилось, а там посмотрим. Надо думать, к кому идти, если Артём уже ушёл.. Но всё же понадеюсь, что он ещё тут. Иначе матери просто придётся поднимать зад с кровати. На улице я ночевать не буду.       По пути я заглянул в зал, где никого не было, зато был наведён полный порядок: диван заправлен, бутылки убраны, балкон открыт на проветривание. Все следы замели, ну. Значит, все точно разошлись – в двух комнатах никто бы не уместился. И что случилось? Нет, понятно, что тётя Ковальского приезжает, но. Блять, а если она уже тут? Хотя меня бы убрали тогда, или спрятали получше. Значит, время ещё есть..       У порога стояло три пары обуви, так что можно было легко догадаться, кто сейчас сидит на кухне. К гадалке не ходи, ну.       Увидев меня, Ковальский завопил, но, скорее для шутки, а не из-за страха – я не настолько урод, чтобы при виде меня люди начинали так орать. Артём и Рита же сидели спиной к двери, так что не поняли его реакции сначала, а когда обернулись, оба облегчённо выдохнули. Всё так плохо, что ли? Что произошло-то?       – Ты жив! – Илья наконец перестал паясничать. – Охуеть!       А, так вот, чего он испугался. Они подумали, я умер? Блять, а.       – Почему я был в ванной?       Начнём, пожалуй, допросик.       – Полиция приезжала, – заговорил Ковальский, усаживаясь поудобнее. – Пришлось прятать тело. Им особо не объяснишь, что у некоторых людей артерии глубоко под кожей и пульс нащупать сложно. Всё, человек не дышит, пульса нет, квартиру повязали, всех свидетелей в участок, всё.       Думаю, квартиру можно было повязывать не только из-за тела в ванной. Ещё как минимум три статьи тут бы точно набралось, но не будем углубляться. А вообще, у меня только на руках артерии глубоко. Ну это я так. На будущее вам информация.       – А что им тут нужно было?       Просто интересно, что они опять вытворили. В тот раз соседи взволновались из-за криков "Я изнасилую ва-а-ас". Пришлось даже ментам видео показывать, откуда это пошло, а сейчас что было? Будет смешно, если то же самое.       – Соседи долбоёбы, – раздражённо сказал Ковальский, скрещивая руки на груди. – Как мудаки детей пиздят, так все молчали, всем нормально. А как музыку погромче включили, так сразу мусорам сдать надо.       Если бы они включили нормальную музыку, никто бы бунтовать не стал. Впрочем, это их проблемы, меня тут, к счастью, не было. Хотя как – к счастью. Да и чё уж там – лучше бы я с ментами потусовался. Я же правильно понял, что раз всё нормально, то проблема разрешилась? Наверное, ещё и легко, прямо как в тот раз, да, Ковальский?       – Где все?       – Разошлись. Тётя через полчаса приедет, всё такое.       Вот я как знал же. Интуиция моя родненькая.       – Мы вот как раз обсуждали, сможет ли Рита помочь Артёму донести тебя до него.       – Решили, что не сможет, – поправляя волосы, деловито сообщила Рита.       – Тут, блять, дорогу перейти, – возмутился Ковальский.       Не так уж и далеко, да, но я, вроде как, не лёгкий, и как-то стрёмно заставлять девушку заниматься этим, Ковальский не думает? Урод тупой.       – Решили, что не сможет, – настойчиво повторила Рита, глянув на него.       Потом она снова повернулась ко мне, почему-то улыбаясь. Заметив, я в панике принялся искать причину – а вдруг со мной что-то не так, – но вскоре понял, в чём дело. Ковальский. Вернее, его лицо. И с кем он тут что не поделил? Помню, четыре часа назад с ним всё было нормально, и что? Хотя, господи, чего я как мудак – за два часа тут столько произойти могло, и то, что кто-то втащил ему – ещё нормально.       – Что у тебя с лицом? – всё-таки решил узнать я.       – Да, баба одна наехала за своего ёбыря, – отмахнулся Илья.       Рита, продолжая улыбаться, показала пальцем на Артёма, пользуясь тем, что он не видит. Мда, если бы не это, в жизни бы не догадался, что о нём речь. Хотя Ковальский не настолько тряпка, чтобы позволять какой-то девушке себе ебало чистить. Всё интересно, почему Артём от него не получает в ответ. А то сколько они дрались при мне, ни разу не видел, чтобы Ковальский даже просто защищался, не говорю уже про бить в ответ. Тупо как-то просто.       Вдруг я вспомнил, что вроде как, все хотели расходиться. Раз тётя Ковальского скоро явится, надо съёбывать побыстрее. И только я засобирался напомнить об этом, Илья сам вспомнил:       – Так, ну раз ты в порядке, – он поднялся, поправляя одежду. – В порядке же?       Я кивнул. В полном, бля. В полной боевой готовности.       – Ну всё. Раз ты в порядке, то расходимся. А то тётушка увидит вас ещё, весело будет.       Артём и Рита вылезли из-за стола, и пошли в коридор. Артём продолжал игнорировать факт моего существования, так что были веские основания думать, что он пиздец как зол. А когда я понял, что он ведь ни слова мне не сказал за всё это время, то немного даже поднапрягся. Сейчас же придётся идти к нему и ночевать там же? Остаток вечера (или что это, утро?) может пройти не очень приятно. Надо будет вести себя осторожнее и внимательнее.       Пока Рита с Артёмом одевались, Ковальский рассматривал себя в зеркале, тыча в синяк под глазом пальцами. Потом его оттолкнула Рита – ей надо было надеть шапку так, чтобы это нормально смотрелось, хотя я вообще не понял этого. Там ночь сейчас, дамочка, всем похуй, как надета твоя шапка. И зачем люди вообще их носят? Капюшоны же есть, ну. Хотя если бы не вся эта хуйня с моими ушами, я бы так не думал.       Я стоял, оперевшись о стену, немного изнывая от жары и от нетерпения поскорее уйти отсюда. Так, оказывается, стрёмно, когда тебе надо всех ждать. Артём ещё так медленно зашнуровывал ботинки, и я даже был готов забиться, что он специально это делал, чтобы побесить меня. Похоже, и правда злится. Ну, да, конечно, причины-то есть. Охуеть просто какие, мда. Заехать ему коленом по ебалу (как раз удобно будет это сделать?) или не надо?       – Сеня, а у кого моя зажигалка?       Я смотрел, как Рита красит губы гигиенической помадой, так что какое-то время не отвечал. Да и вопрос был довольно неожиданным. Я вообще не думал, что Илья вспомнит о ней, да и уже успел подзабыть, куда я её дел. А вот сейчас вспомнил, и чё мне ему ответить?       – Дома у меня. Принесу завтра. Эм, в понедельник.       Какого она цвета там была вообще. Оранжевая, если не ошибаюсь. Ай, похуй. Ему главное, чтобы работала, а какого она цвета он, может, и сам не вспомнит.       – Так, ты точно нормально? – спросил Ковальский ещё раз, когда Рита с Артёмом, наконец, закончили, и мы могли уже уйти. Меня такая забота немного разозлила, но ничего говорить я не стал. И чё он волнуется? Вроде, не так уж плохо я и выгляжу..       – Идти сможешь?       Да даже если бы не смог, то куда бы я делся?       – Так тут же дорогу перейти, – напомнила ему Рита, издеваясь.       – Ну так это к Артёму. А Арсений же сейчас к себе пойдёт, сам. Или нет? – Ковальский покосился на меня, хитро улыбаясь. – Ты дома вообще ночуешь?       Как быстро он пришёл к выводу, что я всё же иду к Артёму, хотя никто этого не подтверждал. Но я уже, вроде, объяснял ему, почему после всех вписок я вынужден оставаться на ночь у кого-то из одноклассников, нет? Хотя сейчас я уже не вынужден, но ему не обязательно узнавать об этом.       – Блять, да завали ебало? – неожиданно влез Артём. – "Дома вообще ночуешь", блять. Тебе ли доёбываться. Ещё считает, что у него есть право что-то предъявлять.       Ковальский показал ему средний палец, но поругаться они не успели – Рита, быстренько сориентировавшись, открыла дверь, а я вытолкал Артёма из квартиры, пока они опять не подрались. Рита же попрощалась за нас всех, и мы пошли к лестнице. Как хорошо, оказывается, когда ты живёшь на нижних этажах – не надо ждать лифта, или полчаса спускаться вниз. Красота.       – Проводите меня, – когда мы вышли из подъезда, попросила Рита, осматриваясь. Вокруг никого не было, но как будто это повод отказываться. Да и кто бы отказался. Были времена, её до дверей квартиры надо было провожать – её пытались ловить даже в подъезде, на этаже. И сейчас даже не холодно. По крайней мере, ты не начинаешь думать о том, как бы поскорее сдохнуть, уже через две минуты с момента выхода на улицу. Так что вообще не страшно, что из-за Риты придётся сделать неплохую такую петлю. Целых два дома, у-у.. Но всё равно неприятно. От дома тёти Ковальского до дома Артёма относительно близко, и было бы лучше, если бы мы пошли сразу к нему. И тут не только из-за экономии времени и холода – просто пока мы будем идти от дома Риты, мы точно успеем поругаться. Ну, Артём успеет – мне-то похуй, как обычно, а Артёму только повод дай, особенно зимой. Ещё и Ковальский приплетён.. Ех. Он мне сейчас всё выскажет, что думает, только Риту проводим сейчас, и всё.       Довольно внезапно проснулось дикое чувство голода – желудок прям ныл и страдал. Как всегда вовремя. С другой стороны, это повод напроситься в магазин. Тут как раз рядом круглосуточный, прям для нас, для долбоёбов. Это отсрочит наш разговор, и кто знает, может, Артём успокоится к тому времени. Можно попробовать купить ему еды. Преподнести как бы в дар. Не бейте меня, пожалуйста?       Рита начала звенеть ключами ещё когда мы только свернули во двор её дома, и я даже усмехнулся. Тоже не терпится поскорее в квартирку завалиться? В тёплую.. А вообще, что Рита забыла у Ковальского? Я просто не помнил, чтобы она приходила. Впрочем, может, она пришла уже после того, как я отрубился. Вполне возможно. Почему бы и нет.       – Пока, ребят, – она торопливо обнялась с нами на прощание и бегом забежала по лестнице наверх.       Я проводил её взглядом, всё пытаясь понять, как мне относиться к тому, что она ушла. Вроде, мы с Артёмом теперь одни, это хорошо, но это же и плохо. У него явно есть ко мне какие-то претензии, и как бы он сейчас не начал их на всю улицу выражать. Он явно злится, и, думаю, не стоит идти спиной к нему сейчас.. И да, надо узнать про магазин.       – Можно в магазин сходить?       С другой стороны, а что я хочу вообще? Что можно купить? Что-то, что можно съесть по дороге, желательно небольшое, но чем можно наесться. Такое вообще бывает? Куплю себе хлеба, ага. Так, может, картохи? Её по пути не съешь, конечно, но вот дома.. Да, наверное, это самое то. Как раз недавно мне запах ролтона мерещился, а наверняка же это неспроста было? Мой мозг этого хотел, значит, я должен купить ролтона.       – У меня дома дошик есть, поешь там, – проворчал Артём, уже двигаясь в сторону своего дома.       Ну, по крайней мере, не придётся тратить время, хоть что-то. С другой стороны – мне точно пиздец и вот прям сейчас. Ничего хорошего. Когда мы дрались в последний раз? А то я уже и не помню. Хотя мне кажется, что я половину памяти нахуй растерял со всей этой еботой. Такое странное чувство. Надеюсь, это у меня не навсегда.       Я видел, что Артёму хочется наорать на меня, но почему-то он всё никак не начинал. Может, не хочет делать этого на улице? Было бы славно, если бы он подождал до дома – там он всегда чувствует себя лучше и спокойнее. Но нет.       – Ты совсем, блять, ебанутый? – не выдержав, наконец, спросил он.       – Что?       Я, конечно, понимал, что ему не нравится, но не был уверен во-первых, во-вторых – сомневался, что он настолько идиот, чтобы так злиться из-за такой херни.       – Ещё и не понимает, пиздец, – рычал он, нервно осматриваясь по сторонам. – Ты чем думал, когда у него брал? Блять, что алкашку, что вещества?       Видимо, правда тупой.       – Ой, ну простите, – фыркнул я. – По каким-то причинам не мог?       Артёму было нечего сказать, так что он просто злобно запыхтел. От злости он ещё и быстро шёл, и это так тупо смотрелось со стороны. Злая стремительная булка.       – Он сам хоть пил? – после небольшой паузы спросил Артём. То, что тональность голоса у него начала падать, меня даже порадовало. Так, глядишь, у него дома уже спокойно заточим по дошику и спать ляжем? Отлично.       – Да.       Я бы не стал пить, если бы он не пил? Это же подозрительно.       – Ну хоть что-то, блять, – с каким-то облегчением вздохнул он. – Стандарт пить тоже он тебе сказал?       – Да.       Артём громко и недовольно вздохнул, изо всех сил сдерживая желание что-нибудь сломать. Были бы мы в школе, он бы начал мебель пинать. Или кидать её в кого-нибудь – он это любит.       – Отвернулся, блять, на час, эти уже закинуться успели.       Час, знаешь, тоже приличный срок. И опять же, не ему об этом говорить, что, типа, "за час мало что может случиться". Но лучше сейчас помолчать. Да и вообще вспоминать об этом как-то не очень.       – Ты не понимаешь, в чём проблема?       В том, что ты слишком остро на это реагируешь? Хотя он всегда такой был, так что похуй. Эта его фраза похожа на типичные разборочки у пар. Один лажает, а второй слишком долбоёб, и видит в этом какой-то тайный смысл, о котором первый даже не догадывается. Забавно, что мы, вроде, говорили об этом, когда начинали встречаться. Артём сам гнал на таких мудаков, а сейчас ведёт себя точно так же. Что нет бы, сука, сразу и нормально прояснить. Он ходит кругами и орёт. Ну долбоёб, блять. Сейчас ещё окажется, что это он так ревнует. Хотя ревновать должен я. Где сам Артём был, м? Если мы сейчас придём домой и я обниму его, чей запах я учую, м? Вот и пусть рот завалит.       – Не очень.       – Ты ебанутый?       – С этого всё начиналось, нет? – напомнил я. – По кругу ходим.       Было опасно говорить такое, но он правда заебал. Нервный такой, пиздец. А потом я слышу, что таблетки говно и от них лучше не становится, ну да.       – Ты ещё его и ударил, – вспомнил я. – Нахера это надо было делать?       Артём склонил голову на бок, нахмурившись.       – Потому что он знает, что мы встречаемся? И все попытки убить тебя я воспринимаю на личное.       – Блять, – выругался я, не выдержав тупости. Какие нахуй попытки убить?       – Ты думаешь, он пытался меня убить? – спросил я, когда наконец смог говорить. Просто это было так тупо, что у меня сработало экстренное закрытие челюсти. Чтобы хуйни не выдать в моменте охуевания, да.       – Ой, блять, да завали ебало, – Артём только отмахнулся. Ну, в конструктив он никогда не умел, да.       – Скажи ещё, что он просто дозу перепутал.       – А разве нет?       – На семь таблеток? – Артём посмотрел на меня. – Ошибочка такая небольшая. Семь таблеток. Промахнулся так – ой. И с какого вообще хуя ты его защищаешь?       Ну, понеслась.       – Ты протрезвел, нет? – спохватился Артём. – А то в снег ебалом сейчас самое то, наверное?       Предлагает помощь, я смотрю? Но нет, спасибо – тут мне разъёбанное лицо и сломанные рёбра так быстро никто не подлатает. И "лицом в снег" и "лицом об лёд" – это две разные вещи, Артём. Увидь разницу, пожалуйста, пока не стало слишком поздно.       – Успокойся, блять, а, – отходя от него на более-менее безопасное расстояние, сказал я. – И не пытался он меня убить.       Вернуться бы домой побыстрее, но Артём очень некстати встал на месте. И пойти бы самому, типа, "Чмо, догоняй". Но поворачиваться к Артёму спиной – худшее, что можно сделать в подобной ситуации. Только поэтому я тоже встал, как дебил, и уставился на него.       – Ты конченый? – продолжал истерить Артём. Ну, хотя бы не кидался, уже хорошо.       – А что это было, по-твоему? Он тебе типа от всей души таблеточек сыпанул? Как ты это объясняешь? Ты, блять, не знаешь, как будто, как он с людьми разбирается. Та же Надя как ебучий минимум.       Когда он направился ко мне, я немного напрягся, но Артём лишь прошагал мимо в сторону своего дома. Я потопал за ним, стараясь выдерживать небольшую дистанцию и внимательно следя за его движениями. Никто не пострадает этой ночью.       – Чё за Надя.       – Я тебе рассказывал, – недовольно воскликнул Артём.       А, точно. Это та дама, которая ушла от них в конце девятого из-за Ковальского. Ну и что, господи?       – Ты серьёзно? – спросил я, вообще ничего не понимая.       – Ебануться просто, – уже просто в пустоту ужаснулся Артём и замолчал.       Я всё хотел спросить, чего он ждёт от меня. Чтобы я разозлился и тоже втащил Ковальскому? Если так, то раньше об этом говорить надо было, и то я бы не стал этого делать. Может, всё же стоит поговорить с ним по поводу таблеток? Хотя как будто он меня послушает. Да и чё уж там – сейчас зима, это он ещё спокойный. Чё весной будем делать – в душе не ебу. Снова расстанемся ненадолго?       Только когда мы уже подошли к нужному подъезду, Артём заговорил снова:       – У вас что-нибудь было?       О, так его это беспокоит? Или я не так понял? Хотя что ещё могло под этим подразумеваться.       – Нет. Я отрубился сразу же, а он сидел и любовался стенкой.       Я полагаю, что так всё и было, по крайней мере. Хотя я не думаю, что при выборе из стенки и меня вообще кто-либо выбрал бы второе. Ковальскому так вообще почему-то неодушевлённые предметы больше нравятся. Хотя тут, скорее, дело во мне – ему такие не по душе. Он сам говорил, да.       – Дебилы, блять, – выругался Артём, но было видно, что он уже не злился. По крайней мере, не так, как раньше. Потихоньку идём на спад..       В лифте я ненадолго отключился, завалившись на стенку. Этот момент мне показался таким долгим, хотя разбудили меня довольно грубо – рванули за плечо и вытолкали на площадку. Не очень приятное пробуждение, а Артём ещё и так ключами гремел, пока открывал дверь, аж мерзко стало. Он ведь даже не старался вести себя тише? Ну да, а с чего бы – все нормальные люди сейчас спят, да и вокруг тут никого нет. Ну а мне на нервы подействовать для него сейчас святое дело.       Когда мы зашли, Артём закрыл дверь и сразу завалился на пол, после чего принялся расшнуровывать ботинки. Только я наклонился за тем же, послышалось царапанье когтей по полу – видимо, проснулись их собаки. Я не видел их, да и не хотел, но и так знал, кто выбежал из спальни на звуки – наверняка те две крысы пушистые, как их Артём называет. Только им постоянно всё интересно. Кто зашёл, кто ушёл, что делается на кухне, да и в других комнатах тоже.       вскоре мне в затылок что-то уткнулось, и послышалось довольное сопение. Это был Джуно – он всегда на меня так реагировал. Ещё так лез, прям сам забирался на руки – лишь бы погладили. Ну, сейчас Артём его погладит, только закончит.       – Отъебись, блять, – отодвигая от меня собаку ногой, прикрикнул тот.       Я выпрямился, наконец закончив, и посмотрел вниз. Рядом с ногой Артёма Джуно в принципе смотрелся жалко, а когда Артём обут – так вообще ужас. Лучше бы разувался, чем хернёй страдать.       – Ты его раздавить собрался? – спросил я, стягивая куртку.       – Сучки любят погрубее, – Артём продолжал гладить собаку ногой. Джуно, похоже, и правда нравилось, или ему настолько одиноко, что он был рад даже такому вниманию? Не знаю, но выглядело это и правда стрёмно.       – Это разве сука?       – Нет. Но какая разница? Иди.       Я хотел забрать Джуно с собой, но не получилось – он и так убежал и спрятался в спальне. Зато по пути в комнату я встретил ещё двоих животных из местного зоопарка. Йозефа я не ожидал тут увидеть – потому что обычно его присутствие в квартире означало что и отец Артёма здесь. Но он бы сказал, будь он дома, а раз так..?       На всякий случай я заглянул в спальню, чтобы убедиться, что там никого нет, и проверил замки на дверях в ванную и туалет. Никого. И как Йозеф тут тогда оказался? Получается, отец Артёма приезжал на днях, оставил тут животное и снова уехал? Да быть не может. Может, собака тут уже давно, просто не выходила из комнаты в моё присутствие..? Вот это уже вполне возможно. У Алексея Валерьевича совсем недавно были "выходные", в конце концов, так что всё может быть. Интересно только, почему он уехал без собаки, ну да ладно. Меня ебёт, что ли.       Комната Артёма как всегда была слишком пустой и убранной. Кровать заправлена, шторы задёрнуты, на полу ничего не валялось, шкафы закрыты. Не знаю, почему, но сейчас это всё казалось мне таким удивительным, хотя я уже сто раз здесь был и сто раз всё это разглядывал. Как будто я тут впервые – тогда я примерно так же охуевал со всего, я помню. Эх, были же времена..       Вспомнив о своих мыслях насчёт "порыться в шкафу", я уже было попытался закрыть дверь, чтобы подойти к нему (шкаф располагался в углу комнаты и дверь, когда была открыта, закрывала его собой), как вспомнил, что не получится. Да и Артём, как назло, появился именно сейчас, а при нём в его вещах рыться как минимум неприлично.       – Я придумал, что тебе на плече набить, – сказал он, и я уставился на него, немало удивлённый. Ну охуеть, блять? Он ебанутый? Только что агрился, даже собаку мне погладить не дал, и тут за пару секунд как перекосило. Но ладно, впрочем. Надеюсь только, что это никак не связано с произошедшим сегодня, и что ему не приспичит набивать это прямо сейчас. Я просто немного спать хочу и всё такое.       – Как всё прошло, кстати?       Артём как раз снял с себя кофту и прошёл к зеркалу, так что мне стало видно обмотанное плёнкой плечо. Вот, собственно, и вспомнилось.       – Нормально. Потом, правда, ещё придётся идти..       Они разве не закончили? Господи, там работы на час-полтора было. Хотя кого он там просил? Вряд ли Ковальского, потому что он со мной был вечером, а кто ещё оставался? Данил?       – Может, ты закончишь? Там даже трансфер остался.       – Прямо сейчас, что ли? – не понял я.       Артём кивнул, и, не дожидаясь ответа, полез под стол, за кейсом и коробкой, в которых хранилось все нужные для сеанса вещи. Станок со всем прилежащим, перчатки, краска, ватные диски.. Нет, но он серьёзно сейчас?       – Ты разве не пил? – попытался я. Хотя это был глупый вопрос. Если бы он пил, ему бы не набивали сегодня.       – Один из всех, кто там был, – выкладывая всё на стол, сказал Артём. – Знаешь, как хуёво?       Началось опять..       – Особенно когда ты уже заебался сидеть там, и вот, наконец, Данил тоже такой: "Всё, бля, заебало, в другой раз закончим", и ты идёшь искать Сения, а Сений забухал с Ковальским, и так хорошо, что три часа без сознания лежал.       Ой, ну признай, что ты даром время не терял, окей? А то строит из себя ебучего страдальца тут. Аж тошно становится.       – И надо же было соседям так неожиданно взбунтоваться. Ладно хоть, что не раньше приехали, когда реально было, из-за чего заметать всех к хуям. У нас в одной комнате, блять, групповуха, в другой овощ без сознания, в третьей обдолбанные насваем восьмиклассники.       Я смотрю, у них там весело было? Пошутить бы про "А где он был", но это не имеет смысла. Либо орал на Ковальского в комнате с овощем, либо пиздел за жизнь на кухне. Хотя как пиздел – просто сидел там и ворчал про себя на всех из-за того, что они долбоёбы. Он всегда так делает.       – Выебали бы нас всех знатно.       Я смотрел, как он собирает станок – достаёт педаль и блок питания, собирает конкретно машинку. Я до последнего надеялся, что он шутит, но когда Артём выдернул из розетки провод от ноутбука и подключил провод от блока, понял, что сейчас и правда придётся заниматься этим.       – Кстати, с какого хера ты был одет?       Неловкие вопросы подъехали.       – Ты уходить собрался?       – Нет. Сам не помню, что случилось.       Уехали. Ну, Артёму лучше ни о чём не знать, да. Да и вообще никому..       – Ты хотел уйти, да? – снова начиная злиться, повторил он.       Интересно, почему он придаёт такое значение моему присутствию там. Как будто мы проводим время вместе. Всё же как обычно. Он ошивается с кем-то другим. Я сижу в спальне и жду, когда он удостоит меня честью и придёт. И ляжет спать рядом. Охуенно время провожу, в общем. Мне прям так это нравится. Но уйти я не могу, потому что мне выебут все мозги потом. Класс.       – Нет, – громче ответил я. – Сказал же – не ебу.       Артём проверил, работает ли машинка, и у меня по телу аж дрожь прошла от этого жужжания. А ведь сейчас придётся его слушать..       – У тебя есть, что выпить? – аккуратно положив пистолет на стол, Артём пододвинул бутылку с краской поближе.       – Водка и кола.       И ещё кое-что, но нет. Блять, надо будет проследить, чтобы он до моего рюкзака не добрался. А то объясняй ему потом, что происходит.       – Заебись.       Он пить планирует? Нет, водку я ему не дам, пусть чё хочет делает. Да и ему вообще алкоголь нельзя в ближайшие три дня, он чё, охуел? Сам начал это всё, пусть страдает.       Заметив на полу под столом рюкзак Артёма, я вспомнил о существовании школы. Бля, ну и хуёвый же сегодня день будет..       – На завтра много задали? – спросил я.       Надо знать, сколько времени уйдёт на всё это дерьмо. Смутно помню, что у нас понедельник пиздец напряжным должен быть, но из-за чего именно – вообще не ебу. Может, сейчас подскажут..       – Ну, у нас три контрольных, – Артём всё продолжал копаться со своими машинками. Больше меня любит, наверное?       – И два сочинения сдать надо.       Ну это ещё не так страшно. Но мы что, завтра на всех уроках что-то пишем? Что за хуйня вообще? Пиздец.       – У тебя же руки не трясутся? – спросил Артём, развернувшись ко мне. Со станком в руках он выглядел довольно устрашающе – у меня аж спина зачесалась от такого вида.       Я поднял руки и уставился на свои ладони.       – Вроде нет.       – Там немного осталось – пара линий и семь кругов, по-моему.       Бля, а можно я посплю сначала..? Хотя Артём не успокоится, пока не закончит с этим, да и правда – что за бред? Там не такой большой и сложный рисунок, чтобы разбивать его на несколько сеансов, не знаю, что там с Данилом было, но.. Кто мы такие, чтобы его осуждать.       – Подожди только, я переоденусь.       Чем он и занялся. Плечо должно было быть открытым, так что Артём решил вообще ничего не надевать, только сменить джинсы на домашние шорты. Пока он этим занимался, я рассматривал его и его отражение в зеркале. Было стрёмно признаваться, что уже от этого у меня немного заедало в голосе. Какие там отделы мозга за влечение к людям отвечают? По сути, у меня не должно быть таких реакций, но, кажется, мой мозг и тело воспринимали это всё как "у меня не было секса месяц", а не ".. три дня". Тогда бы такого не было.       Я быстро сказал себе успокоиться. Для этого идеально подошли мысли о том, что спать мы не ляжем, пока я не закончу его татуировку, а это ещё пережить надо. Это мерзкое жужжание, да и сам процесс далеко не быстрый и не приятный. Семь кругов и пара линий, он сказал? Ещё эти круги выводить, господи. Интересно, как пьяный Данил с этим справился? Артёму не страшно было доверять такому человеку?       Ножниц Артём не нашёл, так что ту плёнку, которой замотали его плечо сейчас, он разрезал своим ножом. Действительно, это же такая хорошая идея – разрезать плёнку с только что сделанной татуировки ножом, что может пойти не так? Но Артём, слава богу, был не криворуким, так что всё прошло нормально. Я же наконец поднялся со своего места, осознав, что скоро всё начнётся, и отговаривать его уже бесполезно. Хотя как будто я пытался.       Пододвинув второй стул к первому, стоящему возле стола, Артём ушёл за водой, а я решил пока разобраться с краской и перчатками – быстрее начнём, быстрее закончим?       Заправив иглы, я отложил станок и вытащил из пачки ватные диски, чтобы не мучиться с ними в процессе. Артём, вернувшись, поставил бутылку с водой на стол и протиснулся к своему стулу. Я всё ещё не мог смотреть на него спокойно, так что старался этого не делать. Как же всё это было некстати..       Усаживаясь, я рассматривал его татуировку. Вся кожа вокруг была в сукровице, сама татуировка – в крови. Ну, это нормально. Как и сам рисунок, похоже. Не всё так плохо..? Данил точно был пьян? Или чё, он потому и захотел закончить пораньше, что хотел навернуть хоть немного..       – Нормально? – спросил Артём.       – Да, – стирая с кожи всю выступившую дрянь, сказал я.       И сейчас я как накосячу, и всё ему запорю, вот весело будет.       – Ну слава богу, – вздохнул Артём. – Давай быстрее там.       Специально, что ли, затянуть всё, чтобы он подольше пострадал? Как я в том году, когда он мне спину забить решил. Как будто я злюсь на него. В конце концов, я же сам согласился, хотя знал, что наверняка Артём что-то страшное задумал? Сам и виноват, чё теперь ныть.       – Включи что-нибудь, – через пару минут не выдержал Артём.       – Телефон рядом лежит, сам возьми и включи.       Последней прослушанной была "Если время может залечить раны", так что Артём просто нажал на кнопку воспроизведения и тут же закачал головой в темп песне. Я недовольно прихлопнул его по спине. Ебанутый, нет? Ему татуировку бьют, он танцевать начинает.       Мы сидели молча – из-за шума и того, что нам, в общем-то, и не о чём говорить. Да и как-то не до разговоров за такой работой? Ну, лично мне. Артём, может, и попиздел бы, но просто всё ещё дуется..? Или тоже просто уже устал, и хочет отдохнуть немного.       – Сейчас возле подмышек будет, – предупредил я, когда подошла очередь тех кругов, что приходились на внутреннюю часть плеча. Артёму просто не нравилось, когда забивали такие места, так что надо было предупредить.       – Много ещё? – спросил он, оборачиваясь сюда и пытаясь что-то рассмотреть, но..       – Два круга и линии.       Хорошо, что он не делает цветных татуировок, или просто тех, где надо тень или объем выражать – не надо время на это тратить. Да и закрашивающие станки – это изобретение сатаны. Ну, лично я ненавижу их всей душой. Артём же вообще с ними не сталкивался на себе, и я даже был за него рад. Бог уберёг хотя бы одного человека на этом свете..       Когда Артём устало и глубоко вздохнул, я решил, что он и правда уже устал, и тоже ждёт конца, когда можно будет просто по-человечески пойти спать. Я и сам уже изводился от ожидания, и внимательно следил за самим собой, чтобы не начать торопиться.       Но вот, наконец, остались только те две злополучные линии, что, как известно, вообще хуйня вопрос, так что на них даже одной песни не ушло. Мда, измерять время в песнях, гениально просто. Но как будто тут есть часы.       – Всё?       Я кивнул, откладывая станок и стягивая перчатки. Теперь оставалось только намазать это всё мазью и сделать нормальную повязку. И как он сейчас спать с этим будет? Хотя бывало и похуже, спал же как-то. Тем более, это правая рука, а он всегда спит на левом боку, так что вообще плевать. Кому тут и плохо – это мне, потому что теперь его даже обнять нормально нельзя. Нет, если извернуться, то можно, конечно, но обычно-то такого нет. Так что придётся следить за собой. Мне так не нравится..       Размазывая мазь по коже, я старался не дышать – уж больно мерзкий запах у неё был. И где он только её берёт? Замотать бы это всё поскорее.. А сейчас он этой хуетой ещё пахнуть будет, ну господи.       – Где плёнка?       Артём осмотрел стол, выругался и указал на коробку, откуда ранее доставал всё нужное. В общем-то, я уже и сам догадался, что он забыл её достать.       Конец процесса ознаменовался довольным возгласом:       – Ой, еба-ать, – протянул Артём, поднимаясь со стула и подтягиваясь.       Я же пошёл в ванную. За что я любил бывать у Артёма – он настолько задрот, что пользуется исключительно антибактериальным мылом. Оно и пахнет приятно, и запахи убирает, ну и по сути то, что оно антибактериальное – уже плюс. Жаль, мать не любит такие и у нас дома мыло обычное. Почему я сам не куплю себе банку..?       Когда я вернулся, Артём сидел на том же месте и читал мои переписки, беззвучно подпевая песне. Он вернул на всё ту же "Если время..", так что сложно ему не было. Видимо, она ему нравилась. Как, наверное, и читать мои диалоги, да? Почему я вообще разрешаю ему это делать? Это же типа неправильно. Хотя как будто он может что-то там увидеть. Я же только с дядей и общаюсь, в основном. Да и как будто он мне не доверяет свои страницы.       Я тоже сел на своё прежнее место и положил голову Артёму на плечо. Как охуенно сразу стало, кто бы только знал. Уже так уснуть можно. Вот только хер мне кто даст. Но раз пока Артём сидит спокойно и не дёргается, можно и позволить себе лишнего. Утром возможности нормально выспаться не будет, днём надо будет кучу дел переделать.. Когда спать-то? И за зажигалкой же ещё идти, блять..       – Ты чё, спать собрался? – спросил Артём, заметив меня. Я к тому моменту уже реально почти уснул, так что его вопрос был очень некстати.       – Спит он тут, блять, – начал ворчать Артём, но, тем не менее, он не дёргался и не бил меня. Любит меня, всё-таки, хоть немного.       – И так провалялся три часа. Не жирно?       У меня появилось дикое желание его укусить. Настолько дикое, что даже моё состояние меня не остановило. Артём резко замолчал, шикнув от боли, но ещё больше орать не стал. Ну, может, он и сам не против..?       – Ты же есть хотел? – внезапно вспомнил он, и я уставился на него, немного удивлённый. Типа, нихуя себе, он помнит. Даже я уже забыл.       – Уже нет.       – Тогда спать пошли.       Выключив музыку, Артём быстро подскочил и ушёл в ванну. А я только хотел упрекнуть себя в том, что таращусь на него, как больной мудак. Спасибо, Артём, что не даёшь меня унижать себя.       Мой телефон остался лежать тут, так что я решил узнать, что Артём делал в нём всё это время. Хотя это очевидно, но всё же? Диалог с Отто был открыт немногим выше нашего обсуждения моего переезда к ним летом. Я сперва не придал этому значения, потому что, как бы? Что к чему. Артём же помнит, что у меня нет выбора? Что мать с Отто уже давно решили, что я заканчиваю школу в России и сваливаю к любимому дядюшке? Я, кажется, говорил ему об этом ещё до того, как мы начали встречаться..? Но сейчас мне почему-то стало неловко. Так, чё там, Артём точно в ванную пошёл? Конечно, это слишком тупо, но лишним убедиться не будет.       Но нет, он был тут, спокойненько чистил зубы. Ну, это главное, чтобы он не переживал и не волновался. С чего бы ему делать это..? Но мало ли.       Я ждал его в коридоре, стоя прямо у двери. Артём, похоже, не услышал меня и не увидел, как я пришёл, а поэтому чуть не врезался в меня, когда выходил.       – А, блять, – испуганно воскликнул он, схватившись за сердце. – Говорил же, не стоять тут.       – Это было год назад, – отходя, хмыкнул я. Не знаю, к чему я это вбросил, но он мог бы и привыкнуть, что ли. После одного раза, мда.       – То есть, эту хуйню ты помнишь, а Надю нет.       Я только пожал плечами. Человеческая память, удивительная штука.       – И если уж совсем доёбываться..       Звучало не очень хорошо, но я всё равно порадовался. Артём шутит, пытается немного разбавить обстановку. Это очень хорошо.       – Меньше. Мы же весной ругались.       – А, ну да, – протянул я, возвращаясь в комнату за ним. – Простите, перепутал.       – Скоро праздновать будем, м?       – Празднуют обычно год с начала, а не год с конца.       Помнится, про год с начала мы и не вспоминали. А год с конца могут праздновать типа несчастные – в честь того, что наконец-то весь этот пиздец закончился. Надеюсь, Артём не в таком смысле об этом говорит. А ещё можно двадцать восьмое января праздновать. Об этом он не думает, м?       – Мы два раза в год можем праздновать, – продолжил Артём.       Да правда что.       – Даже три, – тут же он поправился. – Скоро четыре будем, да? Зимой, весной, весной через две с половиной недели и летом. Когда ты там съебёшься? В июле-августе?       Я даже нервно выдохнул. Он серьёзно сказал это?       – Да, где-то так.       – Отто разрешил тебе остаться на выпускной?       – Скорее, это.. Не знаю. Но его не ебут такие вещи.       Тем более, что я туда не иду. Хули мне, пиздатому социофобу, у-у.       Артём шмыгнул носом, качая головой.       – Ты точно не хочешь, ну. Попробовать отвоевать немного свободы.       И получить хуй за щёку, ага. Сейчас бы у Отто что-то отвоёвывать.       – Если бы ты поступил куда-нибудь, ты мог бы остаться тут ещё года на четыре?       Я только помотал головой. Прости, Артём, это безнадёжно. Если и идти в вуз, то только в Германии. Отто не оценит моего желания поступать в России. Тут ничего не обсуждается. Да и не то чтобы я хотел поступать. Куда, прости, господи? На кого я могу отучиться? Вы меня видели?       – Ну, ещё только январь, – он пожал плечами, поджав губы. – Может, всё обойдётся?       – Я бы не надеялся.       Меня всё происходящее порядком заебало, так что я прошёл к кровати и завалился на неё. Ноги сразу же приятно заныли, да и глаза начали закрываться.. Охуенно. Всегда бы так. Только лёг – и уже засыпаешь.       – Скажи, когда билеты купите, – выключив свет в комнате, сказал Артём.       – Ага. Я же не ты. Без привычки внезапно проёбываться на две с лишним недели, – фыркнул я, отодвигаясь к стене и освобождая место. Артём обычно спал с краю, чтобы утром было удобно вставать и идти выгуливать собак. Эх, блять.. Вернулись в бытовуху. Опять привыкать к чему-то. Снова.