В трудных обстоятельствах

      Как Мразь и предвидел, Марвит с компанией появились совсем скоро.       – О, – только зайдя в комнату, отметил моё присутствие Некрашенный. – Ты всё-таки нашёлся.       – Да, – протянул я. – Эм. Вы все тут будете?       Начнём, пожалуй, прояснять наши дальнейшие отношения.       – В смысле? – Некрашенный замер. – Спать – да. Ты же не против? Тебя никто и не спрашивал, – тут же хихикнул он. – Ну, днём нас не будет большую часть времени. Можешь не волноваться.       Не знаю, с чего он решил, что я буду волноваться, но, в общем-то, похуй. Мой интерес был удовлетворён.       – Просто спрашиваю.       За ним в комнату завалилась вся их компания, и ещё какое-то время они располагались – стаскивали с себя снаряжение, расставляли его по комнате, возвращали себе оружие.. Я следил за ними, немного даже сгорая от стыда. Вот, занятые люди, работяги. И я тут сижу, нихуя не делаю, нахлебник тупой. Это же ещё и мои охранники, получается? И когда всё так изменилось, прости, господи..       Наконец, расправившись с доспехами, Некрашенный нехорошо уставился на меня. Так смотрят, когда хотят доебаться. И ей-богу, лучше от такого сразу бежать. Но тут бежать некуда, так что..       – Мы с тобой не представились, – вскоре начал он. – Я Хартл. А это Бору.       Клоун махнул мне рукой, так обозначая, что это он. Просто было непонятно – они с Гигантом и мелким пацаном расположились в одном углу, и можно было запутаться, на кого именно указывает Хартл. Но спасибо, прояснили. Теперь оба моих героя мне знакомы.       – Ил и наш ребёнок – Малсен.       Я покосился на пацана. Ребёнок? "Их"? А они такие, да..?       Бору гневно зыркнул на Хартла, но ничего говорить не стал – только огорчённо выдохнул и отвернулся. Это натолкнуло меня на мысль, что здесь есть чёткое разделение характеров. Как подобает компаниям в играх, фильмах и всём остальном, в них всегда неведомым образом собираются люди совершенно разных складов характера. Каким-то совершенно неведомым образом они умудряются уживаться друг с другом.. Не важно. В любом случае, Акдель и Хартл – это те самые пизданутые друзья. Как говорит Ковальский, "два долбоёба, ёба и доёба". И слушать их и всерьёз воспринимать их слова не стоит. Так что пока не будем считать, что люцифернианцы – это вид, где мужчины (корректно ли использовать такое разделение относительно их?) научились размножаться партеногенезом. Или каким-то хуем между собой. Хартл ведь сказал "наш ребёнок". Но тогда такой вопрос – а цвета их волос что-то означают? Возвращаясь к моему вопросу, порода это у них, или вид. Малсен ведь, что ни говори, отличается от них всех. Я, конечно, могу представить. Что чёрный цвет волос он взял от Хартла, белый – от Бору, распределение цвета, – по прядкам, – тоже от Бору. Но это странно, нет? Глаза свои прекрасные он от кого унаследовал, м? Торчащих зубов тоже ни у кого из присутствующих не наблюдается. Ну и чё? Надо полагать, это всё по рецессивным генам прячется?       – Арсений, – представился я, вдруг вспомнив, к чему вообще это начиналось. Потом будем биологией заниматься.       – Марвит сказал, ты человек из другого мира, – Хартл, пройдя к столу, выдвинул стул и уселся лицом к спинке и ко мне. – Это правда?       Мне всё ещё было неловко говорить о такой хуйне на серьёзных щах, но надо было понемногу привыкать. Я тут не на пару часов, похоже, то есть, эта тема будет подниматься и дальше, раз уж ни от кого это не скрывают. Всё, начинаем понемногу осваиваться. Да, я человек из другого мира. Что ещё вам рассказать?       – Да.       – Ужас, – Хартл оглянулся на устроившегося у стола за ним Акделя. Уже в который раз они вот так "тянулись друг к другу", что наталкивало на мысль, что они действительно друзьяшки. В рамках компании всегда есть те, кто общаются ближе. И сейчас, наверное, по расположению людей в комнате, можно сделать вывод об отношениях в группе? Ил и Бору, Малсен ребёнок, так что он, наверное, держится рядом с тем, кто выполняет для него роль опекуна. Кто-то из этих двоих, то есть. Акдель и Хартл. Про них уже всё сказано. И Марвит. Отдельно ото всех, похоже? Или ему по службе не положено с ними тесно общаться? Или что?       – А вы живёте тут? В смысле, в замке.       Отторжения или неприязни к себе я не видел, а потому можно и поговорить, наверное? Порасспрашивать их. Интересно, всё-таки. И я помню, что дети любят рассказывать о себе. Ну, по крайней мере, по словам окружающих. Правда, окружающих людей. Надо ли придавать этому значение? А то вдруг какие-то там люди мне нагло врут. Много они вообще знают про люцифернианцев? А то я тут слушаю кого попало.       – Конечно, – быстро отозвался Хартл. – Вся стража и прислуга здесь на полном содержании. А что?       – Просто. Вдруг.. У вас там дома, семьи.       И им есть, куда уходить на ночь. Мне просто было неловко отвлекать их на такого охуенно важного себя. Хотя это их работа, вообще-то, и им, наверное, платят? Да и не выглядят они как ответственные люди. В частности, эти двое. Так что, наверное, было бы им, куда и зачем сбегать, они бы сбегали и так, забив на правила и обязанности. Не надо за них переживать.       – Семьи? – Акдель немного склонился к Хартлу, который большими глазами уставился перед собой. Что-то его очень напугало, похоже?       – Это человеческий термин, – вдруг вмешался Бору. – Мы таким не занимаемся.       – А-а, – затянул Хартл. – Точно. Это когда самка и самец сходятся раз и навсегда.       Их удивление такому явлению немного меня смутило, но в этих словах Хартла меня больше заинтересовало другое. То есть, самки у них всё-таки есть? Раз они знают такой термин. И вообще разделяют самок и самцов.       – И растят потомство вместе, – подсказал Ил.       – Точно.       – Мы заводим стаи, – решил пояснить мне Хартл. – Обычно два или три человека.       Ага.. Позвольте уточнить. Мне, как человеку, выросшему в Великой и Необъятной, очень интересен половой состав этих стай и насколько всё по-христиански.       – А, – я указал на них всех. – Вы? Вы не стая?       Что вообще это значит? У них там есть какое-то разделение ролей? Или они просто тусят вместе, как друзья? А спариваются они в пределах этих стай или нет? А то вот же им шестерым грустно, наверное?       – Двое-трое – это в естественных условиях. Но стражу разбивают на группы по шесть человек, поэтому приходится общаться так.       Я обратил внимание, что себя они называют людьми. Вот, "по шесть человек". Странно? Возможно. Куда интереснее.. Вот он говорит про естественные условия. Это какие? И что это вообще значит. Лесар говорил, люцифернианцы более животные, но я думал, это просто.. Про какие-то штуки типа того же времяощущения, что они чувствуют, когда день, когда вечер, даже не видя внешнего мира. Но они буквально больше животные, что ли? С инстинктами, неконтролируемыми особенностями поведения и прочим? Социальными этими взаимодействиями непонятными?       – Ну хотя мы стая тоже, – подумав немного, Хартл возмущённо оглядел всех присутствующих. – Чем мы не стая?       Никто ничего не ответил, но было в этом молчании что-то гнетущее. Похоже, стаей они были с Акделем? Бору с Илом и Малсеном, и Марвит тут так, мимо крокодил. Просто они вынуждены обитать на одной территории, грубо говоря, вот и вся их "стая". Никаких высоких чувств, только вынужденное общение.       – А естественные условия – это.. Что?       Хартл вежливо улыбнулся – похоже, мой вопрос показался ему крайне глупым. Потом, правда, он озарённо завопил.       – А-а! Ты же из другого мира. Ты ничего про нас не знаешь.       К счастью, он не издевался и не язвил – просто отмечал. Просто выглядел Хартл как "доёба". Человек, перед которым лучше не показывать своих каких-либо уязвимых мест, даже простого незнания. Поэтому хорошее отношение от него немного даже удивляло. И настораживало.       – Мы подводные обитатели. Живём под водой, – дополнительно пояснил он, и я хотел, как в Саус парке, крикнуть "Спасибо, Капитан Очевидность", но сдержался. Мем не будет понят, увы.       – А тут вы как оказались?       – Нас прогнали, – спокойно пояснил Хартл.       – Всех?       Чё они натворили-то? На вид порядочные ребята.       – Всех. И всех, кого ты встретишь здесь. И вообще по всей Люцифернии, всех изгнали..       Я покосился на Марвита, ожидая, что он закатит глаза или как-то по-другому отреагирует на пиздёж. Но, похоже, это был не он? И даже Бору никак на его слова не отреагировал. То есть, чистая правда?       – А чё вы сделали-то?       – Из-под воды прогоняют всех, кто не может размножиться.       Не успел я вдоволь наохуеваться с такой тупости, как Хартл продолжил увлечённо рассказывать:       – У нас очень сложное строение.. Люди таким не страдают, вроде? – вытянувшись, он обернулся к Бору, так взывая к его помощи.       – У них нет привлекающих запахов и невосприимчивости к ним, – прояснил тот. Похоже, нашёлся мозг этой компании? Ну или один из, как минимум. Марвит же ещё есть? Тоже, вроде, умный чел.       – А у нас есть, – Хартл вернулся ко мне. – Чтобы дать потомство, ты должен пахнуть двумя запахами и чуять два запаха. Без хотя бы одного качества ты бесплоден. И из-под воды всех таких отправляют на поверхность, чтобы не занимали жизненное пространство.       – Охуенно, – фыркнул я. Что за тупая хрень? Хотя и у нас в мире у некоторых видов животных крайне странные способы размножаться, но..? Хотя тут не это тупо, а то, что они прогоняют таких людей на поверхность. Какого хера?       – Да вообще, – поддержал меня Хартл. – А каково нам – бросать свои стаи и дорогие места?       Да, с этой точки зрения ещё грустнее. Вот так живёшь себе спокойно, никому не мешаешь, беспорядки не наводишь. А потом половое созревание, выясняется, что ты какой-то там не такой, и всё, пошёл нахуй. Иди живи на воздухе. Кто это вообще придумал? Им там делать совсем нечего?       – Но раньше нас вообще убивали или отправляли в холодные воды, чтобы мы там умирали. Так что сейчас мы должны радоваться, наверное?       Насколько странно, что ни у кого их присутствующих эта тема не вызывала ни печали, ни злости, ни чего-либо ещё? Хартл говорил так легко, будто это обычные будни у них. Или я много думаю, когда считаю, что речь о таком должна кого-то беспокоить? Как давно это было вообще? Может, для них это уже давно забытое прошлое, и всем похуй?       – Как у вас всё интересно, – пробормотал я, и тут же решил сменить тему. Было неловко, конечно, но что делать.       – То есть, вы.. Полурыбы?       Тут же я задумался. Им, наверное, странно такое слышать? Полурыбы, а относительно кого "полу"? С их точки зрения, люди, оригинал – это они сами. Наверное, логичнее говорить "полулюди"..? Или как вообще? Полуназемные? Как их называть, блять?       – Люди говорят о нас так, – Хартл спокойно пожал плечами, и мне пришлось перестать загоняться. Всё нормально, такие описания никого не оскорбляют. А то, знаете, у нас в мире двадцать первый век. Слово не так, всё, пизда. А я не хочу никого обижать. И вот опять, да? "Люди". У них что, нет отдельного слова для обозначения земных людей и себя?       – А вы как о себе говорите?       – Дети подводного короля, – Хартл кивнул, и я, осознав, что уже слышал это, напряжённо засопел. Пиздец, конечно, а не название расы. Но уж какое есть, что я сделаю.       – Под королём подразумеваются Акид и Галатей, – вдруг пояснил Акдель. – Это боги Люцифернии. Ну, вдруг тебе интересно.       Да, очень круто, спасибо. А можно не вбрасывать факты не к месту? Я как сейчас должен спросить, почему королём являются два существа, если у меня остались вопросы по прошлой теме? Но зато.. Мы можем определить, что герб с рыбами, которых две, вероятно, герб Люцифернии. А козерог, который один, это тот самый Батто? С днём бесполезной информации, конечно, но ладно.       – М. И что, у вас есть жабры?       – Да, – легко отозвался Хартл и тут же задрал свою рубашку. Без комплексов мальчик, ничего не скажешь.       – Ебать, – выдохнул я, не справившись с отвращением. У него в самом деле были жабры. По рёбрам шло пять хорошо видных полос, и когда Хартл втянул живот, жаберные крышки шевельнулись. Я чуть не блеванул от вида этого, серьёзно. Это было настолько неожиданно и при этом мерзко. И типа.. Реально? Жабры? И всё это функционирует, как надо, раз они действительно живут под водой?       – А на земле вы, – я даже начал запинаться. – Нормально можете жить?       – Как видишь, – хмыкнул Хартл, поправляя одежду. – С возрастом начинаются проблемы, но так мы и там, и там можем жить нормально.       Ну да, очевидно, с дыханием у них проблем нет. Но а что-нибудь другое, я не знаю? Чем ещё они отличаются от людей? Они больше рыбы или больше люди? Какие ещё приколы у них есть?       – А от людей вы чем-нибудь ещё отличаетесь? – попытался я, но Хартл только вскинул одну бровь. Кажется, мой вопрос его смутил? Но он ощутимо напрягся. Тот самый раз, когда ты выбираешь не тот ответ, и показатель отношений с персонажем резко и значительно снижается. Простите, я не нарочно. Гайдов-то у меня так и нет. Я ебу, что триггерит этих ребят.       – А ты лекарь?       А у вас проблемы с лекарями?       – Нет. Просто интересуюсь.       – Бору лекарь, – Хартл указал на него. – Даже был на службе у Морогена.       – Это империя под водой, – Акдель продолжал быть оперативным справочником.       – И так же правящая семья, – продолжил Хартл. После этого он с противной усмешкой уставился на Бору.       – Бору раньше служил им.       А у люцифернианцев быть придворным – это зашквар, или что за реакция? Будто Бору, я не знаю даже, кем был, что над ним так насмехаются. Ноги им там мыл, причём, языком своим. Что такого в том, чтобы быть придворным врачом? Но ладно, пока у нас другая тема, концентрируемся на этом.       – Есть империя на земле и империя под водой? – уточнил я.       – Это две разные империи, – пояснил Хартл, даже пальцем погрозив. – И, вообще-то, не дружественные.       Как так получилось, учитывая, что, судя по всему, Люциферния – мусорное ведро для Морогена? Хотя это даже логично. Наземная часть ненавидит подводную за то, что с ними так поступают, ух. Когда полномасштабная война? Ну и ладно, тогда понятно, почему Бору хуесосят. У, служил Морогену, придворная крыса.       – Бору, расскажешь? – Хартлу, похоже, было принципиально важно докопаться до него. – Чем ещё мы отличаемся от людей?       – Я ничего не знаю о людях, чтобы сравнивать нас, – даже не отрываясь от своей тетрадки, отозвался тот. Я же, оглядев его, попробовал подумать. Придворный врач, значит. И его серьёзно отправили сюда? В недружественную империю? Отлично, блять. Мозги точно у всех на месте. Не говорю, что его надо было убить, или оставить у себя в темнице. Но это так странно.       – Есть учебник по нашей анатомии, – вдруг заговорил Марвит. – Ты, наверное, можешь взять его? Но я не знаю, сравниваются ли там люди с нами. Но он написан человеческой женщиной, так что возможно?       Ого, нихуя. У них тут женщины такие, да? Учиться им не запрещают? Прикол.       – Да, думаю, мне хватит.       Людскую анатомию я знаю и сам, спасибо. Ну, достаточно, чтобы получить представление, насколько мы с ними разошлись. Ну да, "мы". Я просто полагаю, что люди в этом мире – это те же люди, что и в нашем мире. Насколько это не глупо, но и похуй тогда, у нас тут другой объект изучения. Люцифернианцы вообще кто? Другой вид, род, отряд? Может, вообще класс? Я ставлю на отряд или что-то выше. Уж слишком.. Странные они, несмотря на внешнее сходство с людьми.       – Сходим тогда завтра? – спросил Марвит, и я покачал головой, отворачиваясь от неловкости. Какие все заботливые и милые, даже стыдно.       – Обращайся к Бору, если будут какие-то вопросы, – посоветовал Хартл, и я покосился на Бору. Из всех шестерых он выглядел самым агрессивным, как ни странно, и желания доёбываться до него у меня был самый минимум. Хотелось даже успокоить его, что я не буду ничего делать, пока он не проткнул Хартлу глаз карандашом. Но, похоже, ему было слишком лень вставать. Или он был не настолько злым, чтобы кому-то серьёзно вредить.       – Спасибо, попробую разобраться самостоятельно.       – Можешь и к нам обращаться, – продолжил Хартл. – Мы, как это. Открыты для диалога.       – Спасибо.       И только я начал продумывать, как бы тактично узнать про доминирующих самцов и самок (нахуя мне эта информация? Ничего поинтереснее придумать нельзя? Про цвета их, например), как Хартл нехорошо хихикнул.       – Надеюсь, у тебя чуткий сон.       Прозвучало так, будто я должен опасаться за целостность своей задницы. Даже не сохранении жизни, это похуй. В опасности более важное.       Я вскинул бровь, требуя пояснить. Правильно я понял, половое влечение у них просыпается только от их таинственного "привлекающего запаха". Как человек, я чисто физически не могу выделять их феромоны, значит, никого из них я не привлекаю и не могу. Так чего мне бояться? Ну, с их зубами, да, мне могут откусить ебало или что-нибудь другое. Но им самим это зачем..? Или они плотоядные? Тогда да, тогда надо бояться.       – Иначе пропустишь момент, когда Бору начнёт вскрывать тебе череп.       Это уже не осталось без внимания Бору – подняв голову, он громко выдохнул, очевидно, стараясь быть услышанным. Ил уставился на него очень встревоженно, что тоже о чём-то, да говорило. Как интересно. Конфликтики в их очень дружном (нет) коллективе? Что-то рано.       – Даже если бы, – зацедил Бору, – я вернулся к исследованиям, я бы в первую очередь вскрыл твою голову. Исследовал бы влияние густоцвета на мозг.       Хм. То есть, у их народа, даже при том, что они жили под водой, всё равно есть знания о строении тела? Что есть мозг, что на него что-то влияет, что голову можно вскрыть и оценить эти изменения? Более того, операции подобного рода они проводят. В исследовательских целях. Ебануться. Вот вспоминая наше Средневековье, да? Чтобы там кто-то думал о таком, да ебануться же. А это народ каких-то там полурыбок. Сидят себе под водой, исследуют анатомию. Прикол, ничего не скажешь. Лучше бы, конечно, правами человека занимались, но это уже на их усмотрение. Я так, просто обращаю внимание, что они очень недальновидно расходуют ресурсы. Что человеческие, что интеллектуальные.       Нет, но вот реально же? Что за мир такой ебанутый? Сейчас ясно дали понять, что медицина у них развивается, люцифернианцы даже из-за своей среды не останавливаются, проводят исследования, всё серьёзно. И тут же вылазят подробности, что самое ценное качество человека – это тяга к ебению, и всё настолько плохо, что раньше "дефектных" аж убивали. Охуеть можно. То есть, как медицину двигать, это мы всех приплетём – и женщин, и полурыбок под водой, – но как за права людей бороться или хотя бы просто продвигать эту тему, это похуй. Вот как так получается? Но что ж. Порадуемся, что не только люди во всём мире уебаны тупые.       – Я уже давно его не ел, – Хартл нервно посмеялся, хватаясь за голову. – Там нечего исследовать.       – Я думаю, сильнодействующие вещества должны вызывать необратимые повреждения головного мозга, что впоследствии приводит к вот такому.       Я с интересом их слушал. Хартл – наркоша? Бывший, ладно. Тут ещё стоит обратить внимание на то, что Бору, похоже, нихуёвый такой чел? Умные термины вон знает. Просто предположительно, для их уровня развития медицины это ничего такие знания..? Сильнодействующие вещества, необратимые изменения. Ну или я зря равняю всё на наше Средневековье. В любом случае, если шутки Хартла имеют под собой основу, надо полагать, Бору действительно приходилось вскрывать головы. Под водой, да? Вот уж с чем и доёбываться до него, так это до техники проведения операций в тех условиях. Реально интересно же.       – А тебе интересны люди? – Хартл пересел, разворачиваясь к нему. Доёба, говорю же.       – Нет, – невозмутимо отозвался Бору. – Думаю, мы абсолютно одинаковые, исключая жабры, строение и функционирование половой системы и пищеварительной. И, возможно, прочие мелочи, которые меня не касаются. Я людьми не занимаюсь и не буду.       – Спи спокойно, Арсений, – оглянувшись на меня, Хартл ободряюще улыбнулся. Я же отрицательно покачал головой.       – Я теперь буду переживать за тебя.       Я не умел шутить и это была одна из вещей, которые мне делать не стоило, но.. Надо же хоть иногда пытаться. А то совсем разучусь.       – И будешь охранять меня? – Хартл приложил руку к груди, умилённо улыбаясь. – Как это мило, спасибо.       Бору тем временем вернулся к своим записям. Даже интересно, что там у него. Ведёт дневник? Каждая запись начинается со слов "Ещё один день с дебилами", наверное.

******

      Как у стражи, логично, у всех этих ребят была обязанность проводить обходы, поэтому с некоторой периодичностью ночью вставали то одни, то вторые, и уходили. Слава богу, из снаряжения они брали только оружие, потому что если бы им приходилось ещё и надевать на себя доспехи.. Я бы ёбнулся. Как Марвит и обещал, впрочем.       Мне и без того было плохо. Я, как домашнее растение, привыкшее спать в полной тишине (даже тикающие часы могли мне помешать), такие изменения не оценил, и уже после второго пробуждения словил бессонницу. Было очень обидно смотреть, как спокойно себя чувствуют люцифернианцы. Спокойно приходят, ложатся спать и засыпают, просыпаются через какое-то время как по внутреннему будильнику, снова идут куда-то.. И почему я, тупой человек, не могу вот так свободно просыпаться несколько раз за ночь, а потом так же легко засыпать? Но вообще, интересно, это особенность люцифернианцов? У них естественно такие циркадные ритмы, что они свободно просыпаются и засыпают, не обращая внимания на время суток, или это выученная способность? Стража же. Могли уже и привыкнуть к таким вещам за время службы?       Короче, что мы за сегодня поняли. Плохо не уметь спать в любой обстановке – раз. Мне нельзя оказываться в других мирах, где ещё и есть другие расы – два. Мой внутренний биолог начинает сходить с ума. И ведь всё так интересно, так непонятно.. Когда там уже утро, и Марвит отведёт меня в библиотеку за книгами? У меня информационный голод, блять.       Я не знал, как строятся их дежурства, но возвращались они в комнату чёрт знает как – то по одному, то по двое, в каком угодно порядке, в общем – никакой системы. Нормально ли это? А хуй его знает. В любом случае, сейчас в гордом одиночестве в комнату вернулся Бору. Не смотря на весьма бедную историю нашего взаимодействия, я не испытывал особого дискомфорта от его компании. Чего нельзя было сказать о нём: только зайдя и заметив, что я не сплю, он замер у двери и неловко выпрямился. Чем-то он мне напомнил котика, который начинает пушиться, когда видит что-то страшное перед собой. Разве что Бору не был милым. Ну, чего ожидать от рыб, конечно.       – Они ещё не вернулись, – не то спросил, не то отметил Бору, после чего проследовал в свой угол. Не знаю, насколько это было глупо, но.. Мне стало интересно. Люцифернианцы закрепляют за собой место в комнате, допустим? Бору теперь всегда будет сидеть в том углу? А если я займу этот угол, мы будем потом устраивать драку за территории? А то у них оружие есть. Неповадно на них выёбываться.       Усевшись, Бору немного порассматривал свои руки, и аж вздрогнул, когда вспомнил про меч, что его неплохо бы снять. А то уже расселся, блять. Ничего такого, но просто он с таким испугом принялся отстёгивать его от ремня. Будто если бы его увидели сидящим с пристёгнутым мечом, то отправили мыть полы во всём замке в одиночку.       Я следил за ним от нехуй делать, и это не осталось незамеченным. Подняв взгляд, Бору уставился на меня в ответ и какое-то время мы так и сидели, играя в гляделки. В конце концов, Бору кивнул, молча спрашивая, хули мне надо, и я решил разбавить обстановку. Ну, "разбавить", да.       – Если что, я не буду к тебе лезть. Со странными вопросами, в смысле.       – Я не против, – хмыкнул Бору, и мне даже неловко стало. Успокаиваю его тут, а ему похуй.       – Просто.. В Морогене очень плохое отношение к нам. Поэтому многие вопросы от них звучат с осуждением или предвзято. От Хартла, ладно, – тут же исправился Бору. – Остальные не относятся ко мне плохо. Если ты не будешь издеваться, мы можем говорить, сколько хочешь.       – К нам – это к кому?       Начнём говорить, пожалуй. Как раз я не собирался ни над кем издеваться. И чё Бору такой нежный? Ме-ме-ме, меня обижают. Говори со мной если только не будешь говорить мне, какой я плохой. И куча грустных скобочек. Без них не то.       – Лекари, – протянул Бору, закатывая глаза. – Или как принято говорить в Морогене, эскулапы.       О, теперь ещё и греческий язык подъехал? При этом слова "феромоны" у них нет, и свой загадочный запах для привлечения партнёров они называют просто "привлекающий запах". Я всё понял.       – И почему к вам относятся плохо?       Врачей должны любить и уважать, нет? Всё-таки, важное дело делают люди. А тут его чморит какой-то наркоман. Что за мир такой ебанутый? Пошутить бы, что они свернули не туда, когда пустили женщин в науку, но я на самом деле не из этих, так что не будем. Всё они правильно сделали. Чем больше людей ебурят в одну область, тем больше эта область прокачивается. Вперёд, двигать медицину. Потом, пожалуйста, социологией займитесь..       – Шутки про вскрытые головы не без основания под собой, – Бору как будто было неловко признаваться. – В первую очередь мы исследователи. И мы должны, ну.. Исследовать. Если ко мне приходит человек с симптомами, я имею право убить его, чтобы оценить данные от вскрытия.       – И, – я немного растерялся от того, какой хуйнёй всё в итоге оказалось. – Ты.. Реально вскрывал людям головы? И убивал их?       – Пару раз, – он покачал головой. – Не горжусь этим. Медицина должна помогать людям, а не убивать их. В конце концов, вскрывать можно и умерших естественным путём. Но такие взгляды у Морогена. Мы, как служащие напрямую им, не можем отказаться.       – А зачем ты тогда пошёл туда? Ну, в лекари.       И почему не ушёл, когда понял, что дело хуйня полная?       Нравственные страдания Бору не мешали ему язвить:       – Ну, если бы меня спросили, я бы, может, и отказался. Это не выборочная должность. Нас выслеживают, забирают и держат до самой смерти.       Упс, вы задели чью-то травму. Ачивку дадут хоть? Мне стыдно, а так хоть какая-то награда.       – Ил был моим охранником, например, – хотя говорил Бору по-прежнему спокойно. – Следил за тем, чтобы я не сбежал, не вскрыл себе горло и ничего не натворил.       – Блять. Прости.       Он поэтому такой, да? Триггеры, ПТСР, вся такая хуйня. А кто-то ещё и издевается над ним. Я не то чтобы любил эту хуйню с осторожностью в речи. Что ой, шутите осторожно, чтобы никто, не дай бог, не обиделся. Но это же действительно серьёзно? Человека буквально держали в плену, заставляли убивать и копаться в трупах, и кто-то считает, что над этим можно шутить?       – Да ладно, – хмыкнул Бору. – Теперь-то всё хорошо. Ну, не считая того, что даже после всего, что я для них сделал, меня всё равно выгнали, как бесполезный мусор? Видите ли, я не могу оставить потомства.       Было очень хорошо слышно и видно, как теперь всё у Бору хорошо. И он совсем не злится, не обижен, не оскорблён.. Не, ну его можно понять. Ты работаешь на кого-то, делаешь хуйню, которая тебе не нужна и которую ты не хотел (при этом ты буквально пленник), а потом тебя просто прогоняют. Обидно, блять. Как тут не психовать и не желать всем сдохнуть самой мучительной смертью.       – Но хотя бы не убили, – фыркнул Бору, и я согласно покачал головой. Да, во всём надо искать плюсы. Не забудь написать им письмо с благодарностью. Или хотя бы вселенную поблагодари за то, что тебя оставили в живых. Это ведь не что-то базовое. Не каждый достоин.       – А нас – это кого? – было неловко, но я решил сменить тему. – Ну, ты говорил, что вас забирают.       – Людей с сильными магическими способностями, – Бору поднял руку и по сосудам как будто прошёл блеск. Я сперва даже решил, что мне показалось, но потом вспомнил, что в этом мире есть "ма-агия", и, похоже, это она. Можно меня поздравить, произошло первое столкновение с этой таинственной поеботой. Всё ещё жду ачивки.       – И ты лечишь с помощью магии?       То есть, они её и для этого используют? Ну, в таком случае, политика Морогена кажется не такой уж и бессмысленной. Хотя и всё ещё жестокой. Разумно привлекать к ответственной работе способных людей. Но странно заставлять их, ещё и держать в плену. Если всё действительно так, как.. Слышится? Неизвестно же, в каких условиях их содержат. Хотя раз охрана у них выполняет функцию "следил, чтобы я не вскрыл себе горло", надо полагать, живётся эскулапам печально.       – И это в том числе. А так, по большему счёту, я то, что люди называют хирургом.       Говоря это, Бору снова двинул руками, но уже не вызывая блеск, а просто как бы показывая их. Спасибо ему, это дало мне очередной повод доебаться. Правильно я понимаю, он имел в виду работу ручками? То есть, не прибегая к магии, а прямо руками, ну и инструментом? Продолжаем ветку мысли. Откуда слово "хирургия" в этом мире взялось и откуда Бору знает, что "хирург" – это от древнегреческого "рука", если самого древнегреческого в этом мире нет? Я полагаю, по крайней мере. Не просто же так он на это указал сейчас, верно? Ой, ладно. Заебал уже сам себя. Ещё пару раз доебусь и устану.       – Бля, звучит круто, – меня это правда восхищало. – Ну, если не брать в расчёт.       – Да ладно, – Бору пожал плечами. – Я не переживаю. Но я терпеть не могу лечить людей. Поэтому если заболеешь, обратись к кому-нибудь другому.       После шуток про вскрытие головы, и после того, как выяснилось, что это не совсем шутки, я бы и так к нему не обратился. Тем более, я же русский. Мы врачей уважаем, конечно, но если что, лечимся дома чесноком и водкой. Традиции, понимаете? Не смею идти против них.       – А расспрашивать тебя можно? – на всякий случай уточнил я, и Бору устало засопел.       – О чём, – сразу уточнил он.       – Просто интересно. Под водой же.. Ну, всё расплывается. Как ты вскрывал, или лечил, допустим, не допуская попадание воды в полость, я не знаю?       Я не знал, как объяснить это, а потому под конец даже загнался. Вот кто учил меня разговаривать? Почему я такое быдло. Двух слов связать не могу.       Бору мои слова смутили, и неожиданно сильно. Но он так нахмурился, будто я спросил что-то жуткое, а не просто про ход операции. Похоже отреагировал Хартл, когда заподозрил меня в том, что я лекарь. И что у них всех за проблемы?       – Ты врач? – и надо же, Бору не понравилось то же.       – Нет? – протянул я, даже испугавшись.       – А кем ты был у себя в мире?       – Ну, никем. Я ещё ребёнок, грубо говоря.       Бору оглядел меня до смешного демонстративно. Прямо читалось в его взгляде "Ребёнок. Так и запишем, еблоид без понимания собственного возраста. Продолжайте. Сейчас составим ваш портрет, потом вскроем вам голову, посмотрим, какие зоны мозга у вас отличаются от нормального анатомически".       Но оказывается, меня не так поняли.       – Боюсь представить, до какого роста вы вырастаете, если ты детская особь. Выше Ила, наверное?       – Эм, нет, – поспешил пояснить я, но Бору и сам догадался.       – А, ты же человек. Точно.       – Я больше про социальное положение.       – М, – Бору кивнул. – В моём понимании, дети – это те, кто не достиг половой зрелости. Но я понял. Ты интересуешься медициной?       – Просто биологией.       Было немного неловко говорить о своих увлечениях, когда перед тобой настоящий врач, ещё и ну.. Такой. Который действительно исследует что-то, двигает науку. Хотя мы ничего не знаем про его действительные заслуги. Но всё равно же достойно уважения? И просто я, школьник обоссанный. Чёто там прочитал в учебнике по биологии за восьмой класс, и сидит, выёбывается. Считает, что всё знает.       – А анатомия и всё прочее в её рамках, так что..       – Понятно, – Бору кивнул. – Меня просто удивило. В вашем мире даже дети могут представить себе ход операции, и как жидкости ведут себя в воде? Это ещё и не обычная для тебя среда.       Я хотел сказать, что это не какое-то жуткое знание и не что-то сложное для представления? Но ладно, хуй с ним. Пусть считает меня умным, я не буду ему мешать.       – Отвечая на твой вопрос, – Бору посмотрел на меня, вдруг посерьёзнев. – У нас редко встречаются заболевания, требующие вскрытия полостей. Обычно мы страдаем от кожных болезней. Подкожные гнойники, червивые болезни и прочее.       То есть, слов "абсцесс" и "паразит", или "инвазия", например, у них тоже нет?       – Конечно, неприятно, когда ты это вскрываешь, а в воде оно расплывается повсюду, но хотя бы это просто жидкость. А не черви. Их, конечно, собирают, но.. Я прям ненавижу это.       Это он прорычал, аж содрогаясь, и я нервно поёрзал. Что может быть хуже необходимости делить комнату с психованным обиженным жизнью неадекватным врачом? Бору бы к психологу, проблемки свои проработать. А то реально прирежет кого-нибудь.       – На воздухе, конечно, легче, – но хотя бы отходил он довольно быстро. – И есть спирт. Под водой это большая проблема. Обработка ран, нанесение мазей и прочего.       Хм.. А действительно ведь? Бля, бедные русалочки. Как же им тяжело лечиться от всякой хуйни. А ведь солёная вода ещё и жжётся? Если порежешься, будет неприятно. Ужас.       – Ты изучал медицину ещё и здесь? Просто. Тебе же не нравится?       Но если под водой у них нет спирта и, как он только что сказал, существует проблема с обработкой тех же ран. Как он может знать, что здесь это возможно? И про мази. Выходит, Бору узнавал об этом уже после выхода на поверхность? Но если ему так не нравилось, зачем он снова в это полез? М? Что-то не сходится во всей этой истории.       – Я жил этим всю жизнь, – быстро объяснился он. – Не так просто бросить всё и сразу. Да и, наверное, у меня самого уже необратимые повреждения, только не мозга, а ума.       О, а я всё хотел пошутить. Что медицина у них как-то, но развивается, но что насчёт психологии? Или это психиатрия уже? Но вот, они, вроде бы, различают, где болезнь мозга анатомическая или физиологическая, а где "умственная". Возможно, ладно. Точно сказать пока сложно. Но было бы забавно, если бы Бору начал разрабатывать психиатрию. Встал бы у истоков, у-у.       Бору тем временем ударился в размышления.       – Сколько я здесь, но до сих пор. Когда я вижу новых людей, я сразу оцениваю. Нормальное ли у них для их цвета телосложение, рост, цвет и качество волос, здоровье кожи. Не дай бог я увижу что-то, чего на ней быть не должно. У меня прямо руки чешутся удалить это.       Он покосился на мою бровь, и с тем, как он царапал пальцами воздух, это смотрелось особенно жутко. Вот Хартл шутил, что я не замечу, как мне вскрывают голову. А я не замечу, как мне будут проводить иссечение шрама. Всё-таки, мне надо спать осторожно.       – Ты же знаешь, да? – Бору посмотрел на меня. – Что подобное вызывает естественное отторжение и желание убрать это?       – Да-да, – хмыкнул я, и всё-таки решил пояснить. – Это шрам. Нормальное явление.       Ненормально, что они у меня никак не посветлеют, но мне похуй. Хотя, возможно, Бору меня сейчас зачморит и заставит по возвращению в свой мир сходить в косметологию. Или он сам может мне помочь? Магия же. Ну давай, покажи себя, охуенный хирург.       – Шрам? – но Бору даже не понял. – У нас такого нет. Что это?       – Глубокие ранения кожи не заживают полностью. Остаются сперва вот, красные полосы. Потом они постепенно выцветают, но след всё равно остаётся. Это называется шрам.       Я бы рассказал ему нормально, но раз для них это не актуально, то нахуя? Ну и не будем грузить человека. Вряд ли они дошли до различия в тканях, тем более, и что ему скажет моё "соединительная ткань", например? Не говоря уже о других терминах.       – У нас другой тип заживления ран, – сразу заключил Бору. – Ну, в любом случае, я не могу просто так всё бросить.       – Понятно.       – Боже, как будто с коллегой говорю, – отвернувшись, Бору задумчиво нахмурился. Как будто ему не верилось в происходящее, но хотя бы он был рад. Ура, я смог порадовать рандомного чела из другого мира. Ради чего я живу.       – Ты пьёшь?       Это было довольно неожиданно, но.. Когда заходит речь про бухать, я всегда думаю быстро. Так сказать, отлично отработанная нейронная связь. Самая крепкая, самая прямая, самая лучшая.       – Что?       Единственный вопрос, который нужно задавать в таких ситуациях. И то иногда.       – А, ты ведь неместный, – поднимаясь с места, пропыхтел Бору. – У вас, наверное, свой алкоголь?       – У меня есть с собой немного.       – Да? – Бору заинтересованно глянул на меня. – Ну, что называется, культурный обмен?       Такой культурный обмен мне нравился. Ладно, это странно, наверное? Только попал в другой мир, а уже иду бухать с местными жителями. Но в принципе.. А как ещё жить? Да и серьёзно – это, наверное, единственное, что может объединять людей. Независимо от возраста, культуры, происхождения.. Теперь мы знаем, что даже если вы из разных миров и разных рас, вам просто нужна алкашка. Люди не такие уж и разные. И полурыбки тоже не такие уж и другие. Алкоголь. Всё, что нужно всем нам.       Достав из своей сумки флягу, Бору прошёл ближе к кровати, с которой я никак не слезал. Прежде чем усесться, Бору не спросил разрешения, а потому я решил, что они не привязываются к территориям и всей этой хуйнёй с личными-не личными пространствами не страдают. То есть, я тоже могу спать и сидеть в любом углу, в каком только захочу, и никто не отгрызёт мне руку. Мы ещё проверим это, конечно, но пока считаем так.       Не успел Бору даже флягу открыть, как подоспели Ил с Малсеном. Забавно, что Малсен не то что по локоть Илу не был, а даже до костей таза не дорастал. Настолько Ил был огромным и настолько Малсен был пиздюком. Оружие у него при этом при себе уже было. А чего добился ты в свои девять, м? Но это пиздец, конечно. У них в мире все дети с малых лет начинают работать, или это просто.. Исключение какое-то, я не знаю? Как ребёнок тут вообще оказался, блять?       – Ил, Малсен, – тут же обратился к ним Бору. – Вы будете?       – А мне дадут? – спросил Малсен, живо подходя сюда и забираясь к нам на кровать. Ил же сперва немного потоптался у дверей. Настолько ему было неловко и страшно? Но было видно, что он стесняется. И этот человек был охранником. Да Бору больше "папочка", чем он, хотя должно быть прямо наоборот.       Усесться на кровать Ил не мог в силу размеров, так что, даже не раздумывая, он расположился на полу возле. Забавно, что даже после этого, чтобы посмотреть на его лицо, мне надо было вскидывать голову. Тупо живём на контрастах, блять.       Отвернувшись от Ила, я заметил, как Малсен рассматривает меня, чем-то очень заинтересованный. Как и с Бору, я уставился на него в ответ, и скоро Малсен начал скалиться. Скалиться, блять. Вернее, его губы начали подрагивать, но в этом явно узнавалась попытка показать зубы, чтобы меня напугать. И я уже хотел спросить, хули надо, но спасибо, Бору, который отвлёк меня тем, что протянул мне флягу. Ну-ка, узнаем, что тут у них..       Напиток напоминал персиковый сок, смешанный с водкой, но довольно мягкий, почему пить было довольно легко. Интересно, где это у них варят и что в составе? Сделали бы газированным хоть..       Дальше флягу я передал Малсену (Ил к тому моменту достал свою – себе по размерам), и пока в комнате не было всяких там этих, решил спросить.       – А.. – после такого абьюза от Малсена мне было немного неловко открывать рот. – Малсен правда ваш ребёнок? В смысле, вы его родители?       – Кто? – Бору подался вперёд, как будто плохо меня расслышав.       – Отец, мать? – попытался я, но видя непонимание, пришлось искать обходные пути. – От кого ты произошёл.       – А, предшествующая особь, – протянул Бору. – Нет, мы никак не связаны. По цветам, – он указал себе на волосы, – видно. У людей, насколько я знаю, это работает по-другому?       Я молча покачал головой, про себя отмечая, что надо запомнить эту тему с их цветами. Иначе никогда не узнаем.       – Мы не рожаем никого, это во-первых, – дополнительно пояснил Бору. – Мы икрокладующие.       Хорошо, что я не пил, потому что иначе я бы точно подавился. Серьёзно..? Господи, блять. Не хочу даже думать о том, как это выглядит.       – Поэтому термин "родители" у нас не используется. Я видел термины "материнская особь" и "отцовская особь". Но обычно потребности говорить про них вообще нет? – Бору и сам задумался. – Поэтому нормальный термин никто не вводит, наверное.       Ага.. Но у них есть самцы и самки, и размножаются они между друг другом, и всё нормально, по-христиански, правильно, и слава тебе, господи. Спим спокойно.       – Что насчёт нас, – продолжал Бору, – мы его опекуны. Хотя обычно мы не растим потомство. Дети живут сами по себе большую часть времени. Иногда приходится прибегать к помощи взрослых, чтобы они помогли добыть еду, или согрели. Но Малсен прибился к нам, когда мы выходили из воды. С тех пор мы за ним следим.       – Я не помню, зачем я это сделал, – пробормотал Малсен, как будто очень расстроенный этим происшествием. Ну да, впрочем. С такими-то опекунами, побудешь рад. Один – ебанутый врач с комплексами, два долбоёба каких-то, и одна размазня. Отличная компания.       – Либо ты хотел есть, либо воспринял Ила как хорошего защитника, – Бору даже не задумывался. И было, конечно, неловко прерывать их опекунско-подопечные разговорчики..       – А ваши цвета представляют какие-то границы для размножения?       – Конечно, – Бору как будто даже оскорбился. – Это как.. Если птица, допустим, попытается сойтись с червём. Хотя у многих цветов есть небольшой список других цветов, с которыми они могут дать потомство. Но ограничений всё же больше.       Странно. Предполагается ведь, что их цвет равносилен породе, так какие ограничения могут быть?       Слава богу, Бору решил пояснить:       – Например, цвет Ила называется "идол", мой – "анемон".       Ага. Поясните, пожалуйста, за этимологию слова "анемон" в вашем мире. Нет? Ну я так и думал.       – Наши цвета не могут сойтись. Мы даже не учуем запахи самок этих цветов. Ну, если бы мы могли чуять, да, – тут же исправился Бору. – Но в общем, наши виды никогда не сойдутся.       Простите, конечно, но это и к счастью. Если "идол" захочет "анемона", о потомстве там речи не будет, потому что.. Выжить бы после такого, не то что размножиться. Я думаю, с такой разницей в росте обниматься-то опасно, а они про еблю. Так что спасибо, природа, что позаботилась о том, чтобы идолы интересовались только друг другом.       Бору невозмутимо продолжал экскурс в биологию:       – А вот белопёрки, – он указал на Малсена. – Могут размножаться исключительно в рамках своего цвета. Акдель – северянин, у них две расцветки, и они могут чуять только друг друга. Мы, обычные, их не привлекаем и не интересуем. И они нас тоже. К слову..       Нахмурившись, Бору оглядел меня.       – Ты выглядишь, как бесцветная расцветка северян.       – Да, мне уже сказали.. – попытался я, но.       – Я повторю, – перебил меня Бору, глядя очень выразительно. "Не мешай мне повторять, блять".       – Некоторые стражники могут проявлять к тебе много внимания потому что у нас очень любят людей своего цвета. Просто будь готов к тому, что к тебе будут подходить, знакомиться, разговаривать и прочее.       Звучало подозрительно, но.. Они же фригидные, я всё правильно понял? Пока нет запаха, им никто не нужен. То есть, интерес ко мне будет чисто на уровне "Ебать, чел, похожий на меня, как прикольно!"? Мне всякая хуйня не нужна. Не говоря уже про то, что это другой вид. Антропоморфный и разумный, но я такое всё равно не признаю.       – А мне ты не нравишься, – вдруг сказал Малсен, и я развернулся к нему, действительно удивлённый. Нихуя себе? Для человека, который в два раза меньше меня, очень смело говорить такое мне прямо в лицо.       – Это второе, что я хотел сказать, – Бору кивнул. – Как я сказал, северяне кажутся нам.. Не совсем приятными. Это не мешает общению, но только для взрослых особей. Малсен ребёнок и воспринимает тебя, как чужого. Он скоро привыкнет, а пока, пожалуйста, не обижайся. Он не виноват, что так заложено природой.       Какое-то время я собирался с мыслями. Серьёзно? Я пугаю пиздюка просто своим видом? Просто потому что так природа заложила?       – Нихуя себе, – фыркнул я, забирая флягу, которую Малсен мне заботливо протянул. Видимо, то, что я ему не нравлюсь, не мешало ему взаимодействовать со мной? Ну, хотя бы вот так. Или что вообще имелось в виду? Может, я не так их понимаю. Хули мне, я же тупой человек.       – Вы так разбираетесь, какие черты поведения у вас заложены и в чём причина конкретного поступка, – отпив, решил отметить я.       – У людей не так?       – Нет.       – Я бы сказал, что это странно, но как будто я что-то понимаю в людях. Угостишь своим алкоголем?       – А, прямо сейчас, – подхватился я. – Минутку.       Быстро распотрошив свой рюкзак, я вернулся на прежнее место. Бору легко взял у меня бутылку, и пока он откручивал крышку, я предупредил:       – Только пейте аккуратно. И по чуть-чуть.       Я следил за ними, так что заметил, что они даже не принюхиваются, ничего. Просто берут и пьют. Как дети, которые "О, в стакане что-то прозрачное, наверное, это вода". А потом "ебать". Все мы там были.       – Жжётся, – распробовав, прокомментировал Бору, после чего передал бутылку Илу. В его ладошке бутылка исчезала почти полностью, и я нервно выдохнул. Надо же быть таким огромным? Вообще, они все могут до такого роста вырасти? Или это чисто особенность этих "идолов"? Есть у них какие-то описания своих цветов-пород-видов? Было бы интересно глянуть.       – О, – попробовав, Ил весь сморщился. – Господи..       – Её можно смешивать со всякими штуками, тогда будет приятнее. У меня есть, но её мало.       – У тебя есть пустые фляги? – спросил Бору, и Ил пожал плечами. Бору после этого развернулся ко мне.       – Надо оставить немного, и чтобы ты потом отдал это нам. Марвит, по-моему, умеет этим заниматься.       – Чем? – не понял я.       – Эм, – Бору сразу стушевался. – Ну, накладывать на фляги заклинания на.. Восстановление жидкости.       Бору потряс свою флягу у себя в руке и вернул её мне. Я тоже потряс её и попробовал оценить вес. Он, по ощущениям, совсем не изменился, хотя из маленькой фляжки не стесняясь отхлебнули три человека. Странно..?       – Бля, серьёзно? – опешил я. – А он может сделать так, чтобы она.. Была холодной?       – Да.       – Охуенно.       Вот это полезная магия, ничего не скажешь. Интересно, у них тут есть какие-то ограничения, я не знаю? Для чего эта магия используется? Для всего подряд? А то и в медицине, и для таких бытовых штучек.. Прикольно, я не спорю. Но не низко ли использовать силы для такой херни? Это никого не оскорбляет? Никакие высшие силы? Или здесь никаких границ нет, и делай, что хочешь? Но как вообще должно выглядеть заклинание, которым можно заколдовать бутылочку водки на то, чтобы в ней всегда было сто грамм? И на то, чтобы она всегда была холодненькой.       Наконец, в комнату вернулись Акдель с Хартлом. Неразлучная парочка прям.       Заметив, чем мы занимаемся, Хартл демонстративно замер, потом отвернулся головой в сторону и в стену заорал:       – А-а-а-а! Они пьют без нас!       Во-первых, меня напугал его крик. Мы так тихо и спокойно сидели, и тут, блять. Пришли два уёбка. Во-вторых, я про себя даже вскрикнул с того, как Хартл был похож на.. Этот стереотипный образ чёрной женщины из американских комедий. Которые двигают указательными пальцами, возмущённо вопят (Хартл буквально сделал это сейчас) и всё прочее. Так тупо, учитывая, где и в каких условиях я вижу этот шаблон.       Акдель же, без лишних возгласов и звуков, прошёл к нам и так же влез на кровать. Судя по тому, что он чуть ли не сел на Малсена, а потом так и остался сидеть чуть не впритык к нему, проблем с прикосновениями к себе люцифернианцы, ну или эта конкретная компания, тоже не имели. Конечно, за этим тоже стоит ещё последить. Но пока запишем так.       Хартл тоже скоро прибился к нам, и вот, мы уже впятером сидели на кровати. Теремок, блять. Ил должен нас раздавить в конце, тут даже решать нечего.       – Свои доставайте, – стоило Хартлу взять флягу Бору, взъелся тот.       – Ой, – Хартл сразу пошёл в контрнаступление. – Чего бесишься? Всё равно не закончится.       – Свои, – медленно начал Бору. – Доставайте.       Акделю, похоже, было лень вставать – поэтому он решил просто дотянуться до своей сумки, брошенной где-то на полу у кровати. Я не заметил, когда он успел её там оставить. Зато сейчас у меня было достаточно времени чтобы заметить кое-что другое. Так как Акдель весь перетянулся, его рубашка задралась и стало видно его бочок. За который его, похоже, кто-то успел укусить? Бору сказал, шрамов у них не остаётся, но как они называют вот это? В любом случае, небольшой участок кожи у него был сплошь бугристым и как будто впалым? Почему я и подумал, что частичку Акделя кто-то отхватил. Хотя, может, это не шрам, а ожог, я не знаю, или рак какой.. Так или иначе, это была уже вторая мерзкая поебень, увиденная мной за сегодня. А потому пришло время догоняться водочкой.       – Что это такое? – заметив бутылку у меня в руках, заинтересовался Хартл.       – Мой алкоголь.       – О-о, – затянул он, заинтересовавшись. – А дай.       Не то чтобы я ожидал, что со мной тут будут разговаривать как-то по-особенному или по-интеллигентному. Но это "а дай", которое стёрлось до "адай". Смотрелось очень странно. И понятно, что это простые работяги, и чего я жду от них? Высокопарных речей и изысканных изречений? Смешно же.       – Господи.. – только попробовав, сразу зафыркал Хартл. – Как вы.. Вы это пьёте?       – Её надо охладить. Станет получше.       – Дай мне, – уже протягивая руку, сказал Акдель. – Я охлажу.       – А ты можешь сделать, чтобы её стало много? – Хартл припал к нему, пристраиваясь головой на плече. – А то скоро кончится.       – Попробую, – невозмутимо отозвался Акдель. Похоже, и то, что ему в ухо дышат, его тоже не смущало? Ну, тут одно из двух. Либо они настолько спокойные по отношению друг к другу. Как котики, которые втроём в одной коробке спят, и ничего, так даже теплее. Либо тут не только Лесар с Эльнедилом кровати друг другу греют, но ещё и эти двое. Не осуждаем, конечно.       Взяв бутылку в руку, Акдель молча уставился на неё. Не было ни бормотания, ни нормального озвучивания заклинаний. Да что там, он даже бровью не повёл. Ну, похоже, в этом мире магия строится не на выкрикивании всякой хуйни в воздух? В какой-то мере, даже хорошо.       Когда бутылка вдруг покрылась инеем, Акдель вздрогнул и сам. Великий маг, блять – сам испугался того, что сделал. Впрочем, он не звучал слишком уверенно, когда предлагал. Уровень дебилов, которые говорят "Да я сделаю по красоте", творят хуйню, а потом спокойно признаются, что даже не знают, о чём речь была. Просто попробовали и чудом получилось.       Потрогав бутылку обеими руками, Акдель прижал её к лицу и блаженно застонал.       – О-о.. Прямо как дома..       – Смотри не усни, – похихикал Хартл. Мне же стало грустно. Акдель северянин. Получается, он из холодных вод? Холод – комфортная для него температура? И его тут нет, я правильно понимаю? Бедный чел. Только вот причём тут сон? Сложные ребусы какие-то.       – Я мечтаю о нормальном сне, – вздохнул Акдель. – Может, мне снова заболеть, чтобы мне дали поспать в ваннах с ледяной водой?       А, ему надо спать в холодной воде? А так что, интересно? Вроде, спокойно дремал вместе со всеми всю ночь. Чё не так ему?       – Не надо, – пробормотал Малсен, и Хартл, сперва удивлённо оглядев его, умилённо схватился за сердце.       – Он волнуется за нас..       – То ты чуть не умер от страха, когда Акдель заболел в тот раз, – фыркнул Бору, нервно отпивая.       – Мы все чуть не умерли, – отмазался Хартл. – Не будем об этом.       Осознав, что это какая-то местная шутка, понятная только этой компании, я сказал себе не думать об этом, и забрал протянутую мне бутылку водки. Которая теперь действительно была ледяной. А что, блять, может быть лучше ледяной водки? Только если налить туда чего-нибудь ещё. Например, вот этой хуйни, которую пьют люцифернианцы. Но другую бутылку бы тогда, где бы смешать..       – А чё, может, мы на кухни сбегаем за рыбой? – вдруг предложил Хартл. – А то сидим без еды, как дурачки какие-то.       Я заинтересованно вытянулся. А тут есть, где закусить достать? Давайте я хоть сам схожу, мне не сложно.       – Вам не лень спускаться? – в отсутствие Марвита, похоже, функции лидера на себя взял Бору.       – Давайте, пока Марвита нет, – Хартл, уже сползая с кровати, задел Акделя за плечо. – Пошли.       Акдель – до неприличия лёгкий на подъём, – тут же отставил бутылку и поднялся с кровати. Тут же они с Хартлом унеслись куда-то, а я всё удивлялся их повадкам. Сами предложили – сами с собой согласились – сами убежали. Вот всем бы так, и на вписках не будет часовых выяснений, кто пойдёт за догоном. Всей толпой все ходить и будут, хули.       – А.. Марвит не разрешает вам бегать на кухни?       Надо было о чём-то поговорить, и ничего лучше я не нашёл.       – Он же командир, – Бору закатил глаза. – Ладно, он не то чтобы прямо запрещает. Но немного неповадно заниматься запрещёнными делами прямо при ответственных лицах.       – Ну да, – хмыкнул я.       – Тем более, что пока он у нас главный, за наши промахи достаётся ему. Мне кажется, даже им, – Бору кивком головы указал в сторону двери, – неловко его подставлять.       – Пока он главный? – заметил я. – А потом что будет?       – Нашего командира забрали, а переформировать отряды не успели из-за того, что Каракар временно взял на себя управление замком, и вся работа со стражей временно остановлена. Поэтому мы пока под присмотром Марвита. А потом нас, наверное, раскидают по другим отрядам?       Бору говорил спокойно, и на фоне этого встревоженное лицо Ила и печальное урчание Малсена (он реально заурчал, блять..) смотрелось даже забавно. Потом я проникся и так же расстроился. Грустно, когда распадается хорошая компания. Хотя не назвать их такими уж хорошими друзьями, но всё равно. Да и эти трое? Они-то близки, хотя бы между собой. Их нельзя разлучать. Ил, мне кажется, сам умрёт, если Бору заберут у него. А Малсен? Он вообще ребёнок. Отнять его у его опекунов – это просто преступление. Акдель и Хартл, наверное, даже не заметят, что что-то изменилось. Но, может, я слишком плохо о них думаю, и на самом деле они бы тоже не хотели расходиться?       От мыслей меня отвлёк Малсен – тем, что начал трогать моё плечо. Вообще-то, после слов о том, что я ему не нравлюсь, я удивился уже тому, что он спокойно сидит рядом со мной. Разве это не противоречие? Раз я такой страшный? Но, похоже, не настолько я его пугал. Но теперь он меня трогал. Нагло лапал. Всё нормально?       – У тебя много мышц, – отметил Малсен, когда я посмотрел на него.       – Я старался, – фыркнул я, в надежде, что Малсен отъебётся. Я же ему не нравлюсь, хули он лезет?       – Ого. Старался нарастить мышечную массу?       – Да.       – Зачем? – он всё не унимался. – Не похоже, чтобы люди нуждались в подобном. В твоём мире страшные условия, требующие такого уровня физического развития?       Ой, Малсен.. Знал бы ты, что одна из моих самых нелюбимых вещей в мире – это тупые доёбывающиеся до всякой хуйни люди и особенно дети. Вот хули тебе надо от меня? Но совсем честно, он меня удивил. Мелкий пацанёнок строит теории о других мирах? Просто.. Насколько это вообще легко, если ты не понимаешь.. Как бы внятно это объяснить? Но просто у меня – как и у любого другого подростка из нашего мира – представление будет из-за распространения и лёгкого доступа к масс-медиа. Фильмы, а туда же мультики, аниме, книжки – думаю, все увлекались фентези и фантастикой в некоторый период своей жизни? Если кому-то сказать, что есть другие миры, они смогут что-то себе вообразить – некая база для этого есть. Что может представить себе пиздюк из мира.. Впрочем, я доебался. Вспомнить скандинавскую мифологию, да? У них там и восемь миров было, и было объяснено их расположение относительно друг друга, и как между ними перемещаться. У людей всегда была богатая фантазия. Рыбки, наверное, не далеко от нас ушли в строении мозга? В том числе тех его отделов, ответственных за.. Вот эти наши человеческие приколы. Воображение, искусство, стремление к прекрасному и вот это всё. Куда более странно, что они не считают меня сатаной и тем, кого нужно сжечь нахуй, а разговоры о других мирах – богохульной поеботой. Но, может, тут немного другое отношение к религии. Вернее, другой уровень влияния религии на устои и порядки в обществе.. Ой, короче, нахуй.       – Просто.. Хочу выглядеть так.       – У вас это привлекает самок? – Малсен уже ходил по краю. – У многих видов самцы совершают различные действия, чтобы привлечь самок.       Я почти хихикнул. А у них такое есть, интересно?       – Нет. Это, скорее, их отталкивает.       Не то чтобы я был уверен. Но по личному опыту я своим телом больше привлекал парней. Всем хотелось узнать, где я качаюсь, что и как ем, как сушусь.. Ну и бессмертная классика. "Сколько от груди жмёшь". Обожаю, блять.       – Зачем тебе отталкивать самок?       – Не хочу, чтобы со мной разговаривали в лишний раз.       – Ого, – восторженно протянул Малсен. – Ладно, тогда я тоже не буду.       Надо же, догадался. И я бы как-нибудь съязвил, но пока Малсен тянул это "Ого", я заметил его зубы. Которых, похоже, был не один ряд? И мне стало неповадно на него выёбываться, а потому я просто отвернулся и взял у Бору фляжку, заботливо мне протянутую. Где я оказался, блять..       Возвращение Хартла и Акделя ознаменовалось громкими возгласами с самого входа.       – Мы встретили служанок, – довольно отчитался Хартл, несущий на руках целую стопку блюд. – Нам дали перец, кабачок и огурцы.       Возможно, для люциферниацев это было великое дело, но я не понимал ни резко возросшего интереса у остальных, ни той гордости, с которой говорил Хартл. Мне оставалось лишь надеться, что рыбу они всё-таки достали. А то очень печально, если всё, что у нас будет на вечер – это какие-то овощи. Кабачки..       Подойдя, Хартл начал расставлять тарелки между нами. Как оказалось, им дали нарезку из овощей. В двух блюдах (красивых, кстати) были порубленные овощи, и в ещё одном – нарезанное кусками филе какой-то рыбины. Красное и белое, и.. У меня уже заранее отвалилась печень. А хлеб можно хотя бы к этому делу? А то реально же от цирроза все умрём. Или рис хотя бы, суши наделаем. Я не умею..       И только я подумал об этом, как Хартл подставил перед нами следующее блюдо, уставленное суши. Нашими, земными, блять, суши. Вот эти комочки риса, укрытые полоской рыбы. Причём, видов рыбы было четыре штуки. Нихера у них тут кухня, конечно? И вот этим дамам было совсем-совсем не лень готовить это всё? Сейчас же глубокая ночь, если я правильно понимаю? Но спасибо им, конечно.       – Ил, это для тебя, – Хартл передал ему блюдо с кусками рыбы. – Мы старались.       – Спасибо, – пробормотал он, принимая дар, кажется, через неловкость. Но вообще, так всё смотрелось куда логичнее. Для Ила эти куски были так, чисто немного закусить. Н один зуб положить. А для нас..       – Откуда.. – я всё же решил попытаться узнать. – Это блюдо? Это ваша кухня?       Все пожали плечами, но хотя бы этот вопрос не вызвал столько недоумения, как тот про родителей.       – Вроде, из какой-то там империи? – прикрыв набитый рот, ответил Хартл. – Как это называется, география, да? Мы в этом не сильны.       – Вам и нахуй надо, – хмыкнул я, и Хартл, уже отпивающий в этот момент, согласно моргнул. Потом, допив, продолжил:       – Когда Дети только вышли из воды, люди помогали нам осваиваться. Это ваше земледелие, скотоводство..       Похоже, устав, Хартл подвигал рукой. Скорее, он имел в виду "и так далее". Но из-за этого жеста чуялось некое пренебрежение. "Ну это ваше. Земледелие. Которое про в земле бултыхаться, да? И скотоводство ваше, про коров и их говно которое, м?". Херов буржуй.       – Человеческая кухня тоже пришла к нам в то время.       – Кухня этой империи прижилась особенно, – вдруг в разговор втянулся Бору. – Они тоже занимают прибрежные территории. В рационе много сырой рыбы, а для нас это естественное питание.       Не хотелось делать поспешных выводов, но не аналог ли Японии эта империя, о которой сейчас речь..? Все их империи имеют некий прототип в нашем мире? Или я слишком тороплюсь. Всего-то похожая еда. Что такого. В фентези мирке не могли придумать суши? Сырая рыба есть, рис есть. Погнали, бля.       – Вы много знаете, ну.. Для стражи?       Я ожидал, что кто-нибудь – какой-нибудь Хартл, да, – начнёт паясничать. "Ой, раз мы стража, мы тупые, да? Никакого образования?". Но он не начал. Нет, но чего от них ожидать? Я думаю, что я прав, когда считаю, что от них странно ожидать каких-то познаний. Бору умный, да, но это исключение, ещё и объяснённое. А тут и остальные могут что-то умное выдать. Как так. Я сильно сомневаюсь, что у них есть школы, и там им преподают историю, например. Да и вообще что-либо. Удивляться стоит уже тому, какая грамотная у них речь. Ну, относительно. Но и не мне доёбываться. Мат-перемат сплошной, блять.       – Вы же не застали сам выход из воды, да..? – вдруг задумался я. Просто если это было недавно, тогда понятно. Но об этом говорят так, будто это историческое событие. То есть, они не были его свидетелями, так?       – О, нет, – затянул Хартл. – Это было так давно. Для нас-то, а вы, люди, вроде как, живёте намного меньше?       О, так они ещё и долгожители? Ну, в целом, в любом фентезийном мирке должна быть раса, на фоне которой люди будут убоганами. Обычно это эльфы какие-нибудь, пару раз я видел выгораживание оборотней. А тут вот, люцифернианцы. И красавцы все вон какие, разноцветненькие, и под водой жить могут, и живут хер знает сколько. Прекрасно.       – Как давно это было? – Хартл обернулся к Бору, который уже давно сидел необычно хмурый. Что-то рассчитывал?       – Десять распадов назад? Или семь, я не помню..       – А у тебя нигде не записано? – произдевался Хартл. – В твоей тетрадочке?       – Я эскулап, а не историк, – отмазался тот. – Знать подобные мелочи – не моя обязанность.       – Семь, – вдруг вмешался Ил, очень осторожно. – Десять – это возраст Эленоха. А выход из воды был семь распадов назад.       – Да, точно, – для психованного долбоёба, Бору поразительно спокойно принимал указания на ошибки. Ну или кто-то сегодня больше не уснёт, будет лежать и страдать от стыда.       – А распад это сколько? – попытался узнать я. А то интересно, всё-таки? И что за новый товарищ.       – Тридцать восходов, но я сомневаюсь, что тебе это что-то даст.       А я только хотел сказать, что понятнее не стало.       – Похоже, у нас другое времяисчисление? – задумался Бору. – Но можно считать дни.       А они умеют считать..? Не, ничего такого. Но возвращаясь к моим мыслям про школы и обучение. Их тут где-то считать учат, да? В столбик умножать? Мы как сейчас выяснять-то будем. Переводить их распады в наши года, месяцы и прочее?       – У нас есть обороты, циклы, восходы и распады, – вдруг втянулся Хартл. – А у вас?       – Недели, месяцы, года. Ну "век" ещё, но. Такое не рассматривается, потому что столько не живут.       – Сколько не живут? – Хартл заинтересованно придвинулся ко мне. – Сколько вообще живут люди?       – Ну.. Нам всё в днях считать, наверное, надо?       Я даже хлопнул себя по щеке, в отчаянии от осознания того, что сейчас придётся очень много считать. Можно мне хоть бумажку? У меня хорошие способности к счёту, но сейчас не те условия.       – А если у нас разные дни? – задумался Акдель, и Хартл пожал плечами, скривив губы.       – Не наша проблема?       – Ну да, – быстро успокоился Акдель. Впрочем, справедливо. Им-то что. И мне-то что. Похуй вообще.       – Потом тогда, – хмыкнул Бору. – Разберёмся во временах.       Да. Нечего сейчас напрягать мозги, пропитанные этанолом.