Точки соприкосновения

На следующий день они снова обедали у родителей Наруто. Следовало бы решить историю с Одуванчиком мировой. Когда машина остановилась у знакомого здания, Малыш сделал совершено непроницаемое лицо, только презрительно сжал губы. Отсюда напрашивался вывод, что неко обидчивы, чрезмерно горды и злопамятны. Наруто понятия не имел, что сейчас творится у Малыша на уме, возможно, тот решил, что его снова хотят подвергнуть унижениям, но, так или иначе, оставить этот вопрос неразрешенным было нельзя, поэтому он проявил настойчивость. Пытливые черные глаза неотрывно следили за всеми действиями кота. Вероятно, подобного вида животных в родном измерении неко не водилось, поэтому он одновременно чувствовал себя и взволнованно и озадаченно. Впрочем, это были только догадки, так как Малыш никаким образом не показывал своего интереса. Даже его хвост оставался абсолютно бездвижен, и это могло означать, что, когда Малыш хотел, он мог превосходно контролировать свои эмоции. Любители кошек могут восторженно говорить о них часами, не замечая времени, но они того стоят; во всяком случае, Одуванчиком можно было любоваться до бесконечности. Рыжий кот был сегодня в ударе и продемонстрировал все свои прелести. Гостем на сей раз Одуванчик заинтересовался и начал тереться о ноги неко. Игнорировать животное не получилось, и рука Малыша осторожно коснулась рыжей шубки. Одуванчик принялся ластиться, громко мурча. Наверное, неко сейчас испытывал чувства, схожие с теми, что ощущают люди, общаясь с обезьянами. Ни один человек в здравом уме не посчитает обезьяну своей родней, неко думал так же, поэтому совершено расслабился и снизошел даже до того, что взял кота на руки, начав мягко поглаживать его шерстку. Малыш неожиданно мяукнул, но Одуванчик тоже не считал неко родней, поэтому никак не отреагировал, и только людям показалось, что звук, изданный неко, звучит совершено по-кошачьи. Единственным, кто среагировал профессионально, оказался Акено, он на диктофон записал мяуканье неко, чтобы потом провести сравнительный анализ изданного звука. Общение с котом успокоило неко окончательно. На сей раз обед прошел по высшему разряду. После обеда они всей семьей поехали в зоопарк, где Наруто показал Малышу львов, пантер, гепардов и тигров. Новое знакомство вызвало у неко живейший интерес. По всей видимости, он не ожидал, что в семействе кошачьих будет столько видов. Разумеется, они не прошли стороной и приматов. Сложно было сказать, кто именно больше заинтересовал Малыша, приматы или кошачьи, но, так или иначе, это окзалась очень информативная прогулка, по окончании которой они расположились в кафе, где неко пробовал шоколадное мороженое и молочный коктейль. И то, и другое пришлось ему по вкусу. Все-таки Наруто честно пытался сделать так, чтобы Малышу было хорошо. Ужинали уже вдвоем, чуть ли не по-семейному, и только тут Наруто заметил разницу. Сейчас Малыш был полностью раскрепощен и раскован, вел себя непринужденно и естественно. А ведь он при посторонних вел себя иначе. Малыш вообще вне дома держался независимо, гордо, можно сказать даже надменно и неприступно. Он никому не позволял к себе прикасаться, одним своим видом держа окружающих на расстоянии. Конечно, с семьей Наруто он держался попроще, но и без фамильярности, четко давая понять, что любое нарушение его личного пространства недопустимо. Только Наруто дозволено было к нему прикасаться и ухаживать за ним. Как ни крути, а выходило, что Малыш его выбрал и допустил к себе. Возможно, у него дома для таких целей имелся слуга, потому что у Наруто возникли именно такие ассоциации. Быть слугой Малыша его не коробило, так как люди изначально провинились перед неко, а Наруто просто пытался исправить то, что они успели натворить. Погода неожиданно испортилась. Резко похолодало всего до пятнадцати градусов тепла, и полил изнуряющий дождь. Малыш затосковал. Весь его вид стал неприкаянным и потерянным. Более того, неко постоянно мерз, и дошло до того, что он сам добровольно натянул на себя штаны и футболку. Наруто предложил ему вязаный свитер и носки, Малыш не отказался, но надел все это с каким-то обречено-равнодушным видом. Аппетит у неко тоже пропал. Только подогретое молоко его в некоторой степени устраивало. Наруто был в растерянности, не знал, что делать; он начал подумывать, что если это продлится и дальше, то ему придется обратиться за медицинской помощью для неко. Зажженный камин, казалось, Малыша несколько взбодрил, он устроился на полу рядом с ним и кутался в плед. Маленький дрожащий комочек, одинокий, тоскующий, он вызывал у Наруто щемящую боль в груди, так хотелось согреть и утешить. Недолго думая, Наруто подвинул диван ближе к камину, взял Малыша на руки, удобно устроил и лег рядом, накрывая их обоих пледом. Неко эту идею оценил и, немного приподнявшись, положил свою голову на грудь Наруто. Перебирая шелковистые пряди, слегка массируя кожу головы, бездумно глядя в огонь и рассказывая Малышу все, что придет на ум, – так Наруто провел остаток дня. К ужину они никого не ждали, поэтому звонок в дверь Наруто озадачил. На пороге стояла хрупкая девушка, промокшая насквозь. – Шион… Девушка всхлипнула, обвивая руками шею Наруто и прижимаясь к нему всем телом. – Прости, Наруто. Я не могу без тебя. Наруто, ежась от холода и сырости, завел Шион в дом и закрыл дверь. – Тише, все хорошо, – проговорил он успокаивающе, поглаживая по голове. Когда они развернулись, Наруто увидел в конце коридора Малыша, внимательно изучающего представшую перед ним сцену. Почему-то сразу показалось, что неко недоволен. Шион, увидев незнакомое существо, замерла и даже перестала плакать. Воспользовавшись моментом, Наруто высвободился из объятий Шион и официальным тоном представил девушку и неко друг другу. – Шион, познакомься. Это неко. Я называю его Малышом и забочусь о нем, пока мы не нашли его дом. – Малыш, это Шион, моя подруга. Девушка была умна и умела правильно оценивать ситуацию. – Я не вовремя. Шион действительно пришла не вовремя, но выпроваживать на ночь глядя замерзшую и промокшую девушку, которая всего четыре месяца назад считалась его невестой… – Нет, ну что ты. Проходи, пожалуйста, сейчас будем ужинать. Останешься у меня на ночь. Я постелю тебе в гостевой комнате. Если до появления Шион Наруто удалось хоть как-то расслабить Малыша, тот даже вздремнул, тихо посапывая, то сейчас, при виде постороннего человека, неко стал себя вести точно так же, как в самом начале второй встречи с котом. Презрительно сжатые губы, неестественно прямая спина, неподвижный хвост: весь его вид говорил о неприступности и надменности, но Наруто уже научился понимать реакции Малыша и догадался, что таким образом тот демонстрирует свое недовольство и обиду. Однако Наруто никак не мог понять, почему появление девушки настолько рассердило неко. В гостиной висела неловкая тишина. Разговоры не клеились, сбежать под предлогом готовки ужина было бы невоспитанно и невежливо. Наконец Наруто не выдержал и, решительно встав, предложил: – Время ужина. Идемте на кухню. Остальные двое встали, вот только Малыш пошел вовсе не на кухню. Шион чувствовала себя виноватой и собиралась уж было извиниться и уехать, но Наруто ее опередил: – Пожалуйста, извини его. Он сегодня целый день хандрит, сам на себя не похож. Думаю, это из-за погоды. И, Шион, останься на ночь. – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Мне нужно посмотреть, куда он пошел. Подожди меня на кухне, хорошо? Если приготовишь ужин, скажу спасибо. Малыш обнаружился в ванной. Наруто решил зайти и помочь ему помыться, как обычно, но дверь неожиданно оказалась заперта. Наруто стоял за закрытой дверью и поверить не мог, что неко поступил так. Что делать дальше, он не знал и, не найдя выхода из сложившейся ситуации, решил предоставить Малыша самому себе, а пока тот моется, поужинать с Шион. Почему-то он был твердо уверен, что неко есть не станет. Девушка не стала мудрствовать с ужином, просто приготовила чай и каждому по бутерброду. Аппетита не было ни у кого. Все-таки Шион извинилась: – Прости, я вам помешала. Мне жаль. Наруто отрицательно покачал головой. – Не надо. Ты ни в чем не виновата, – и, чтобы как-то разрядить обстановку, спросил: – Как ты? Наруто задал дежурный вопрос, и Шион это поняла, как и то, что Наруто не вернется. – Я всегда буду об этом сожалеть, – сказала она честно. Наруто вздохнул и крепко сжал ее ладонь. – Я простил, правда, но начинать все сначала… Прости меня, – добавил он после паузы. Это был прямой отказ. Прошлого не вернуть, не исправить. На сей раз Шион не плакала. Она просто попросила показать ей ее комнату. Заглянув в ванную, Наруто не обнаружил там Малыша. В его спальне неко тоже не оказалось. Оставалось проверить только комнату, в которой он хотел поселить Малыша изначально. Неко лежал на кровати, закутавшись в одеяло, и делал вид, что спит. Притворяться у него получалось настолько хорошо, что если бы Наруто не видел его спящим, точно обманулся бы. Сейчас своим поведением Малыш напоминал ему неразумного ребенка. Сильно захотелось его потрепать по голове и назвать дурачком, что Наруто и сделал. Неко даже не открыл глаз, лишь невольно дернул ушком. Наруто настырно стянул с него одеяло. Только тут Малыш и отреагировал, резко сев и зло зашипев. Подобные вещи Наруто научился игнорировать в самом начале их совместного проживания и с совершенно невозмутимым видом протянул неко стакан с подогретым молоком. – Пей давай и хватит кукситься. Шион тебе ничего плохого не сделала, да и я, кстати, тоже. Твоя чрезмерная гордость не доведет тебя до добра. Малыш, хоть и мотал хвостом без остановки, демонстрируя свое недовольство, молоко все-таки выпил. Забрав пустой стакан и поставив его на прикроватную тумбочку со словами: «Завтра уберу», Наруто подхватил неко на руки и понес в свою спальню. На сей раз Малыш не сопротивлялся, только доверчиво положил голову ему на плечо и протяжно вздохнул. Положив неко на постель, Наруто сказал: – Мылся без меня, вот теперь сиди и жди, когда вымоюсь я. Из душа Наруто вышел минут через десять. Малыш уже лежал под одеялом, его халат висел на спинке стула, – неко не изменял своим привычкам. Обнимать доверчиво прильнувшее к нему существо оказалось очень приятно и грустно одновременно. На Наруто, видимо, тоже влиял дождь. Не одному Малышу было тоскливо. – Мы с Шион были обручены, – неторопливо заговорил он. Сейчас как никогда хотелось выговориться. – Мы знали друг друга еще со школы. Шион была моей первой и единственной любовью. Тогда мне казалось, что это все навсегда. Мы вместе с ней строили планы на будущее, я доверял ей во всем, но она – нет. Шион очень известная балерина, и все время, что мы были вместе, она, оказывается, выбирала между мной и балетом. Я ее об этом не спрашивал, я даже не догадывался, что это ее волнует и беспокоит. Она предпочитала молчать и делать вид, что все хорошо. Наверное, она боялась, что я от нее откажусь, но это было не так. Я всегда уважал ее выбор. Ей просто не хватило смелости быть откровенной. Я всегда хотел иметь детей, как минимум троих. Доходило даже до смешного, я придумывал им имена. Она меня во всем поддерживала на словах, но на самом деле ей дети были совсем не нужны, потому что они бы помешали ее карьере. Шион забеременела случайно. Мы, конечно, предохранялись, но, сам знаешь, ни один способ не дает стопроцентной гарантии. Она скрыла от меня то, что беременна, и втайне сделала аборт. Я бы так ничего и не узнал, если бы она вскоре после этого не попала в больницу. Она так спешила вернуться на сцену, что совсем не думала о своем здоровье. Меня больше всего задела ее ложь. Понимаешь, это очень больно, когда человек, которого ты любишь, в которого веришь, как в самого себя, на самом деле лжет. Ей достаточно было просто сознаться. Я бы даже не стал заставлять ее сохранить ребенка, да, попробовал бы переубедить, но ни к чему не принуждал бы, потому что только женщине решать, рожать или нет. Мы могли бы подождать до тех пор, пока она не была бы готова, мы могли бы все успеть, если бы только она мне доверилась, если бы… Иногда очень хорошо говорить вот так, не дожидаясь ответа. Сразу становится легче, как будто твоя боль ушла вместе со словами. Малыш слушал очень внимательно, пристально вглядываясь в глаза, и было совершено неважно то, что он, скорее всего, не понял ни слова. Рано утром Шион предпочла уехать, отклонив все уговоры остаться на завтрак. Наруто провожал ее до такси. Обняв ее и поцеловав в щеку, попросил: – Береги себя. – Ты тоже, – ответила Шион, а когда садилась в машину, взглянула на стоящего на пороге неко. – Знаешь, я думаю, что он просто ревнует, – сказала она, закрыв двери машины.