Ты стоишь больше неба.

Никогда не умел показывать свои чувства. Долг приучил меня: голова должна быть холодной, а сердце… сердце должно молчать. И так и было, оно молчало даже, когда разрывалось, молчало когда чувствовало отчужденность близких людей, их эгоизм. Оно молчало, когда чувствовало, как те, кого я ставлю на первое место, ставят меня даже не на третье, молчало, ведь я так себя настроил. Странно, оно так долго молчало, что когда на моем пути появился Магнус, меня шокировало одно, и я не мог поверить - оно кричало, вырывалось из груди, и даже мелкими осколками - стремилось к нему. И как бы я не старался, голова не работала на меня, она кружилась, и предала так же как и сердце. А самым смешным было то, что мне это нравилось, то, как моя сопротивляемость чувствам падала, в его присутствии. То, как маска воина спадала, и я становился собой, 18-ти летним юношей, который видел в жизни много чего, да и испытывал, кроме пожалуй, простого - счастья. Прежде я и не думал, что такое возможно. Чувствовать, что ты наконец дышишь полной грудью, в то время, как в этот самый момент - у тебя перехватывает дыхание. Магнус научил меня не боятся своих чувств, и наверное, я был худшим учеником, но он с каждым разом ломал во мне барьеры, освобождая из моих внутренних клеток эмоции, о которых я и понятия не имел. И хоть мне и было страшно, узнавать себя таким, настолько уязвимым, настолько чувственным, но это были лучшие эмоции - ведь я их пропускал через всего себя. С Магнусом все было через край, без рамок, безрассудно, но все было настолько живое, что любую мелочь, я чувствовал, как часть себя. — Чем я тебя зацепил? Магнус глубоко вздохнул, видимо вспоминая, как часто я задаю ему этот вопрос. И наконец, улыбнувшись, и притянув меня за руки ближе, усадил перед собой. — Хорошо. Попытаюсь примерно тебе объяснить. Представь, что перед тобой стоит огромный сундук, а внутри, куча драгоценных камней. Одни с огранкой, другие без, самые разные камни. Есть те, чья огранка скрывает дефекты - пузырьки, трещины, несовершенный цвет. И есть и те, что еще совсем без огранки, похожие друг на друга, бесформенные, разных размеров, из них можно сделать камни любых форм, придать им блеск, сделать их особенными. Но при этом, они будут полностью сформулированы под тебя, и если ты возьмешься за это, ты получишь то, что хочешь. И скорее всего, вскоре - это тебе надоест. Ведь ты будешь знать о камне все, никаких загадок, только твоя ручная работа. И, да, ты ювелир. Не просто ювелир, ты мастер своего дела, ты видел много таких камней, умеешь их различать, прекрасно знаешь, чего они стоят, и много раз пробовал найти какой-то особенный, или придать особую огранку не огранённому. Поэтому, ты отлично во всем разбираешься. Из-за этого, ты не спешишь взять очередной камень из сундука, давно не спешишь. Тебе даже больше нравится смотреть на них, иногда перебирать их, чтобы убедится - ничего нового. Но вдруг, ты замечаешь один. Казалось бы, он не какой-то особенный, по сравнению со всеми. Да, он красив, хоть и не огранён. Он живой, ты всем своим существом это чувствуешь. Тебе интересно, какой же он внутри, какой выйдет формы, если отточить его, отполировать. Тебе до безумия это интересно. Но ты медлишь. Ведь этот камень отличается от других, и ты не хочешь к нему прикипать. Он не так предсказуем для тебя, как все остальные, и не потому что тебе не хватает опыта рассмотреть его, или проанализировать. Нет. Ты настолько увлечен им, что не можешь этого сделать. Твои руки невольно тянутся к нему, осторожно, нежно касаясь. Да, он даже на ощупь другой. От него исходит особое тепло, его хочется еще ближе. И ты пропускаешь наивную мысль «Я всего лишь присмотрюсь, придам ему легкой огранки, и потом, поставлю рядом с остальными» Но он уже в твоих руках. Ты представляешь в голове форму, которую хочешь ему предать. Медленно, но достаточно уверенно и настойчиво, ты начинаешь огранять свою находку. Ты убираешь совсем по чуть- чуть, и сам не знаешь почему. Ты не хочешь менять природную форму. Сперва, ты хочешь посмотреть, что скрыто под первым слоем, который в твоих руках начинает исчезать. Вскоре, камень в твоих руках уже огранен. Он блестит, переливается разными красками. Ты снова себя убеждаешь "Посмотрю еще ближе, придам нужной формы, и отложу в сторону". Но твои пальцы больше тебя не слушают, теперь, когда эта драгоценность в твоих руках, ты не видишь в нем изъянов. Форма, которая у него есть от природы - прекрасна. Ты не представляешь, как сделать ее лучше, лучше - уже некуда. Ты мастер, и знаешь толк в своем деле. Знаешь, какой целебной силой обладают камни, ведь их рождает сама земля, они - правда. И теперь, когда этот прекрасный экземпляр в твоих руках, ты чувствуешь, как он лечит твою душу. И ты не понимаешь саму мысль о том, что его можно куда-то отложить, или вообще, когда-либо выпустить из рук. Это для тебя равносильно гибели. Он такой чистый, идеальный, и так подходит твоим рукам, будто создан для них, или же, твои руки созданы для него. Теперь, ты больше не хочешь ничего искать, тебе вообще ничего не хочется, кроме твоего камня. Он заполнил пустоту внутри тебя, стал ответом на все твои вопросы, и ты чувствуешь эйфорию при одном взгляде на него. Так что, это сложно объяснить. Он улыбнулся, скользя взглядом по моему лицу. Наверное, я весь покраснел. А после его объяснения, все внутри замерло. У меня не было слов, чтобы сказать ему, что я чувствую. Все время, что он говорил, на его лице отражались яркие эмоции, его глаза блестели золотым цветом, он так погрузился в свой рассказ, что я казалось видел все им описанное своими глазами. Будто он куда-то унес меня, сам того не замечая. Пару минут мы оба молчали, он выжидающе смотрел на меня, и собравшись с мыслями, я наконец ответил ему то, что почему-то первым пришло в голову: — У твоего камня есть недостаток. Он прищурил глаза, и скрестил руки на груди. — Он слишком хрупкий. Уронишь, и он разлетится вдребезги. Он коснулся рукой моего лица, мягко улыбаясь. — Александр. Как я могу уронить смысл своей жизни? У моего камня нет недостатков. Он в полной безопасности. С тех пор, я больше не задавал ему свой вечный вопрос. Наверное, потому, что полнее ответа кроме того что он дал, не существовало.

***

— Почему ты мне не позвонил? Магнус лежал на своем любимом диване, и пытался вызвать у меня жалость. — Прости. Не хотел отрывать тебя от дел. Он издевался. Его состояние оставляло желать лучшего. А о том, что он потратил слишком много сил, и истощился во время очередного своего ритуала, я узнавал от Иззи. Это просто бесило меня. — Магнус! Какие могут быть дела, когда ты в таком состоянии?! Я почти кричал на него, и он прикрыл лицо руками. — Ох, Александр. Я обожаю твой ангельский голосок, но моя голова расколется, если ты продолжишь на меня кричать. Пришлось взять себя в руки. Он был прав. Ему было плохо, а я его отчитывал. — Что мне сделать? Скажи, что тебе нужно? Он убрал руки с лица, и посмотрел в мои глаза. Сердце больно сжалось. Его взгляд был затуманенным, будто он с трудом на мне фокусировался. — Мне будет вполне достаточно, твоей ласки… Он улыбнулся, протянув ко мне руку. Конечно, мне хотелось ответить чем-то колким, но его вид не позволял. Поэтому я взял его руку в свою, и крепко сжал, присев на полу напротив. — Пол холодный. — Магнус…. — Александр. В тон мне ответил мой маг. И я понял, что спорить бесполезно, выпустив его руку из своей, с недовольным выражением лица, я придвинул чертов стул, и сел рядом, беря его руку обратно в свою. — Умничка. Я помотал головой, а он сжал мою руку крепче, забирая в плен другой. — Я не умею лечить одним касанием. Может, что дельное сделать? — Касанием рук, может и нет, но вот губы, они у тебя… Не давая ему договорить, а своему смущению помешать. Наклонившись, я целую мягкие губы. Он моментально запускает пальцы в мои волосы, притягивая к себе ближе, и нежно отвечая на поцелуй. — И тебе до сих пор плохо. Заключаю я, отстранившись, и не позволяя ему зайти далеко. В таком состоянии, его желание было неуместным. Он недовольно вздыхает. — Конечно, ты же не долечил. Он не исправим. — Вот придешь в себя, и я долечу тебя так, что о таком методе лечения, ты надолго забудешь. Он рассмеялся. Сердце начало биться быстрее. Я обожал счастье на его лице, безмятежность. Тем более, обожал быть тому причиной. — Ты только угрожаешь….мой ласковый нефилим. Лицо словно горит. Вот всегда так, я пытаюсь вызвать серьезность, а взамен - он меня смущает. — Сегодня, только отдых, и лечение. Завтра, все угрозы воплотятся в жизнь. Он кивает мне. — Увидим. Я только за. Встаю с места, и направляюсь на кухню. — Я же болею, куда ты милый? — Только что ты подстрекал меня на рукоприкладство прямо на диване, на котором ты «болеешь» так что, пару минут без меня, ты вытерпишь. Я собирался приготовить ему его любимый отвар из его же сборника лечебных трав, запах и вкус которых он так любил. — Ты жесток, ангел мой….как же ты жесток. Снова послышалось из зала даже на кухне, драматический тон Магнуса. Это вызвало улыбку, но я промолчал. — Кому пишешь? Причем с моего телефона… Когда я уходил на кухню, и не подумал, что Магнусу уже и телефон доверить нельзя. — Никому. Кому я могу писать, когда ты рядом? Ставлю перед ним поднос с чаем. И забираю из теплых рук телефон. — Джейс? Ты ему отвечал от моего имени? Он закрывает глаза ладонью. — Неловко как-то вышло, мой строгий ангел. Вздыхаю. — «Нет, Джейс, сегодня меня не ждите, этот день я проведу в объятиях своего любимого.» Серьезно? Магнус… тебе оставалось только подписать - Джульетта. — Ромео. Выдохнул Магнус, осторожно скользя по мне взглядом сквозь длинные пальцы. — Что? — Ты не можешь быть Джульеттой, дорогой. Она была девушкой. Прерываю его. — Молчи. Больше не трогай мой телефон. Он слегка присел, взяв в руки чашку. — Не злись…это все, все из-за температуры, сам не понимаю почему так себя веду. Его артистический голос выдавал его с потрохами. Он умел лгать кому угодно, только не мне. — Можно подумать, у тебя температура. И вообще, что ты хочешь от Джейса? — Что? Он сделал шумный глоток, и притворился идиотом. — Ты меня слышал. — Неа. Я не слышал, как ты произносил его имя. Ты сказал, что хочешь меня обнять. — Магнус! Он сделал еще глоток, задумался, и улыбнулся. — Нет, нет, ты точно так сказал. Обнять и задушить в объятиях, я точно слышал. Он знал, я не могу на него кричать. Он слаб, и это делает слабым и меня. — Задушить? Хорошая идея. Он отложил чашку, и раскрыл объятия. — Раз твоя любовь так жестока…что ж. я приму это, души. Он самодовольно улыбнулся, хлопая глазами. Почему в такие моменты, я сдаюсь? Наверное, никогда не смогу дать точный ответ. Обнимаю его крепко, зарывшись пальцами в непослушные волосы.