Сыграй со мной

      Сегодня финальный матч, на который позвал меня Луи. У меня на кровати лежали два билета, которые раскупили еще два месяца назад, а этот матч должен был быть самым многообещающим за весь сезон. Я точно знала, что Луи не играет, а из-за своей травмы сидит на скамье запасных, чтобы поддержать парней, с которыми они вместе вышли в финал, одержав победу над командами нашего города. Луи не рассказывал, но было несложно понять, что он, как капитан, довел свою команду до финала, но сам в решающую игру выйти не смог. Я задумывалась: каково это, отказаться от того, к чему так уверенно шел? Особенно, если это не твое решение и даже не твоя вина, но судьба уже все решила за тебя и не предоставила права выбора.       Я лежала на кровати, рядом со мной - билеты, и как бы я хотела, чтобы именно сейчас кто-то за меня сделал выбор: идти или нет? По-моему, я даже хотела начать подсчитывать все плюсы и минусы, но бросила эту затею, когда не придумала ни одного «за». Но все же решение надо было принять, потому что и времени до матча оставалось немного, и потому что я сама начинала злиться на себя из-за неуверенности.       — Камилла, — я позвонила подруге, приняв твердое решение. — Собирайся, сегодня мы идем по магазинам! Делать все равно нечего.       Мой взгляд упал на билеты. «Делать нечего, да, Лидия? Ну да, это же не у тебя в руках два билета на первый ряд!» — в очередной раз прокрутилось у меня в голове.       — Хорошо, — подруга ответила достаточно бодро. — Где встречаемся?       Продолжая разговор, я уже встала с мягкой кроватки, чтобы привести себя немного в порядок, но совсем забыла о прическе и наряде, когда из кармана выпал небольшой кусочек разноцветной бумаги. Только сейчас я вспомнила, что мой карман полностью набит такими кусочками, которые ранее были красивым плакатом с изображением футболиста. Я вспомнила, как забрала разорванный плакат у Луи, до сих пор не понимая, почему просто не выбросила его, а сберегла, в надежде, что смогу аккуратно склеить все детали.       — Лидия! — Громкий голос подруги заставил меня вернуться к разговору. — Место встречи?       — Поле.       — Чего? — в голосе Камиллы слышались нотки непонимания, ведь поле было достаточно далеко от ближайших магазинов. — Какое еще поле?       — Футбольное, Ками, — я прекрасно знала, что она не любитель играть в футбол и так же прекрасно знала, что Камилла вовсе не будет отказываться от места в первом ряду, когда перед ней будет бегать толпа красавчиков-футболистов, частенько снимая свои майки и подмигивая активным и молодым болельщицам. — Мы идем на финальный матч, готовь свой самый изящный образ.       — А как же билеты? — Я услышала веселый настрой и очередное непонимание с ее стороны.       — Не беспокойся об этом, — я была рада, что все прошло так гладко, и мне не пришлось уговаривать и подробно отвечать на каждый вопрос подруги. — С тебя только еда.       — Договорились, через полчаса у тебя.       Все это время я склеивала разноцветные кусочки в единое изображение и даже не думала о предстоящей встрече с Луи. Моя голова была забита лишь мыслями о том, как бы не сдвинуть надпись или не сместить нос у футболиста, так как он был разорван более чем на пять деталей. Когда я закончила и посмотрела на свою работу, то была приятно удивлена, что у меня получилось довольно хорошо, чтобы разобрать текст и понять что это за футболист. Я бережно свернула уже готовый плакат, который немного блестел от многочисленного скотча на нем, и положила его в портфель, не забыв и о билетах. Сделав глубокий вдох и выдох, я вышла на улицу, предвкушая необычный и волнующий вечер.       Около моего дома уже стояла Камилла, усердно разглядывая что-то в своем телефоне. Я быстро подбежала к ней и обняла, забыв о недавней ссоре; она еще крепче обняла меня в ответ, как бы говоря, что наша размолвка не повлияла на дружбу.       Следующие минут пятнадцать мы шли к полю, почти не разговаривая, потому что каждый думал о своем. Я же думала лишь о том, как поведу себя, когда увижу Томлинсона. Развернуться? Притвориться, будто не заметила? Или же сказать тихое «привет»? А может, и вовсе он сделает вид, что не знает меня, отвернется к своей очередной подружке или старому другу и засмеется, то ли над действительно смешной шуткой, то ли надо мной. Я думала только об этом, а не о футбольной игре.       Мы быстро пришли, заняв очередь в числе последних, и теперь ожидали, когда нас пропустят, проверив билеты. Но я отчетливо помнила каждую минуту с того момента, как только я села на свое место перед огромным футбольным полем и перед двумя командами, хотя смотрела лишь на запасных игроков по известной уже причине.       — Лидия, — как-то слишком неуверенно позвала меня подруга.       — Что? Нашла уже себе футболиста? — отозвалась я.       — Послушай…       — Не знаешь, кого выбрать? — я начала демонстративно рассматривать всех игроков.       — Я хочу сказать, что…       — А, вот! — я показала пальцем на одного парня, но потом отдернула руку, когда вспомнила, что это не очень культурно. — Смотри, под номером 9. Как тебе?       — Вернись к нему.       — Что? — мой озадаченный взгляд привел подругу еще в большую неуверенность.       — Вернись к своему футболисту, — она мельком посмотрела на поле, хотя не увидела его там. — Я сглупила, понимаешь. Поставила себя выше того парня, Луи, но разве это так? Как я могу быть хорошей подругой, если знаю, что ты его любишь!       — Люблю? — я пыталась сделать равнодушный голос и не смотреть на Луи, которого уже нашла в толпе. — Ха, ты что-то…       — Я знаю тебя лучше всех, — подруга смотрела в упор, показывая все свою серьезность. — И я хочу видеть тебя счастливой именно с таким парнем. Я всю неделю думала об этом и хочу сказать, что я готова. Я готова смотреть на то, как вы держитесь за руки, готова и к тому, что ты будешь ходить в кино теперь не только со мной, и готова уйти, чтобы оставить вас наедине, но в то же время я всегда буду рядом. Всегда, когда тебе надо будет выбрать наряд и накрутить волосы к свиданию. Всегда буду рядом, когда ты часами будешь мне о нем рассказывать, и буду рядом, когда понадобится подружка невесты.       — Ты думаешь…       — Я думаю, что сегодня ты должна вернуться домой не со мной, а с ним.       Я промолчала, но подруге этого хватило, чтобы понять, что я согласна с ней и что мне нет смысла придумывать отговорки. Но матч уже начался, так что мне придется подождать его окончания, чтобы подойти к Луи, потому что взволнованная толпа не даст мне подойти к запасным игрокам.       Все шло так быстро, что я не успевала смотреть на счет. Даже футбольный комментатор не всегда мог сказать, к кому же перешел мяч, потому что он не задерживался у одного игрока слишком долго. Я никогда еще не видела такой игры: быстрой, жестокой и, что особенно важно, командной. Все бегали так, как будто это была последняя их игра, давали пас как можно чаще, обводили соперников, забивали голы и радовались, подходя на шаг ближе к победе. Я, как и все болельщики, смотрела как завороженная. Громко кричала, когда наши забивали, и сжимала кулачки, когда этого не происходило. Толпа ревела, аплодировала, кто-то, по-моему, даже плакал, а кто-то не шевелился, думая о том, кто же выиграет?       Но я повторюсь, что игра была жестокой, и на поле выходило много запасных игроков, что было неожиданностью для всех. Футболисты падали, некоторые специально сбивали друг друга, не боясь получить предупреждение, а некоторых забирали врачи, чтобы немедленно оказать первую помощь. Я забыла даже о Томлинсоне, но мне пришлось о нем вспомнить, когда в команде нашего города не осталось ни одного запасного, кроме Луи…       Когда новый капитан увидел, как одного из игроков забрали с поля на носилках, а на месте запасных остался лишь один человек, у него в глазах все увидели ужас. Не многие знали, но зато я знала, что капитан не разрешит выйти на поле Луи, потому что с его травмой уйти без помощи врачей ему не удастся. Он сам это знал, он сам чувствовал это, но все же решение было за ним. Капитан отвернулся от Луи, показывая, чтобы Томлинсон даже не смел вставать, и что без него они могут еще справиться, положение у них в игре неплохое. У меня захватило дыхание, не шевелясь, я смотрела на Томлинсона и в голове кричала: «Не смей! Не смей вставать со своего гребаного места!»       Но он встал…       Из меня вырвалось громкое «Нет!», но никто не услышал, потому что крики толпы затмили мой крик. Я начала дрожать, и Камилла, заметив это, взяла меня за руку, крепко ее сжав.       Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого, но когда взгляд упал на мой портфель, я тут же вспомнила о плакате, который усердно склеивала полчаса перед выходом и решила взять с собой. Мне не оставалось ничего, кроме как поддержать Луи. Если уж его ничто не переубедит, так пусть хотя бы знает, что я здесь, что я все вижу, что я рядом.       Я думала, что меня никто не заметит, но как только я встала со своего места и развернула плакат в сторону футболистов, толпа закричала еще громче, в первую очередь, поддерживая именно нашу сборную, потому что это у нас был последний запасной, в другой же команде такого близко даже не было. Я увидела его, а он увидел меня. Я была на первом ряду, так что понадеялась, что Луи сможет услышать мои слова:       « Никто не может отобрать у тебя право заниматься любимым делом».       Это была фраза с плаката, и Луи знал это, именно поэтому он улыбнулся мне, посмотрел на свою ногу, а потом кивнул мне, говоря, что он все понял. А я лишь прошептала «будь осторожен…»       До конца игры оставалось ровно полчаса, но мне казалось, что это время будет длиться вечно. Каждый раз, когда Томлинсон перехватывал мяч, я закрывала глаза, боясь, что он может упасть, но он хорошо держался до самого конца. Луи бегал не так быстро как все, заметно хромая, но он отлично отбирал мяч и бил по воротам с такой силой, что я представляла, с какой же болью он мучается, при каждом новом ударе.       Последние минуты… Наши отставали на один гол.       Нет! Какой-то парень забил по воротам соперников! Счет сравнялся. Но время уже на исходе. Остался один гол, чтобы выиграть.       2 минуты…       Наша команда хорошо пасовала, но многие были закрыты, а самыми близкими к воротам были Томлинсон и незнакомый мне парень, который хорошо отбирал мяч, но не забивал. Но все же расстояние до сопернических ворот больше, чем в прошлые разы, так что и силу для удара надо было приложить в два раза больше.       1 минута…       У них небольшой выбор. Мяч оказался у нового капитана команды — Стива, он должен был сделать решающий пас. Луи с травмой или же парню, который не очень хорошо бил по воротам. И он его сделал. Капитан крикнул на все поле лишь два слова «лови яблоко», которое привело в замешательство всех болельщиков, но не саму команду.       45 секунд…       Мяч попал к незнакомому мне парню. Все сразу побежали на него, но тот неожиданно для всех, но не для Луи, передал ему мяч.       И я все поняла. Когда я увидела всю эту команду и Томлинсона первый раз, я увидела интересное зрелище; Луи обстреливал команду яблоками, а когда уходил, сказал:       — Луи, — начал, было, Стив, но парень его перебил.       — Стив, — Томлинсон бросил ему яблоко, но в этот раз новый капитан поймал его правой рукой. — Поздравляю, с этого дня ты капитан.       И я поняла, что тогда Луи бросил яблоко, отдавая всю команду ему. А сейчас Стив, капитан команды, своими словами «лови яблоко» отдал решающий гол и, можно считать, что всю игру Томлинсону. И Луи понял, и вся команда поняла, и именно благодаря такому ходу: сначала отдать мяч одному (но ведь тот парень тоже понял, что должен бить не по воротам, а Томлинсону), а потом дать пас Луи, чтобы тот за оставшиеся 30 секунд смог забить гол.       Пока я это вспоминала, Луи уже ударил по воротам с такой силой, что я зажмурила глаза, но мне пришлось их открыть, потому что Камилла громко сказала:       — Не расстраивайся, Лидия, кто-то должен был проиграть.       Толпа начала кричать, поздравляя победителей, но, по словам подруги, я поняла, что это не мы…не наша команда.       — Мне жаль Луи, он старался, — она кричала, дергая меня, чтобы я открыла глаза. — А сейчас его задушит команда, и он не сможет дать мне автограф.       Я распахнула глаза, на Луи действительно напала вся команда. Они обнимались и радовались как дети.       — Но ты же сказала, что они проиграли!       — Я сказала, что кто-то должен был проиграть. И как хорошо, что это не они! Я тоже начала кричать со слезами на глазах. Он смог, и травма никак не повлияла на его игру и никак не повлияла на Луи, потому что на эти полчаса он забыл о ней, думая только о игре.       И, казалось бы, все должно было закончиться хорошо. Мы выиграли, Луи цел, и хотелось бы сказать, что так и прошел мой день, но это был еще не конец… Я помнила все лишь отрывками, потому что не верила своим глазам.       Около Луи пробежал соперник, который был в два раза больше его. Он как бы бежал к выходу, но задел Луи с такой силой, что тот не смог удержаться на ногах. Пока Томлинсон вставал, соперник с ожесточенным лицом, всем своим весом упал на травмированную ногу Луи. Как бы случайно, но в это никто не поверил. Вставая, громила еще раз прыгнул на ногу и никто не успел даже глазом моргнуть, как издался громкий крик от боли. Крик Луи.       Я не верила своим глазам. Слезы стекали по моему лицу, но я даже не задумывалась о том, чтобы их смахнуть. Луи лежал, держась за ногу, всеми силами пытаясь не показывать боль, но это было нереально. Глубоко в моем подсознании я уже понимала, что у него может быть второй перелом на том же месте, и это в десять раз ужаснее, чем первый перелом ноги.       Я хотела подбежать к нему. Я била охранников, крича и ругаясь, чтобы они пустили меня на поле. Слезы и ненависть. Я пыталась вырваться из сильных рук двух или трех людей. Они пытались успокоить меня, но я хотела убить того мерзавца, который сделал все это. Который отплевывался сейчас кровью из-за ударов команды Луи, пока его не оттащили от разъяренных друзей Томлинсона. На поле шум, плач, крики. Охранники не могли успокоить футболистов, потому что даже команда соперников не ожидала такого поведения от своего игрока, и мельком я увидела, как капитан из сопернической команды ударил кулаком громилу в лицо, крича о том, что не позволит этого в своей команде. Никто не знал, и никто не успел подбежать к Луи, чтобы предотвратить это.       Я в очередной раз пыталась отбиться от охранника, но прекратила кричать и плакать, когда увидела врачей. А на носилках лежал Луи с кровавой ногой, которая выделялась на белой простыне.