Ради тебя, мам

В эти минуты мне хотелось только умереть. Мир, только что наполненный яркими ощущениями, окрасился в темные, невзрачные тона. Какой-то маленький зверь по имени Депрессия ликовал внутри меня. Ради чего жить? Моя мать смертельно больна, я работаю шлюхой, не имею ни друзей, ни поддержки. Чем я настолько сильно нагрешил? Какие бы философские мысли не одолевали меня, инстинкт самосохранения, пока не поздно, дает о себе знать: я нелепыми движениями пытаюсь оттолкнуть пьяницу. Безуспешно. Это неразумное животное пытается тащить меня по слякотному тротуару. Я вижу небольшую подмогу в моей ситуации и резко обхватываю высоких столб фонаря. — Извиняйся, с...*ик*...ука! — Нет. — Извиняйся! — повышая грубый голос произнес он. — НЕТ! — с слишком большой уверенностью ответил я и в этот миг почувствовал, что был оглушен чем-то неописуемо тяжелым. В свою очередь я уже лежал на холодном вымощенном асфальте и в туманном сознании пытался понять, что же так внезапно произошло. Веки безнадежно смыкались, а я, окутанный пеленой не сдерживаемых слез вперемешку с кровью, текущей из макушки ослабленной головы, мельком разглядел силуэт Дани, бегущего, то ли к моей беззащитной туше, то ли к борделю за новой жертвой. Через преодолевавший меня сон, ощущения чьих-то рук, которые быстро, но аккуратно подняли меня и несут в неизвестном направлении, передались как нельзя волшебно. А потом окончательная непроглядная тьма, попадая в которую ничего не видишь и не слышишь. ——————— — Он лежал в том углу на дороге, это все что я знаю. Сделайте что-нибудь, пожалуйста! — Все будет хорошо, не волнуйтесь, а кем он вам приходится? — Друг, кхм-кхм... лучший, лучший друг. — Тогда поедете с ним, усаживайтесь в машину, мы сейчас затащим его, — жестом врач показал санитарам, дабы те подняли его тело и внесли в машину скорой. ——————— Через некую боль я смог открыть глаза, но буквально на долю секунду, ибо показалось, что я ослеп. Через стойкую преграду я все же разлепил веки, и мои глаза покрылись пеленой кисло-соленых слез, скатывающихся по моему лицу. Минута, две, зрение нормализовалось, и я стал привыкать. Перед глазами образовывались расплывчатые черты стен, голубоватое изножье койки, двухстворчатая дверь в конце комнаты и две поменьше слева. Повернув голову вправо я удивился, увидев там голову Дани, опущенную вниз... — Миша? — он подскочил со стула и схватил моё запястье, — С тобой все хорошо! Господи, я уже боялся, что ты впадешь в кому. — Ты чего так резко? Я только очнулся, между прочим. А вообще, ты что, волнуешься за меня? Гормоны разыгрались? — Может быть... — слегка смущенно вставил он. — А ты так и не изменился, шут гороховый. Не хочется на тебя давить, но, расскажи, что случилось, когда ты поспешно скрылся от меня? — Хм... ну, я убежал, остановился передохнуть, передо мной появился гопарь, попросил сигарету, а я отказался и вдобавок сказал ему, что курить - вредно. И он начал меня бить. В общем-то все. Дальше я ничего не знаю. — Блять, Миша, нашел приключения на ровном месте. ——————— Шел 3-ий день. До сего момента лежу в этой чертовой больнице. Хотя мне не скучно, ибо Даня в секунды поменялся, стал веселым, интересным, перестал подкалывать меня. Открылся другой человек, который стал моим единственным и лучшим способом общения с живыми людьми. Неужели это знак? Знак, что моя жизнь меняется в лучшую сторону, или нет... Просто очередная попытка отвлечься от моей унылой и сложной жизни? В палату, внезапно распахнув двери, зашел доктор: — Михаил, Вы идете на поправку, дня через два-три – выпишем. — Хорошо, — скудно ответил я, но внутри душа ликовала. Врач поспешно вышел из палаты, закрыв за собой. — Миш, слушай, извини меня, — неожиданно начал Даня. — За что? — За все: за то, что я над тобой издевался, что ты кхм-кхм... проститут. Ты нереально хороший, добрый и приятный человек. Когда я провожу с тобой время, чувствую, будто что-то расцветает в моем сознании, а я очень загнанный человек. Просто меня нарочно испортили близкие люди после того, как мы последний раз поссорились. Извини меня, пожалуйста... Я замер от удивления и смотрел в голубые глаза Дани. Это без шуток он сказал? Я прибывал в шоке от услышанного: нет подходящих слов, дабы описать свои эмоции и чувства. — Чего молчишь-то? — Я немного опешил, прости. Это было так неожиданно и приятно. — Ну, вот, как-то так. И в итоге простишь меня? — Конечно, Даня, я даже и не обижался! — светловолосый навис над моим телом и мы крепко обнялись, как бы закрепив свои дружеские отношения замком на века. ——————— Через несколько дней меня выписали из этого скучнейшего места на всей земле. Наконец-то ад кончился. Но... Мне сложно признаться самому себе, но, я, кажется, начал что-то чувствовать к Дане... Какую-то нужду в общении с ним.. А это не очень хорошо, так как когда я что-то чувствую к человеку, это всегда кончается невыносимой болью и тяжелым страданием. — Завтра в школу нужно идти, справку я уже взял, ты не будешь заниматься физкультурой. — Да я, впрочем, и так на неё не хожу, хех. — Иди покушай и спать ложись, завтра рано вставать, не забывай! — Ой, новая мамаша появилась. Хотя пусть уж такая, чем никакой. — Приятно, Миш, приятно. Вали жрать, дитятко, — произнес с иронией и смехом Даня. Перекусив, я прилег в свою теплую постельку, приготовленную Даней за некоторое время до этого, и неописуемо быстро заснул. ———————— Проснулся я с подозрительно счастливым настроением. И первым, что я лицезрел на утро, было милое лицо спящего Дани. Его рука беспощадно прижимала меня и не пускала уйти, но обратив внимание на настенные часы, я осознал, что скоро прозвенит будильник и бояться мне нечего. Но позже появилась небольшая проблемка...