Первые слёзы

      Мирон нервно постукивает кончиками пальцев по стеклянному столу, злобно глядя на забившегося в угол парнишку, который вытирает рукавом своей кофты кровь, что буквально хлещет у него из носа. Карим до ужаса испуган. Он дрожит, подгибая под себя ноги. Вздрагивает и зажмуривает глаза при каждом движении Мирона, словно боясь, что его снова ударят с кулака по лицу. Он боится его, но никогда не смеет заплакать...       Он до сих пор не может полностью прийти в себя, собрать все мысли в кучу, чтобы понять, что случилось. Он лишь отрывками помнит, как Мирон выбил дверь ногами и с дикими матом, будто он всю жизнь провёл на зоне, а не учился в Оксфорде, искал его по квартире, переворачивая всю мебель вверх дном. И когда нашёл, с нездоровой улыбкой на лице, сказал: "Вот ты где, ебучий сукин сын". Дальше удар с кулака в нос, и Карим с грохотом валится ему под ноги... Также помнит пару ударов с ноги в живот, ещё один по лицу и то, как его кинули, словно бездушную вещь, на пол, оставив изнывать от боли. Ему было больно, но он не плакал... И не посмеет заплакать. Алфёров не знает, за что его недавно избили, но он привык, что Мирон ничего не объясняет, а спрашивать глупо, правда если только ты не мазохист. Карим далёк от этого. Он не мазохист и терпеть боль ему уже надоело и больше нет сил, но выгнать Мирона просто тупо не может. Он всё равно не уйдёт сам, ещё и изобьет, после чего изнасилует за такое. Алфёрову уже плевать на то, что он любит его, просто пусть уйдёт и перестанет причинять ему боль. И физическую и моральную.       Карим выглядит, как жалкий подросток на фоне Мирона, он слабее физически, но духом силён. И Мирон словно каждый раз испытывает его. Сломанные кости, синяки, ссадины... Всё это дело рук Мирона, который буквально бесится от того, что он за всё это время не пустил ни одной слезы. Фёдорову и правда приносит удовольствие тянуть его за волосы, кусать по синяков, избивать до кашля с кровью, но больше всего он хочет увидеть его слёзы. Видеть, как Карим буквально захлёбывается в них, как краснеют его глаза. Видеть, как он жалок и как они стекают по его скулам, падая вниз. Но Карим не заплачет, по крайней мере при нём...       Мирон встаёт с места, медленными шагами направляясь к Кариму. Тот лишь сильнее обнимает свои ноги руками и боязливо смотрит наверх. Когда Мирон останавливается прямо напротив парня, он присаживается рядом в позе лотоса. Татуированная рука тянется к щеке Карима, на удивление, нежно поглаживая её. Алфёров сначала жмурится, ожидая удара или чего-то, что принесёт ему боль, но почувствовав, как тёплая рука Мирона гладит его, он несмело открывает глаза и смотрит на то, как Фёдоров подозрительно улыбается, часто моргая. В голове Карима проскользнула мысль о том, что Мирон что-то задумал, но не успел он эту мысль додумать, как ладонь Мирона мягко ложится на его затылок, притягивая к себе для поцелуя. Это терпеть невыносимо. Карим словно чувствует, как его сердце сжимается до размера крошечной гальки и взрывается к хуям на мелкие осколки, разрывая все внутренности. По впалым щекам катится одинокая слеза, которую Мирон тут же чувствует и отстраняется, чтобы посмотреть на это... На его первые слёзы. Заплакал... И ему стыдно, но ничего сделать не может, они сами собой предательски вытекают.Ему словно вонзили кинжал в сердце, прокрутили пару раз по часовой стрелке и резко выдернули орган сквозь грудную клетку, разрывая её, сломав все рёбра. Не каждый выдержит, но он терпел это очень долго и сейчас просто не выдержал... Мирон тот ещё садист... Он знает, что Карим любит его. Знает и пользуется этим. Он самодовольно улыбается, не отрывая взгляд от того, как ещё одна слеза стекает по его скулам. — Я плачу. Ты доволен? Теперь ты можешь уйти?! — Безнадёжный голос Карима срывается на крик. Мирон усмехается и отрицательно качает головой, приговаривая: — Кому ты ещё, кроме меня, нужен? — Он издевается и откровенно насмехается над парнишкой. Карим будто готов закатить истерику, но вместо этого он падает в объятия Мирона, утыкаясь ему в плечо и плачет, уже не стесняясь. Ему больно осознавать, что это и вправду так, Мирону выгодно осознавать, что это вправду так... Но сейчас он не думает о выгоде, а обнимает Карима в ответ, поглаживая спину. — Мразь, — сквозь слёзы глухо бормочет Алфёров. Мирон как-то по-демоничеки улыбается и заключает: — Мразь.