Письмо моей Алисе.

Пал занавес, и все давно вокруг сменилось, Все стало мрачным и другим. Ты, милая Алиса, изменилась, И я скучаю по волосам твоим. Ты пахла так, словно бутон, И розы Красной Ведьмы так не пахнут. Не знаю я, не знает он, Чешир совсем уж без тебя тут чахнет. Пусть он и притворяется счастливым: Улыбку тянет до ушей, Вот только даже он сейчас фальшивый, А сам лишь тихо шепчет мне «добей». А кто добил бы здесь меня? Я верно жду, Алиса, верно, Но кто вернул бы мне тебя? Никто не может — очень скверно. Я утопаю в своем прокля́том чае. Поверь, Алиса, милая, Здесь умираю я, скучаю. Знаю, что ты такая же красивая. Я гибну без тебя, и мир мрачнеет. Пишу письмо и вовсе утопаю. Вокруг все тихо, все темнее, Я все тону, тону в своей печали. О, милая, я слишком уж реален, Не болен я, немного лишь безумен, А ты слепа, но так же все печальна, Ведь ты же знаешь, кого любишь. И знаю я, кого ты ждешь во сне, Но я не призрак и не бред ночной. Ты плачешь долго, тихо обо мне, Уткнувшись носом в пледик свой. Страна Чудес совсем уж опустела, Погасла, как печальная свеча. Но что же ты, Алиса милая, хотела? Нельзя бежать вот так вот, сгоряча. Мы ждали, слишком долго ждали, Но ты ушла и не вернешься никогда, И письма мы тебе писали. И пишем: сегодня, завтра и вчера. Алиса! Не уж-то ты не видишь их? Тогда чего ж не отвечаешь? Пишу я снова письма, стих… Алиса, милая, ты не скучаешь? Капля на моем письме — Это лишь моя слеза. Нет, я плачу отнюдь не по тебе, Я плачу от потери навсегда. Я слезы лью от безысходности своей. Я плачу, потому что не могу, Алиса, нежная, ответь скорей! Кажется, я скоро так умру. Тебя ведь нет уж так давно, Здесь время я не замечаю. И каждый день я вижу лишь одно: Все пью и пью прокля́тый чай я. Секрет я свой уже не сохраню, О, милая Алиса, я тебя люблю.