На острие

Они идут через пустой двор, сквозь рваные облака светят первые звезды, снег оглушительно скрипит под ногами. - Здорово размяться после стольких дней, - роняет небрежно Рамси на ходу. - До чего же надоело киснуть в четырех стенах. - Да, милорд, - отвечает Харальд. Рамси задумал что-то, это видно по его энергичному шагу, по блеску в колючих глазах. Что именно - не угадать, пока не будет слишком поздно. Да и какая разница, ведь Харальд все равно поддержит любую его прихоть. В богороще тихо. Сырые клочья тумана висят над горячим источником, влага оседает и застывает на щеках. Лик сердцедрева задумчиво смотрит с другого берега - до него всего десяток шагов. Рамси пришел помолиться? Нет, он присаживается на корточки и опускает руку в темную воду. - Горячо. – произносит он. – вроде ванны, только побольше. Карстарк, помоги раздеться. «Я освежую тебе руку, если еще хоть раз попытаешься лапать меня, - сказал Рамси, когда они мылись в бане, - а потом скормлю ее собакам, если хорошо попросишь». Харальд запомнил его слова, и теперь не задерживает прикосновения дольше, чем необходимо. Да это и не нужно - после того, как он десятки раз раздевал Рамси, он знает, что если случайно прикоснуться к его шее чуть выше ключиц, зрачки, вмороженные в прозрачные глаза, расширятся. Еще можно ненароком задеть ногтем сосок, легко провести подушечками пальцев вниз по животу, стягивая рубашку. Следить, ждать, запоминать любую мелочь - этому Харальд хорошо научился. Трезво рассчитывать свои силы, даже когда вино туманит голову, когда сковывает страх или жжет возбуждение. Став на колени, Харальд стягивает штаны и привставший член Рамси оказывается как раз напротив лица. Стоит ему двинуть бедрами навстречу и багровая головка коснется губ. Хочется отчаянно крикнуть: Давай, чего ты ждешь, ты же хочешь, бери!. Он бросает взгляд снизу вверх - глаза Рамси холодны, как всегда. - Живее, - говорит Рамси и Харальд снимает с него сапоги. Тот хватает его за плечо, чтобы не упасть и на миг прижимается к нему, обнаженный. Кажется, больше не выдержать, но, к счастью, это недолго. Харальд смотрит вниз на влажную землю, чтобы не травить себя лишний раз, не видеть, как пропадают в темной воде крепкие ноги Рамси, его подтянутые ягодицы. Он знает – стоит взглянуть и вся его осторожность, все хладнокровие разобьется вдребезги. Вещи в руках тяжелые, словно железные. Это навсегда - Рамси будет уходить, а Харальд ждать его, как верный глупый пес. - Чего ты там топчешься, дуй сюда! - нетерпеливый голос сквозь плеск воды застает врасплох. Наверное, ни разу в жизни Харальд не раздевался так быстро, и все равно получается слишком медленно: пальцы путаются в завязках и застежках. Он скидывает сапоги, наконец поднимает взгляд - Рамси смотрит пристально, стоя по пояс в мутной воде, с покатых плеч скатываются блестящие капли, темные волосы сосульками прилипают ко лбу. Его щеки окрашены румянцем, кожа залита красным, сейчас она, наверное, особенно чувствительна. Тянущее жгучее возбуждение сковывает низ живота. Я смогу кончить, просто глядя на него, думает Харальд и заходит в почти невыносимо горячую воду. Он подходит настолько близко, насколько возможно, насколько хватает смелости. Между ними полшага. - Ты умеешь плавать? - спрашивает Рамси. - Нет, милорд, но я хорошо умею грести. Неожиданно Рамси сам тянется к нему навстречу, ласково проводит рукой по заросшей волосами груди. - Такие рыжие, и впрямь как зимнее солнышко на закате, - задумчиво тянет он. - А дышать под водой ты умеешь? - Конечно нет, милорд. Никто... - Я научу, - весело перебивает Рамси и резко давит ему на плечи. Харальд успевает захватить побольше воздуха, до того как вода смыкается над головой. Он дергается инстинктивно вверх, но рука властно держит его за волосы, прижимая лицо к стоящему члену. Стараясь выдыхать помедленнее, Харальд вбирает в рот крепкую тугую плоть. Перед зажмуренными глазами плывут яркие разноцветные круги, он двигает головой быстро, яростно, расслабив горло, плотно сжимая губы. Нарастает боль и ломота в груди. Утопит, - пустое слово всплывает в сознании, вслед за ним: я умру с его членом во рту. Все равно надо держать зубы подальше от нежной тонкой кожи. И последняя связная мысль: мертвецу нечего бояться. Вслепую тянет руку к яйцам Рамси, сжимает их на миг, нащупывает чуть дальше туго стиснутое отверстие. Гладит, надавливает и палец проскальзывает внутрь, именно так, как хотелось давно и сильно. В горло бьет струя семени, Рамси отпускает волосы и Харальд выныривает из воды - в его объятья. Крепко, до хруста в костях, Рамси прижимает его к себе, стонет в ухо, судорожно подергиваясь всем телом. - Ты… ты… - выдыхает он наконец бессвязно. - Я должен отрезать тебе палец за такое, - говорит он на берегу и хохочет, пока Харальд вытирает его, распаренного, расслабленного, своей одеждой. - Ты хорошо послужил мне. Очень хорошо, – довольно произносит он по дороге из богорощи. – Говори, чего хочешь в награду. Промокшая обледеневшая рубашка стоит колом, во рту - вкус семени и затхлой воды. Я бы хотел никогда не знать тебя, думает Харальд, но отвечает спокойно, с расстановкой: - В следующий раз кончите мне на лицо, милорд.