Дневники.

У души не существует горя, Каждое несчастье - благодать. Что нам уготовано судьбою Нужно без сомнений принимать. Отголосок прошлых неприязней, Одиночества на сердце реет шрам. И от отчаянья бессонные ночёвки Надо с верой принимать. Угасанье в жизни всех желаний, И долгие идущие года, Невзгоды, смерть ли дорогих и близких - С каждым мигом всё непосильней кладь. Смену окруженья, положенья в мире и работы, И истинной любови благодать - Что назначено нам Богом Мы с достоинством обязаны принять. Ход часов пытались остановить, Зрелый возраст, словно осень года, Как и даты нашего ухода Мы должны не скорбя благословить. Pov Нагиса Шиота       Я сидел у раскрытого окна, смотрел на вечерний город. Думал обо всём, что случилось за минувшие дни. Настроение стремительно портилось, особенно из-за матери. Придёт вечером с работы, просунет голову в комнату и медовым голосом начинает допрос. -Сынок, как дела в школе? Что вам задавали? Какие отметки по предметам? Как ваш учитель?-и ещё множество других подобных вопросов. Как же меня это достало, очень бесит подобное отношение. Я даже пробовал скрипнуть зубами несколько раз. Не получилось, зубы только заболели. Меня также бесит лишь тушёная капуста, особенно холодная, вытащенная из холодильника. И однажды меня прорвало, терпение моё лопнуло.       Я сказал, что это свинство. "Да-да, и не простое, а громадное свинство! Нет, я правильно выбираю выражения. Как ещё можно выражаться, если тебе каждый вечер портят настроение?.. Ну и жалуйся. Хоть директору школы. Каждый вечер одно и то же!.. Осьминогу в глотку такую заботу!.. Только попробуй. Думаешь, ты одна умеешь ремнём махаться?.. Тысяча чертей и один нож с двумя пистолетами!.. Кто бы другой говорил об уроках. Не тот, у кого хвосты по отчётам!.. Да знаю я, что такое "хвосты", ещё хуже двоек. Об этих "хвостах" и говорю, да. А ты думала, о других? Можно и о других: ещё "хвостами" называются те, кто за кем-нибудь таскается по пятам! Например, ты за директором нашей школы, как и он за сестрой Каяно, или... Ах, не моё дело? А тебе в мои можно соваться?.. Подумаешь, старше! Зато глупее!.. И не приду, буду ночевать у Итоны. Тебе же от папы попадёт... Что-о? Силёнки не хватит!.. А вот так и смею. Подумаешь. Большая, а ревёт..."       Что и говорить, скандал был не меньше десяти баллов, но я выстоял в этой буре, я победил. С тех пор мне не мешали. Вечер бежал за вечером. Стоило закончиться урокам, я сразу же сбегал домой, избегая встреч и общения с друзьями и одноклассниками.       Через шесть дней я встретился с рыжим, Асано Гакушу. Тогда мама испекла пирог. Последний кусок я разделил пополам и передал часть ему. -Пришёл... Хочешь торта?!-уточнил я. Несколько лет спустя я услышал или прочитал где-то слова "...и у огня он разломил с ним свой хлеб". Это были слова о братстве. Я вспомнил тот кусок, частичку некогда большого каравая.       Но это случилось потом. А в тот день мы жевали сладковатый хлеб, закрывали дверь и выключали свет. И достали из тумбочки общую тетрадь.       Мы не спорили о названии рисунка. Он был просто общим рисунком. Мы не делили должностей и званий, оба были художниками. Зато делили пополам не только хлеб, но подвиги, и славу. И началась такая жизнь, что захватывало дух. А подвигов было много. Вот их история, история рисунка, сложившаяся у лампы и бумаги. Лишь произошло они, эти самые подвиги, кучу лет спустя.