Давай поженимся!

      Фриск сидела на полу перед камином. Было раннее утро, но Подземелье всегда казалось прохладным местом для человека. Ториэль сидела в кресле рядом и читала что-то, изредка вздыхая.       Молчаливая малышка Фриск превратилась в шестнадцатилетнюю красавицу. За несколько минувших лет привычка щуриться исчезла и даже сама девушка с удивлением обнаружила, что глаза у неё ярко-карие.       И вот сейчас она заметила, что несмотря на то, что Ториэль как обычно готовит пирог и так же обычно для неё было чтение старых книг по утрам, но монстр то и дело принималась нервно стучать ногой по полу.       Когда пришло время трапезы, Ториэль поставила пирог на стол и внимательно уставилась на Фриск. — Фриск, дорогая моя… — Заговорила она. — Тебе уже шестнадцать, не так ли? Многие леди в Подземелье выходят замуж в этом возрасте. — Девушка подавилась пирогом и приемная мать напуганно ударила её по спине, продолжив говорить. — Я знаю, что у людей другие обычаи, но тебе стоит задуматься о выборе пары. Что насчет?.. — Беседу прервал стук в дверь и Фриск помчалась открывать. За порогом стояли Санс и Папайрус. Если второй за прошедшие года не изменился почти совсем, то Санс стал значительно выше (сейчас он был немного выше девушки и та отчаянно недоумевала как так получилось), неизменная улыбка всё ещё сияла на его лице, а на плечи была наброшена уже ставшая родной куртка. — Рад видеть, малыш. Мы шли мимо и решили заглянуть. Не помешаем? — Он взглянул на подошедшую Ториэль. — Нет, конечно, я как раз испекла пирог! Проходите! — Вскоре за столом стало гораздо шумнее и Тори под смущенное сопротивление Фриск сообщила о их недавнем разговоре. — Нье-хе-хе! Знаю я кое-кого, но если скажу, то он меня заживо закопает! — Рассмеялся Папайрус. — Заживо не получится — Заметил старший. — Это! Была! Шутка! Санс!!! — Упомянутый невинно развел руками.       А после началось восстание решимости Фриск, надежды Ториэль и редких шуток Санса. — Хорошо, Фриск. У тебя есть возлюбленный? — Девушка, не ожидавшая вопроса, покраснела, но кивнула после минуты давящей тишины. Скелеты одновременно начали прожигать её взглядом, а Тори напряглась. — Вопрос «Кто он?» будет слишком личным, думаю, поэтому начнем предлагать варианты! — В этот момент началась самая жестокая часть «суда». Речь шла обо всех — от Меттатона до Пса-Поменьше и Онионсана. Разве что братьев-скелетов Ториэль упорно обходила стороной, несмотря на голубой румянец на щеках Санса и задор Папайруса. Младший был на удивление молчалив, лишь то и дело таинственно смеялся, но когда отчаявшаяся мать упомянула Боба hOI он не выдержал. — Мне тут Бро рассказывал о том, что ему нравится!.. — Рот скелета был заткнут ладонью старшего брата, а над его головой нависли кости, охваченные синим пламенем, но, кажется, Папайрус был слишком возбужден мыслью и без труда отодвинул руку впервые смущенного Санса. — Фриск!!! — Смертельное оружие за скелетом упало на пол, а на кухне повисло неловкое молчание. Упомянутая девушка, кажется, вообще была в нокауте от таких заявлений. — Что-о-о ж… — Фриск смущенно отвела взгляд и её голос вывел остальных из оцепенения. — Э-эй, бро, это не смешно, — дрожащим голосом заметил Санс. Папайрус удивленно посмотрел на него. — А кто вчера полчаса рассуждал на тему любви, хотя обычно тебе вообще говорить лень! — скелет понял, что наговорил лишнего, когда впервые за всю свою жизнь увидел брата смущенным и растерянным. Зато Ториэль просто сияла. — Какая прелесть! А самое лучшее знаете что? — «То, что я сейчас воспылаю на месте от стыда?», — удрученно подумала Фриск. Ториэль же чуть ли не прыгала. Она достала что-то похожее на… — Мой дневник! Мама! — Девушка зажмурилась, а упомянутая с улыбкой маниакального счастья начала читать. — Сегодня, XX.XX.20XX, я долго размышляла о любви между человеком и монстром. Спросишь почему? Потому что тот самый человек — я!!! (Непривычно писать столько восклицательных знаков) Но ведь на поверхность я не выйду, да и не хочу, так почему нет?       Моим возлюбленным оказался тот, кого я повстречала одним из первых здесь. Это Санс. — Фриск застонала и с грохотом ударилась об стол, но Тори безжалостно продолжала. — Он казался лучшим другом для меня до пятнадцати (или четырнадцати?) лет. Но в последнее время сердце дрожит при его виде, я жутко волнуюсь и начинаю щуриться как в детстве. — Она вдохновленно вздохнула.       А потом произошло нечто необычное — Папайрус и Ториэль не сговариваясь толкнули Фриск и Санса, которые явно собирались бежать — одна в окно, другой просто телепортироваться — друг на друга и по счастливой случайности губы Фриск соприкоснулись со ртом Санса — у него губ как таковых не было.       Несмотря на спонтанность поцелуя, скелет легко притянул девушку к себе за талию, стараясь продлить приятные мгновения. Девушка же думала лишь о том, что на время поцелуя улыбка Санса исчезает, но, кажется, это не лишает его убийственного очарования. Прошло несколько секунд — не больше — и пара отстранилась друг от друга. — Проблему объявляю закрытой. Дети мои… — Ториэль многозначительно замолчала. — Благословляю вас на любовь до конца жизни!       В тишине, которая теперь была какой-то приятной, а не сдавливающей голову, как тиски, раздался смех Папайруса и счастливо-обреченный вздох влюбённых.