Читая Гарри Поттера

Почти десять прошло с того утра, когда миссис Дурсль обнаружила на своём пороге невесть откуда взявшегося племянника… — Но так и не смогла, до сих пор, побороть удивление, — усмехнулся Джордж. …но Тисовая улица за это время практически не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало ту же самую бронзовую четвёрку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. — И до сих пор не может поверить, что тот выпуск новостей навсегда изменил ему его магловскую жизнь, добавив в неё чуточку, щепоточку волшебства. — Возвёл руки к потолку Фред, копируя брата. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос… — Правда, что ли? А я не знал! — глумливо-удивлённо сказал Гарри. — …и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик… — Пожалуй, даже черезчур крупный, — не успокаивался Гарри. — …сидящий на своём первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живёт ещё один ребёнок. Тем не менее Гарри Поттер всё ещё жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. — Ага, — кивнул Джордж, — сейчас придёт бородатый дядька, разбудит его, и будет учить управлять летающими мотоциклами… В общем — колдовать! Тётя Петунья проснулась и уже подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал её противный визгливый голос: — Подъём! Вставай! Поднимайся! Гарри вздрогнул и проснулся. Тётя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. — Зато скучать не приходилось, — кисло прокомментировал крик тётушки Гарри. Гарри услышал её отдаляющиеся шаги, а затем до него донёсся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. — Во, я ж говорил! Учили летать на мопеде, пусть даже и во сне, — вспомнил свой предыдущий комментарий Джордж. У него было странное ощущение, что уже когда-то он видел этот сон. Тётя вернулась к его двери. — Ты что, ещё не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Настырности ей всегда было не занимать, — кислая улыбка вновь промелькнула на губах Поттера. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел — сегодня день рождения Дадли, и всё должно быть идеально. В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тётя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… — Ты что, Поттер, был у них «чем-то» вроде домового эльфа? — с брезгливостью произнёс Малфой, сарказму на его лице не было предела. Гарри скривился, но ничего не ответил. Гермиона подумала, что Малфой глупее, чем она думала, раз смеётся над таким. День рождения Дадли — как он мог забыть? Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью, и надевая, стряхнул ползающего по ним паука. — Пауки? — тихо прошептал, враз побледневший Рон. Гарри, зная о его боязни этих существ, поддерживающе улыбнулся. А Малфой непонимающе нахмурился. Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане и было его место. — Гарри, ты в курсе, что у тебя заниженная самооценка? — нахмурилась Гермиона. Поттер в ответ только неопределённо пожал плечами. Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, ещё один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всём прочем. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. — С этим трудно поспорить, — насмешливо выкатил глаза Рон. — Особенно если вспомнить Пушка. Возможно, именно жизнь в тёмном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался ещё меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда на Гарри висела мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. Единственное, что Гарри нравилось в своей внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. — Воть! — улыбнувшись сказал Гарри, приподнимая чёлку и выставляя шрам, описываемый в книге, на всеобщее обозрение. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тёте Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам. — Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тётя. — И не приставай ко мне со своими вопросами. «Не приставай ко мне со своими вопросами», — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. — Это бесполезно! — дружно воскликнули близнецы Уизли. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. К моменту когда на кухне появился Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. — Короче, красавец, — с сарказмом заключил Фред. Тётя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Близнецы Уизли покатились со смеху. Фред сквозь смех громко похрюкивал, видимо соглашаясь с описанием Дадли данным Гарри, Джордж же сквозь смех сказал: — Гарри, хоть я никогда и не видел твоего кузена воочию, но смотря на описания его внешности приведённые в книге, я полностью согласен с твоей характеристикой ему. — В конце своей пламенной речи, он, копирую брата, подхрюкнул. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнёс он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. — Дорогой, ты забыл о подарке от тётушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тётя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. Тётя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе ещё два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Ещё два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьёзная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тётя Петунья. — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Вернон выдавил из себя смешок. — Это малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. Тут зазвонил телефон, и тётя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолёт с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. <— Сколько магловских вещей со странными названиями-то! — воскликнула Джинни, переворачивая страницу. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тётя Петунья вернулась к столу. Вид у неё был разозлённый и вместе с тем озабоченный. — Что случилось на этот раз? Очередная сплетня оказалась плохой?! — Джордж с притворным ужасом схватился за голову. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу, она не сможет взять этого. Тётя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли открылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у неё в разные годы. — И что теперь? — злобно спросила тётя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он всё подстроил. Гарри знал, что следует пожалеть миссис Фигг и её сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придётся рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. — Я их до сих пор помню, — Гарри передёрнул плечами, — хотя последний раз был у миссис Фигг несколько лет назад… — Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. — И эта ненависть взаимна, — вздохнул Гарри. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько глуп, что всё равно не мог понять, что речь идёт именно о нём. — А как насчет твоей подруги? Забыл, как её зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение понравиться и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. Вид у тёти Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Они, что, не понимают, что тебе уже было почти одиннадцать лет, и что ты можешь «разрушить», как твоя тётя выразилась, дом, только специально! — возмутилась Гермиона. — Они меня не любят, даже более того, — пожал плечами Гарри. — И поэтому не доверяют, их «нелюбовь» им застилает глаза… Гермиона хмыкнула, удовлетворившись ответом Гарри и перевела глаза на Джинни, ожидая, когда-то продолжит чтение. — Но я ведь не собирался взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. — Может быть… — медленно начала тётя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю ему одному сидеть в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слёзы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобною физиономию и завыть, как мать сделает для него всё, что он пожелает. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда всё по-по-портит! Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — в голове тёти Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в комнату вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. — Интересное описание, особенно если крысу заменить на хорька… — задумчиво протянул Рон, глядя на Драко. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в своё счастье, сидел на заднем сидении машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. Тётя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвёл его в сторону. <Малфой наконец-то провёл аналогию с текстом из книги и словами Рона, побагровел, но словив предупреждающие взгляды близнецов, промолчал. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнёс он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своём чулане взаперти до самого Рождества. — Ничего себе! — вскинула брови Гермиона. — Это ещё нормально, — грустно улыбнулся Гарри. — Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово… Но дядя Вернон ему не поверил. Ему никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут не при чём. Однажды тётя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно так же, как выглядел до того, как тётя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отрасли так быстро. В другой раз тётя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съёжился настолько. что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тётя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. Был ещё случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. <— Гарри, а что изучают в магловской школе? — задумчиво, как бы не спрашивая — а рассуждая, поинтересовалась Полумна. — Ну… — Гарри почесал затылок, собираясь с мыслями. — В младшей школе детей учат читать, писать, считать… В старшей учат природным и погодным явлениям (маглы-то не знают, что любой волшебник может изменить погоду по своей потребности), учат магловской истории, географии — это о расположении городов и стран в мире, учат иностранным языкам… Много чему нужному в магловской жизни, но есть и ненужные предметы, их тоже достаёт. — Понятно, — односложно сказала Полумна, поняв, что от неё ожидают ответа, и погрузилась в раздумья. Гарри вновь почесал затылок и кивнул Джинни, смотрящей на него: — Продолжай. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к своему собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому всё так и получилось. — Это все странности, которые случались с тобой в детстве? — удивленно вскинув брови спросила Гермиона и не дождавшись ответа продолжила: — Если только это, то этого очень мало. У меня и того больше случалось странностей, особенно если учитывать, что твои родители были волшебниками, а мои… Драко громко и надменно фыркнул, Гарри же ответил Гермионе: — Нет, странностей было гораздо больше, просто некоторые настолько мелки и незначительны, что о них здесь не упоминается, а о некоторых Дурсли так никогда и не узнали — к моему облегчению. — Завершил он свою речь гримасой. Гермиона сама себе кивнула, найдя ответ на свой вопрос. Джини в наступившем молчании тут же продолжила читать: Но сегодня всё должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находиться в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. Всю дорогу дядя Вернон жаловался тёте Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которыми была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганьё! — проворчал он, когда их обогнал мопед. — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая самого себя, произнёс Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон. Он уже пожалел, что открыл рот. — Почему он так завёлся? — удивлённо проговорил Рон, самым наглым образом перебив Джинни буквально на полуслове. — Они же, вроде, не видели, так сказать, откуда Гарри очутился у них на пороге. — Если бы ты был более воспитанным и чуток попридержал бы свой интерес, а не перебивал бы меня на полуслове, то получил бы ответ на свой вопрос из текста, там как раз об этот идёт дальше упоминание. — Джинни гордо расправила плечи, очень довольная своей нотацией, и выдержав небольшую паузу, как бы наказывая Рона (и из-за него и всех остальных тоже) продолжила чтение: Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но ещё больше они ненавидели, когда он говорил о чём-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. — Для особо… хм… не будем увлекаться подробностями умственного развития присутствующих, объясняю: Дурсли реагировали на всё сверхестественное для их понимания слишком резко, и мопед здесь был совершенно не при чём. — Довольная и этим своим выступлением, Джинни перевернула страницу книги и снова продолжила читать: Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лёд с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся продавщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лёд, наблюдая за чешущей голову гориллой — горилла была вылитый Дадли, только с тёмными волосами. — Надо же, Гарри, а твой кузен оказывается редкостный селекционер, он вывел новый вид свино-горилла, и поместил себя в эту внешность, — рассмеялся сам над своей шуткой Фрэд. У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока всё обходилось. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. — В тебе, Гарри, погиб философ, — хихикнул Рон. — Как сказала б Гермиона — эта теория верна. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещёнными окошками прятались рептилии. Там, за стёклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри было интересно абсолютно всё, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дядя Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепёшку, но в тот момент она была явно не в настроении демонстрировать свои силы, а если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснётся, — произнёс он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай ещё! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплёлся прочь, громко шаркая ногами. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и её окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить её двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тётя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. — Поттер, ты сравниваешь себя со змеёй? — перекривившись, спросил Малфой. Гарри ничего не ответил.