Читая Гарри Поттера

Казалось, Альбус Дамблдор абсолютно не понимает, что появился на улице, где ему не рады — не рады всему, связанному с ним, начиная от его имени и заканчивая ботинками. — И это, кстати, чистая правда: бывает такие люди, которые раздражают от имени до шнурков на ботинках, — тихо и презрительно сказал Рон, смотря на Малфоя. Тот на не стал ввязываться в конфликт: предпочёл сделать вид, что он не понял, что это про него было сказано. Однако его, похоже, это не беспокоило и он рылся в карманах своей мантии пытаясь что-то отыскать. Он явно чувствовал, что за ним следят… — Притом, не кто-нибудь, а Сама профессор МакГонагалл, которая целый день просидел на заборе «маглов» в виде кошки?! видимо дожидаясь такой важной персоны, как Сам директор. Фрэд сделал лицо оскорблённой невинности, когда увидел, что его шутка не возымела должного отклика — на лицах сидящих за столом не появилось ни намёка на улыбку, — решив в итоге, что всё дело не в самой шутке (она попросту не могла оказаться неудачной), а в отсутствии чувства юмора у юных волшебниках, он успокоился. А Гарри, тем временем продолжал читать: …потому что внезапно поднял глаза и посмотрел на кошку, взирающую на него с другого конца улицы. Странно, но вид кошки почему-то развеселил его. — Это следовало ожидать, — пробормотал он, усмехнувшись. — Узнал что ли, кто скрывается под обликом кисы? — наигранно весело воскликнула Джинни. Наконец во внутреннем кармане он нашел то, что искал. Это был предмет похожий на серебряную зажигалку. Альбус Дамблдор откинул серебряную крышечку, поднял зажигалку и щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас с негромким хлопком. Он снова щёлкнул зажигалкой — и следующий фонарь погрузился во тьму. После двенадцати щелчков на Тисовой улице погасло всё, кроме двух далёких, крошечных колючих огоньков — глаз неотрывно следивших за Дамблдором кошки. — Да, — завистливо протянул Фрэд, — хотел бы я себе такую зажигалочку-гасилочку. — Полностью поддерживаю. Я тоже, — хмуро согласился Джордж — такой же любитель, как и брат, волшебных безделушек, которые, однако, иногда могли очень пригодиться. И если бы в этот момент кто-либо выглянул из своего окна — даже миссис Дурсль, от чьих глаз бусинок ничего не могло ускользнуть, — этот человек не смог бы увидеть, что происходит на улице. — Сомневаюсь, что моя тётушка не смогла бы ничего разглядеть. Мне кажется она своим длинным носом, который всё время суёт куда не следует, разогнала бы темноту не хуже любого волшебника, — со смаком съязвил Гарри, переворачивая страницу. Дамблдор засунул свою зажигалку — точнее, гасилку — обратно во внутренний карман мантии и двинулся к дому номер четыре. А дойдя до него, сел на забор рядом с кошкой и, даже не взглянув на неё, сказал: — Странно видеть вас здесь, профессор МакГонагалл. Он улыбнулся и повернулся к полосатой кошке, но та уже исчезла. Вместо неё на заборе сидела довольно сурового вида женщина в очках… — Увидела бы это твоя тётушка, Гарри, навсегда перестала бы подглядывать за соседями, — усмехнулся Рон. — Да, — улыбнулся Гарри, — представляю, как она с ужасом на лице срывающимся голосом говорит дяде Вернону: «Дорогой, я кажется сошла с ума — на нашем заборе сидит старичок с бородой и беседует с кошкой, которая только что превратилась в довольно странную женщину в очках». …форма которых была до странности похожа на отметины вокруг кошачьих глаз. Женщина тоже была в мантии, только в изумрудной. Джинни обречённо вздохнула. Её чёрные волосы были собраны в тугой узел на затылке. И сразу было заметно, что вид у неё раздраженный. — Естественно, при такой конспирации и запалили! — рассмеялся Рон. — Я когда впервые её на первом курсе увидел обалдел просто. — Ага, — тоже усмехнулась Гермиона, — видел бы ты свой открытый рот, когда она превратилась. — Видела бы ты свои глаза — каждый с золотой галеон, — обиженно парировал Рон. — Как вы меня узнали? — спросила она. — Это, кстати, очень интересно, как? Читай быстрее Гарри! — прервал вновь чтение Рон. Гермиона вздохнула и покачала головой, но вслух свои мысли не высказала, ей тоже было любопытно, как Дамблдор опознал в кошке профессора МакГонагалл. — Мой дорогой профессор, я в жизни не видел кошки, которая бы сидела столь неподвижно. — И всего-то?! — Разочарованию Рона не было предела. — А ты что думал? — Даже не пыталась скрыть сарказм в своём голосе Гермиона. — Что Дамблдор не сможет опознать своего профессора? Он же не ты, первокурсник, с не обсохшим молоком на губах. Возмущению Рона не было предела, такого он от Гермионы не ожидал и даже не сразу нашелся, что ответить. Пока он собирался с мыслями, пытаясь придумать в ответ обидную колкость, Гарри не желая конфликта между его лучшими друзьями, громче чем до этого и гораздо выразительней продолжил чтение: — Станешь тут неподвижной — целый день просидеть на кирпичной стене, — парировала профессор МакГонагалл. — Целый день? В то время как вы могла праздновать с другими? По пути сюда я стал свидетелем, как минимум, дюжины вечеринок и гулянок. Профессор МакГонагалл рассерженно фыркнула. — Как он не понимает, что Её долг зовёт! — изо всех сил стараясь сыграть сочувствие, патриотически воскликнул Фрэд. — О, да, действительно, все празднуют, — недовольно произнесла она. — Казалось бы, им следовало быть немного поосторожней. Но нет — даже маглы заметили, что что-то происходит. Они говорили об этом в новостях. — Она резко кивнула головой в сторону тёмного окна, за которым находилась гостиная Дурслей. — Я слышала. Стаи сов… падающие звёзды… Что ж, они ведь не полные идиоты. Они просто обязаны были что-то заметить… — Да? А я думал полные, — хмыкнул Фред. — Не в обиде, Гермиона, — подмигнул он девушке. — …Подумать только — звездопад в Кенте! Не сомневаюсь, что это дело рук Дедалуса Дингла. Он никогда не отличался особым умом. — Не их обвинять, — мягко ответил Дамблдор. — За последние одиннадцать лет у нас было слишком мало поводов для веселья. — Гарри, — тихо начала Полумна, — насколько я поняла это из-за тебя все празднуют. Из-за твоей, так сказать победы… тогда… когда ты был маленьким. — Я уже понял… что это восемьдесят первый год… — тихо ответил Гарри. — Знаю. — В голосе профессор МакГонагалл появилось раздражение. — Но это не оправдывает тех, кто потерял голову… — Вот-вот, я тоже так считаю, — важно вставила Гермиона. — …Наши люди себя ведут абсолютно безрассудно. Они появляются на улицах среди бела дня, собираются толпами, обмениваются слухами. И при этом им даже не приходит в голову одеться, как маглы. — И опозорить честь волшебника? — скривился Малфой, глядя на Гермиону. Она искоса взглянула на Дамблдора своими колючими глазами, словно надеясь, что он скажет что-то в ответ, но Дамблдор молчал, И она продолжила: — Будет просто превосходно, если в тот самый день, когда Вы-Знаете-Кто наконец исчез, маглы узнают о нашем существовании… — Вот было бы здорово! — попытался рассмешить всех Фрэд, но снова неудачно, никто даже не улыбнулся, а продолжали смотреть на Гарри, ожидая продолжения чтения. Бедный Уизли обречённо взглянул на своего близнеца, который тоже даже не улыбнулся и подумал, что это у него шутки неудачные, а значит он стареет, ведь у его брата по-любому должно быть чувство юмора… — …Кстати, я надеюсь, что он на самом деле исчез, это ведь так, Дамблдор? — Могу с уверенность, которая прошла проверку временем, заявить, что это так, — сказал Джордж. — Вполне очевидно, что это так, — ответил тот. — Так что это действительно праздничный день. Не хотите ли лимонную дольку? — Что? — Засахаренную лимонную дольку. Это такие сладости, которые едят маглы, — лично мне они очень нравятся. — Кто, сладости или маглы? — спросил с наигранным недоумением Фрэд. — Нет, благодарю вас. — Голос профессора МакГонагалл был очень холоден, словно ей совсем не казалось, что сейчас подходящее время для поедания лимонных долек. — Естественно, — усмехнулся Джордж, — она тут о серьёзных вещах говорит, а ей в ответ: «На-ка конфетку, деточка, откушай сладенького». — И Кто?! — с притворным ужасом подхватил Фрэд. — Директор школы, в которой она преподаёт! — Итак, я остановилась на том, что даже если Вы-Знаете-Кто действительно исчез… — Мой дорогой профессор, мне кажется, что вы достаточно разумны, чтобы называть его по имени. Это полная ерунда — Вы-Знаете-Кто, Вы-Не-Знаете-Кто… Одиннадцать лет я пытаюсь убедить людей, что они не должны бояться произносить его имя — Волан-де-Морт. Малфой презрительно скривился и отвернулся от читающего Гарри, Джинни вздрогнула и поспешила опустить глаза, а Гермиона же быстро обвела всех присутствующих взглядом. Профессор МакГонагалл вздрогнула, но Дамблдор, поглощенный необходимостью разлепить две слипшиеся лимонные дольки, похоже, этого не заметил. — На мой взгляд возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта. Гермиона вновь быстро посмотрела всем присутствующим в лица — наблюдая за реакцией. — Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся. — Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне не подвластны. Близнецы лукаво переглянулись, Фрэд начал: — Ты не думаешь, Фордж, что они… — …флиртуют, — закончил Джордж. — Да, я тоже так думаю, Дред. Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы. — Естественно, благородством прикрыться легко, — сказал Драко, и хотел ещё что-то добавить, но почувствовав на себе жгучие взгляды, всех находящихся в комнате юных волшебников, осёкся. — Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые ушные затычки. Все дружно рассмеялись, даже Малфой не сдержал презрительной, но улыбки. Взгляд профессора МакГонагалл уткнулся в Альбуса Дамблдора. — А по сравнению с теми слухами, которые курсируют взад и вперёд, стаи сов — это просто ничто. Вы знаете, о чём все говорят? Они гадают, почему он исчез? Гадают, что же наконец смогло его остановить? Впечатление было такое, что профессор МакГонагалл наконец заговорила о том, что беспокоит её больше всего, о том, что ей так хотелось обсудить, о том, ради чего она просидела целый день как изваяние на холодной каменной стене. И буравящий взгляд, которым она смотрела на Дамблдора, только подтверждал это. Было очевидно: не смотря на то что она знает, о чём говорят все вокруг, она не поверит в это, пока Дамблдор не скажет ей, что это правда. Однако Дамблдор, увлёкшийся лимонными дольками, с ответом не торопился. — Говорят, — настойчиво продолжила профессор МакГонагалл, — говорят, что прошлой ночью Волан-де-Морт появился в Годриковой Впадине. Что он появился там из-за Поттеров. Если верить слухам, то Лили и Джеймс Поттеры… То они… Они мертвы… Интонация голоса Гарри при чтении стала удивительно безэмоциональной. Было слышно и видно, что ему не хочется читать этот момент, что он чисто механически, чтобы не расстраивать друзей, пробегает глазами текст, воспроизводя его в слова. — Обычно слухи врут, — хотела подбодрить Гарри Джинни, но только после того, как сказала поняла, что попала «пальцем в небо». Дамблдор склонил голову, и профессор МакГонагалл судорожно втянула воздух. — Лили и Джеймс… Не может быть… Я так не хотела в это верить… О, Альбус… Дамблдор протянул руку и коснулся её плеча. — Я понимаю… — с горечью произнёс он. — Я очень хорошо вас понимаю. Когда профессор МакГонагалл снова заговорила, голос её дрожал: — И это ещё не всё. Говорят, что он пытался убить сына Поттеров, Гарри. Но не смог. Он не смог убить этого маленького мальчика. Никто не знает почему, никто не знает, как такое могло произойти. Но говорят, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри Поттера, его силы вдруг иссякли — и именно поэтому он исчез. Дамблдор мрачно кивнул. — Это… это правда? — запинаясь, спросила профессор МакГонагалл. — После всего, что он сделал… После того, как он убил стольких из нас… он не смог убить маленького мальчика? Это поразительно… Если вспомнить, сколько раз его пытались остановить… Какие меры для этого предпринимались… Но каким чудом Гарри удалось выжить? — Мы можем лишь предполагать, — ответил Дамблдор. — Возможно, мы так никогда и не узнаем правды. Профессор МакГонагалл достала из кармана кружевной носовой платок и принялась вытирать слёзы под очками. Дамблдор шумно втянул воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелочек, но не было цифр — вместо цифр там были маленькие планеты, при этом они не стояли на месте, а безостановочно вращались по кругу, однако Дамблдор прекрасно понимал, что именно показывают часы… — По-моему это все нормальные волшебники должны понимать, — хмыкнул Малфой. …потому что он засунул их обратно в карман и произнёс: — Хагрид задерживается. Кстати, я полагаю, именно он сказал вам, что я буду здесь? — Да, подтвердила профессор МакГонагалл. — Но, я полагаю, вы не скажете мне, почему вы оказались именно здесь? — Я здесь, чтобы отдать Гарри его тёте и дяде. Они — единственные родственники, которые у него остались. — Неужели вы… Неужели вы имеете ввиду тех, кто здесь живёт?! — вскрикнула профессор МакГонагалл, вскакивая на ноги и тыча пальцем в сторону дома номер четыре. — Фи, какие манеры, — наигранно сморщил нос Фрэд. — Дамблдор, вы этого не сделаете. Я наблюдала за ними целый день. Вы не найдёте другой парочки, которая была бы столь непохожа на нас. И у них есть сын — я видела, как мать везла его в коляске, а он пинал её ногами и орал, требуя, чтобы ему купили конфету. И вы хотите, чтобы Гарри Поттер оказался здесь?! — Для него это лучшее место, — твёрдо ответил Дамблдор. — Когда он повзрослеет, его тётя и дядя смогут ему всё рассказать. Я написал им письмо. — Письмо?! — очень тихо переспросила профессор МакГонагалл, садясь обратно на забор. — Помилуйте, Дамблдор, неужели вы на самом деле думаете, что сможете объяснить в письме всё, что случилось? Эти люди никогда не поймут Гарри! Он станет знаменитостью, даже легендой — я не удивлюсь, если сегодняшний день войдёт в историю, как день Гарри Поттера! О нём напишут книги, каждый ребёнок в мире будет знать его имя! — О, оказывается профессор МакГонагалл не хуже профессора Трелони! — удивился Фрэд. — Совершенно верно, — согласился Дамблдор, очень серьёзно глядя на профессора поверх своих затемнённых очков. — И этого будет достаточно для того, чтобы вскружить голову любому мальчику: стать знаменитым прежде, чем научиться ходить и говорить! Он даже не будет помнить, что именно его прославило! Неужели вы не видите, насколько лучше для него самого, если он будет жить здесь, далеко от нашего мира, до тех пор, пока не вырастет и будет в состоянии справиться со своей славой. - Ну-ну, - хмыкнул Гарри. Профессор МакГонагалл поспешно открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но, передумав, сделала глубокий вдох и перевела дыхание. — Да… Да, конечно же вы правы. Но скажите, Дамблдор, как мальчик попадёт сюда? Она внимательно оглядела его мантию, словно ей пришло в голову, что он под ней прячет Гарри. — Его принесёт Хагрид. — Вы думаете, это… Вы думаете, это разумно — доверить Хагриду столь ответственно задание? — Я бы доверил ему свою жизнь, — просто ответил Дамблдор. — Я не ставлю под сомнения его преданность вам, — неохотно выдавила профессор МакГонагалл. — Но вы ведь не стане отрицать, что он небрежен и легкомысленен. Он… Что это там? Ночную тишину нарушили приглушенные раскаты грома. Их звук становился всё громче. Дамблдор и МакГонагалл стали вглядываться в тёмную улицу в поисках приближающегося света фар. А когда они наконец догадались поднять головы, сверху послышался рёв, и с неба свалился огромный мопед. Он приземлился на Тисовой улице прямо перед ними. — Во, Хагрид даёт! — восхищенно воскликнул Джордж. — Хотел бы я прокатиться на таком «мопедике»! — поддержал его Фрэд. — Гарри, ты помнишь свою поездку? — Вообще, что ли? — Крутанул пальцем у виска Рон. — Ему тогда ещё и года не было. — Припоминаю-припоминаю, — задумчиво наморщил лоб Гарри. — Давно это было… Все удивлённо на него возрились. Сам же Гарри не смог долго сохранить серьёзную мину, и покатился от хохота, практически все охотно поддержали его. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нём человек был ещё больше. Он был почти вдвое выше обычного мужчины и по меньшей мере в пять раз шире. Попросту говоря, он был непозволительно велик, и к тому же имел довольно дикий вид спутанная борода и заросли чёрных волос практически полностью скрывали его лицо. Его ладони были размером с крышки от мусорных баков, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с маленьких дельфинов. Его гигантские мускулистые руки прижимали к груди свёрток из одеял. — Ну наконец-то, Хагрид. — В голосе Дамблдора явственным образом слышалось облегчение. — Естественно — облегчение, странно, как он тебя не потерял по дороге, Гарри. Не удивлюсь, ели там дальше будет написано, что ты помещался у него в ладони, — сказала Гермиона. — Я, кстати, эту историю ни разу ни от кого не слышал, почему Хагрид мне не рассказал?.. — задумчиво, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо, проговорил Гарри. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У молодого Сириуса Блэка… Голос Гарри прервался. — А насчёт ребёнка — я привёз его, сэр. — Всё прошло спокойно? — Да не очень, сэр, от дома, считайте, камня на камне не осталось. — Естественно, такие-то события там бушевали. Странно, что там даже упоминание о доме осталось… — мрачно сказал Фрэд. — Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать ребёнка, прежде чем они нагрянули туда. Он заснул, когда мы летели над Бристолем. — Уничтожил… ммм… самого сильного волшебника всех времён и народов, летит по небу на ревущем мопеде с «Хагридом!» в сопровождении, и преспокойно спит?! Гарри, я в очередной раз тебе удивляюсь, — веселился Фрэд. — Мне от роду было пару месяцев, — сделал рожицу Гарри, и, махнув на одного из близнецов Уизли рукой, продолжил чтение: Дамблдор и профессор МакГонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче трепья, лежал маленький спящий мальчик. На лбу, чуть пониже хохолка иссиня-чёрных волос, был виден странный порез, похожий на молнию. — Воть! — Заметив краем глаза, как все сидящие за столом невольно посмотрели на его лоб, Гарри приподнял чёлку рукой, продемонстрировав описываемый в книге у маленького мальчика шрам. Они были идентичны. Малфой скривился, и, практически сразу, отвернулся. — Значит, именно сюда, — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — подтвердил Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже ели бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подзёмки. — А если подзёмку будут перестраивать?! — торжествующе, как будто поймал своего неприятеля на «горячем», воскликнул Фрэд. Ему никто не ответил, Гарри продолжил чтение: — Ну, Хагрид, давай ребёнка сюда, пора покончить со всем этим. Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к дому Дурслей. — Могу я… Могу я попрощаться с ним, сэр? — спросил Хагрид. — Он склонился над мальчиком, заслоняя его от остальных своей кудлатой головой, и поцеловал ребёнка очень колючим из-за обилием волос поцелуем. Малфой скривился. А затем вдруг завыл, как раненная собака. — Т-с-с-с, — прошипела профессор МакГонагалл. — Ты разбудишь маглов! — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, покрытый грязными пятнами, и пряча в нём лицо. Малфой скривился ещё сильнее, чем в предыдущий раз, а Гермиона осуждающе покачала головой. — Но я п-п-просто не могу этого вынести. Лили и Джеймс умерли, а малыш Гарри, бедняжка, теперь будет жить у маглов… Гарри вздохнул и перелистнул страницу. — Да, да, это всё очень печально, Хагрид, но возьми себя в руки, иначе нас обнаружат, — прошептала профессор МакГонагалл, робко поглаживая Хагрида по плечу. А Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошел к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидающей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток — плечи Хагрида сотрясались, профессор МакГонагалл яростно моргала глазами, а сияние, всегда исходившее от глаз Дамблдора, сейчас померкло. — Там много ещё этих сентиментально-слезливых моментов? — скривился Драко. — Что ж, — произнёс на прощанье Дамблдор. — Вот и всё. Больше нам здесь делать нечего. Нам лучше уйти и присоединиться к празднующим. — Ага, — сдавленным голосом согласился Хагрид. — Я это… я, пожалуй, верну Сириусу Блэку его мопед. Доброй вам ночи, профессор МакГонагалл, и вам, профессор Дамблдор. Смахнув катящиеся из глаз слёзы рукавом куртки, Хагрид вскочил в седло мопеда, резким движение завёл мотор, с рёвом поднялся в небо и исчез в ночи. — Надеюсь увидеть вас в самое ближайшее время, профессор МакГонагалл, — произнёс Дамблдор и склонил голову. Профессор МакГонагалл лишь высморкалась. — Обалдеть, Гарри, ты ухитрился довести до слёз непробиваемую МакГонагалл, да и Хагрида тоже! — усмехнулся Джордж. Дамблдор повернулся и пошел вниз по улице. На углу он остановился и вытащил из кармана свою серебряную зажигалку. Он щёлкнул ею всего один раз, и двенадцать фонарей загорелись как ни в чём не бывало, так что вся Тисовая улица осветилась оранжевым светом. В этом свете Дамблдор заметил полосатую кошку, заворачивающую за угол на другом конце улицы. А потом посмотрел на свёрток, лежащий на пороге дома номер четыре. — Удачи тебе, Гарри, — прошептал он, повернулся на каблуках и исчез, шурша мантией. Ветер, налетевший ни Тисовую улицу, шевелил аккуратно подстриженные кусты, ухоженная улица тихо спала под чернильным небом, и казалось, что если где-то могут происходить загадочные вещи, то уж никак не здесь. Гарри Поттер ворочался во сне в своих одеялах. — Подождите, они что оставили ребёнка одного? Оставили малыша несколько месяцев отроду на крыльце чужого дома?! — Гермиона была в замешательстве, она не поняла поступка совершенного её нынешними учителями. Замешательство очень быстро превратилось в яростное возмущение. — Ну, допустим, не чужого дома, а дома его дяди. И тем более, ты сама слышала, что этого для его же блага, чтобы он не вырос самодовольным и беспринципным… как некоторые… — Рон под конец своего монолога перевёл взгляд на Драко, тот ожидая подобного и не желая нарываться на конфликт, видно недавно сказанные слова близнецов Уизли всё ещё сидели в его голове, заранее отвернулся, сделав вид, что его не касаются «глупые предположения Рона», и что он не намерен даже одаривать этого рыжего Уизли взглядом. — Всё равно не понимаю, — сделала вид, что не заметила ничего кроме ответа на свой наполовину риторический вопрос Гермиона. — Как так можно? Сначала все «пускали слезу», а потом бросили его, лишь с небольшим письмецом, на пороге… Хоть бы позвонили в дверь, ради такого дела можно и разбудить «родственичков». Усмехнувшись на такую заботу за его дальнейшую судьбу, Гарри продолжил чтение: Маленькая ручка нащупала письмо и стиснула его. Он продолжал спать, не зная о том, что он особенный, о том, что стал знаменитостью. Не зная, что через несколько часов он проснётся от крика миссис Дурсль, которая перед приходом молочника откроет дверь, чтобы выставить за неё пустые молочные бутылки. Не зная о том, что следующие несколько недель кузен Дадли будет щипать его и тыкать — да и несколько последующих лет тоже… И ещё он не знал, что в то время, пока он спал, люди, тайно или открыто собравшиеся по всей стране, чтоб отметить праздник, произносили шепотом или во весь голос: — За Гарри Поттера — за мальчика, который выжил! Пауза без видимой на то причины затянувшаяся на несколько секунд, заставила Рона нетерпеливо заглянуть Гарри через плечо. — Ура, глава закончена, теперь я читаю! — радостно воскликнул Рон, забирая у Гарри книжку. — Почему это ты?! — с возмущением и пытаясь отобрать у Уизли книжку, провозгласила Гермиона. — Может это я буду читать следующую главу. — Почему ты?! Гарри, скажи ей, — из последних сил отбиваясь от Гермионы, верещал Рон. — Отдай! — тихо оказавшись позади Рона и поднырнув у него под рукой, ухитрилась выхватить книжку Джинни. — Я буду читать, — показала младшая сестра ему язык. — Ты не умеешь! — первое, что пришло в голову, ляпнул Рон, краснея от злости и негодования. — Умею, — усмехнулась Джинни, отпрыгнув подальше о буйствовавшего брата, и прямо стоя, чтобы можно было убежать если попытаются отобрать книгу, начала чтение: — Глава вторая. Исчезнувшее стекло. — Осмотревшись и поняв, что книжку у неё не собирается никто отбирать, а Рона придавил к стулу один из близнецов, решив помочь младшей сестрёнке, Джинни спокойно села на своё место, и, переведя дыхание, начала читать главу, копируя практически металлический и беспристрастный голос диктора, которым читал Гарри.