Живым я Вам не достанусь...: Пешка

Я совершенно не помнил, каким образом меня забирали с Арены и как именно я оказался в уютном номере для победителя. Я выжил, но чувства радости не было. Я ненавидел себя. Сам не понимал, как все произошло, но ненавидел. День прошел мимо меня, а завтра ждало интервью с Цезарем. Я не готовился. Мне было плевать на все. Абсолютно на все. Я стоял на балконе и наблюдал за тем, как на небе медленно появляются звезды. А мне хотелось исчезнуть. Пропасть. Кануть во тьму. Руки дрожали, а в длинных пальцах медленно тлела последняя сигарета. Сам не знаю, что на меня нашло, но я уже достаточно долгое время смотрел вниз и портил легкие никотином. Это не помогало, но я уже просто не мог остановиться. Мысли грызли меня изнутри, а на душе было так пусто, что, казалось, совсем скоро от меня ничего не останется. Только пустая оболочка, которая не имеет желания жить. - Я должен был умереть сам… - наконец-то прошептал я, понимая, что никто меня не услышит и ничего уже не поменять. Окурок медленно выпал из моих пальцев. «Но Алекс…. Ты нужен мне», - голос матери очень громко звучал у меня в голове, но я и не пытался заглушить его другими звуками. - Я убил ни в чем не виновную девочку…. – шептал я, смотря на свои дрожащие руки. – Я своими руками лишил жизни человека…. Она могла бы прожить долгую счастливую жизнь, - я даже не осознавал, что говорю это все вслух. Мне так хотелось отрубить себе руки. Я ненавидел себя. Смотрел на свою ладонь и понимал, что именно в ней я держал ножик, покрытый смертоносным ядом. - Она умерла у меня на руках…. Хватаясь за меня, как за своего спасителя… - шептал я, продолжая пялиться на свои ладони. – Спасителя, черт возьми! – не удержавшись, буквально прокричал я в темноту. «Алекс…. Не кори себя», - голос в голове явно пытался меня успокоить. - Как? Как я могу это сделать?! – я кричал, свалившись на колени. – Я убил девочку, которой бы еще жить да жить! «Алекс…. Ты тоже должен жить», - раздавался в голове голос матери, но я пытался не слушать его. - Это не оправдывает меня, - теперь я уже шептал, смотря в пол. – Я всегда был пешкой. Сначала в руках отца, который помыкал мной до самого своего ухода из семьи. Потом, по его же вине, я должен был тренироваться. Готовиться к этой бойне. И даже на Арене я был пешкой…. Я убил маленькую девочку по прихоти распорядителей этих чертовых Игр! – я опять сорвался на крик. – И на вечернем интервью я только докажу то, что я снова стал пешкой. Пешкой Капитолия!

*****

Последующие несколько часов прошли, словно в тумане. Утром ко мне пришел стилист с командой помощников и каким-то образом смогли поднять меня с пола. Не знаю, что они со мной творили, но мне было совершенно наплевать. Я был в себе и не собирался говорить. Хотя бы сейчас. Некоторое время. - Я понимаю, что мне ты вряд ли ответишь, но на интервью постарайся быть более разговорчивым, - сказал мне Марк перед самым началом очередной каторги. Я лишь фыркнул и спокойно вышел на сцену. Меня встречал шквал аплодисментов, кто-то даже выкрикивал что-то на подобии: «Алекс, я люблю тебя!». Но вот мне это не надо было. - Встречайте, победитель 93 Голодных Игр – Алекс Никерсон! – как всегда жизнерадостно представил меня Цезарь. – Присаживайся, Алекс. Я сел на кресло, откинувшись на его спинку, и подумал о том, как жаль, что на сцене нельзя закурить. - Какова на вкус победа, Алекс? – спросил Цезарь, улыбаясь мне. В зале наступила тишина. Все ожидали моего жизнерадостного ответа о том, как я счастлив, что остался жив. Но его не последовало. - Противная, - коротко ответил я, прикрыв глаза. - Что ты? – спросил Цезарь, и я просто чувствовал тысячи удивленных взглядов, направленных на меня. – Неужели ты не рад тому, что выжил? - А чему радоваться, когда ты – убийца? – как можно обыденней спросил я. Мне было наплевать. Пусть думают, что хотят. Да, я сам подписал себе соглашение на роль пешки. Но что мешает мне при этом быть таким, какой я есть? Если им что-то не нравится – пусть убьют меня. Деньги я уже получил. Мать обеспечена необходимыми лекарствами и на жизнь ей тоже хватит. Что еще мне надо? - Алекс-Алекс, - цокнул языком Цезарь. – Но согласись, эти Игры были самыми интересными за последнее время. Я понимал, что Цезарь пытается разговорить меня, но даже с его умениями это выходило не особо хорошо. - Не спорю, - коротко ответил я, наконец-то открыв глаза. Я понимал, что интерес зрителей к моей особе угасает, но это уже меня не интересовало. Это не интервью перед Игрой. Так что притворяться, чтобы всем понравится, смысла не было. Наконец-то. - А как ты воспринял тот факт, что твои товарищи – родственники? – на этот раз Цезарь задел зияющую рану в моей груди. Я посмотрел на него, чувствуя, как нарастает злость. - Цезарь, - размеренным голосом начал я, - давай мы упустим эту тему. Мужчина несколько секунд внимательно смотрел на меня, а после просто кивнул. - Тогда другой вопрос – о чем ты подумал, когда очнулся? – спросил ведущий, легко переведя тему разговора. На этот вопрос ответить было проще. - Хмммм…. - я задумался. – «Я умер?». Да. Именно такая мысль сразу же посетила меня, как только я открыл глаза. - А действие Итании тебя не удивило? – казалось, у Цезаря в запасе еще сотни вопросов, а мне хотелось быстрее закончить все это. - Удивило. Но почему-то мне показалось, что девушка без ума от меня, - честно сказал я, не сдержав усмешки. В зале послышался смех, но я даже не посмотрел на зрителей. Я вообще не знал куда смотрю. Просто не видел ничего вокруг. - Еще бы, от тебя не одна девушка без ума, - засмеялся Цезарь, надеясь сохранить легкую атмосферу вокруг. Но у него бы это не получилось. Не со мной. - Даже учитывая то, что я собственными руками убил маленькую девочку? – я пытался спросить это безразличным тоном, но вот внутри опять все сжалось, и я в любую секунду мог сорваться на крик. Вокруг вновь повисла тишина. Казалось, что будь стены вокруг картонными, я услышал бы гул машин на улицах. Если, конечно, остались те, кто не пришел на это чертовое интервью. Я с каким-то триумфом отметил, что Цезарь чуток напрягся, не зная как разрулить получившуюся ситуацию. Пауза затягивалась, но у меня не было желания ее прерывать. Поэтому я просто смотрел в одну точку. - Что ж…. – после длительного молчания начал Цезарь, - тогда последний вопрос. Я наконец-то посмотрел на собеседника, слегка удивленный тем, что он решил так быстро отпустить меня. - Что ты собираешься делать, когда станешь ментором? – спросил ведущий, внимательно посмотрев мне в глаза. На некоторое время я буквально завис, обдумывая, что будет в этой ситуации. Это было сложно. И врагу бы не пожелал такой участи. Хотя, не стоит сравнивать это с тем, что происходит на Арене. Спустя пару минут я сделал глубокий вдох и наконец-то сказал: - Если я стану ментором, то сделаю все, чтобы мои трибуты никогда не испытали на себе того, что и я. Такая ситуация ни за что не повториться. Я сделаю все для этого. - Что ж, твои слова воодушевляют, - сказал Цезарь, вновь лучезарно улыбнувшись. – С нами был победитель 93 Голодных Игр – Алекс Никерсон! – в последний раз сказал Цезарь, после того, как поднялся со своего места. Я встал с кресла и отвесил поклон. - Всего доброго, - коротко попрощался со зрителями я. И наконец-то отправился во тьму своих собственных мыслей.