Королева термитов

      Как и настроение короля, природа может быть очень обманчива. Ещё вчера днём невозможно было долго смотреть не прищурившись, а сегодня небо спрятали грязные тучи, не желающие поделиться с миром и крохотным лучиком света. Вихри гуляли по коврам пальчатового свинороя, заставляя обширные поля «дрожать». Стадные звери ютились друг с другом и утешали своих детёнышей, перепуганных свистом ветра. Обезьяны укрылись в убежищах, но стоило сверкнуть молниям, и молодые мартышки кричали и прыгали в весёлом испуге, заглушая редкие раскаты грома. Акации обеспокоенно размахивали ветвями, но как всегда гордо и невозмутимо стояли баобабы, которые за свою многовековую жизнь успели узнать все капризы великой саванны.       Сначала Зира решила, что её вновь обманывает странное видение, но незнакомого льва, свободно гуляющего по земле её прайда, видели и остальные львицы. Раньше, чем они забеспокоились, Зубери вышел ему навстречу. Читемо и Эмека не спешили присоединиться. — Чужак всего один. К тому же его противник — сам король, — пояснил Эмека. Читемо поддакивал ему и чесал спину о ближайший камень. — У бродяги ни единого шанса.       Зира украдкой смотрела на Зубери. Твёрдая, но плавная походка льва заставляла перекатываться сильные мышцы под его светлой шкурой, а в багряных глазах поселился тихий восторг ожидания. Казалось, всё окружающее пространство было взволнованно — от низко летающих ткачиков, до трясущихся травинок и даже неподвижных булыжников. И только король предвкушал веселье. — Интересно, о чем они говорят? — спросила Кетура, наблюдающая издалека за двумя львами, как и остальной прайд. — Вряд ли желают друг другу удачного дня… — вздохнула Нукрума.       Зира подкрадывалась ближе, чтобы лучше разглядеть львов. Странно, что Зубери вообще слушал этого незнакомца… Разве он уже не должен был атаковать? До неё слабо доносились обрывки фраз: «они придут», «убил вожака», «месть» и ещё пара незаконченных слов. Что бы это могло значить?       Чужак задал вопрос. Он выглядел самоуверенно, как будто ожидал, что Зубери сдастся без боя, а незнакомец займёт его место. Какой дурак… Ответ короля не заставил себя долго ждать: замерев лишь на несколько секунд, лев наносит такой молниеносный удар, что Зира дёрнулась от неожиданности. Это немного сбило спесь с чужака, но он и не думал отступать и поспешил ответить. Он ещё не знал, что Зубери только разогревался, что этот удар, от которого посыпались искры из глаз — лишь шлепок для раззадоривания соперника, и что решись он отступить — его уже никто и никуда не собирался отпускать. Потому что у Зубери на него другие планы.       Мощные тела сцепились в бою, пугающем настолько, что вся находящаяся неподалеку живность пустилась наутёк. Два разных рыка раздавались на мили вокруг и будоражили каждую птицу, даже нашедшую хорошую ветку для отдыха. Во все стороны разлетались окровавленные клоки шерсти. Интервал между глухими ударами жилистых лап сокращался. Поднявшийся в воздух песок и шерсть прилипали к свежим ранам.       Поверженный противник бездыханно лежал на земле. Запыхавшийся король любовался результатом своей борьбы. Ещё совсем недавно грозный незнакомец расхаживал по землям прайда, а теперь он неподвижно собирает оседающую пыль, пока вокруг начинают роиться мухи. Они садятся на большое тело, изучая лапками и хоботками свежие кровоподтёки.       При всём страхе и ненависти, что Зира испытывала к отцу, львица просто не могла отрицать, что король безупречно выполняет свою главную функцию — защиту земель от захватчиков. Она ничего не могла поделать с восхищением, тихо зарождающимся в ней всякий раз, когда Зубери побеждает. — Ну? Что я говорил? — Эмека подошёл к наблюдающим львицам. — Теперь идите и принесите нам поесть, не на что тут больше смотреть.       Львицы покорно спускались со скал. Нукрума показала Эмеке язык, когда тот отвернулся. — Три голодных самца в прайде, а они прохлаждаются…       Зира подходила к прайду, чтобы возглавить очередную охоту и всё ещё оглядывалась на Зубери, который куда-то оттаскивал труп. — Нет, голодных будет только двое… — Что ты там бормочешь? — обратился к Зире Эмека. — Ничего. Еда скоро будет. «И когда они уже набьют свои бездонные брюха?» — с грустью думал Нука, провожая свою невесту на охоту.       Из-за непрекращающегося обжорства вожаков им никак не дают побыть вместе. Он добывал себе пищу самостоятельно, отлавливая небольших животных, чтобы не обременять львиц и старался принести что-то для Кетуры. Такой опыт обязательно должен пригодиться молодому льву, который ещё не обзавёлся прайдом.

***

      Львицы Зубери обычно устраивались вокруг старейшего здесь баобаба — необъятного пузатого дерева, отбрасывающего гигантскую тень. Но сегодня им хотелось укрыться в небольшой скальной пещере. Не беда, что там было темно — львы отлично видят в темноте, а вот сырость не очень им приятна. Но место вполне сойдёт, чтобы переждать бушующий ветер снаружи.       Маленьким львятам, похоже, было всё равно, где резвиться. Пятнистые шалуны даже здесь находили увлекательные занятия — объявляли охоту за кисточкой хвоста Эмеки или пробовали уши Читемо на вкус. — Его величество хочет тебя видеть.       Зира вылизывалась после обеда когда Монифа, одна из её сестёр по прайду, вошла в убежище и обратилась к ней. — Мне пойти с тобой? — спросил Нука. — Король хочет видеть её одну, — невозмутимо ответила львица, опередив Зиру. — Он ждёт у водопоя. — Не волнуйся, брат. Он уже насытился.       Львицы провожали дочь короля вопросительными взглядами. Они не помнят, чтобы Зубри присутствовал на сегодняшнем обеде. В отверстия между камнями пещеры проскальзывали вспышки света от молний.

***

      Молодой лев умирал. Он голодал уже так долго, что из-за облезлой гривы его едва ли можно было издалека отличить от худощавой самки. Рядом спал его друг, выглядящий не менее жалко. Они росли вместе. Вместе сосали молоко у одних и тех же львиц, вместе играли, боролись, лазали по деревьям и дразнили львят-девчонок, вместе ушли из родного прайда, когда стали одним присутствием нервировать своего короля. А чуть ранее они готовы были убить друг друга за крохотного суриката, которого нарыли в яме неподалёку. Схватка была настолько ожесточённой и продолжительной, насколько позволяли их истощённые тела с выступающими костями, обтянутыми шкурой.       Тусклые впалые глаза красного цвета жалобно смотрели, как соперник давился зверьком, едва успевая хрустеть его мелкими косточками, и чуть слышно стонал от недолгого удовольствия, вызванного ощущением мяса во рту. — Цари зверей, — с иронией прокомментировал это зрелище проигравший и тихо, хрипло посмеялся, вкладывая в свой смех последние крохи жизненной силы.       Теперь ему было не до смеха. Его тощие лапы отказали. Наверное, его друг уже умер. Чтобы проверить дыхание льва, нужно было повернуться к нему, на это не было сил. Но кажется, он ещё мог слышать чужие слабые вздохи. А может, это обманчивый горячий ветер решил поиздеваться напоследок. Они умирали под палящим солнцем, а птицы выжидающе кружили над ними. Это были два чересчур вежливых грифа. — После вас, — предлагал один другому сделать первый щипок. — Нет, ну что вы, только после вас. — О, душенька, я настаиваю… — Не стоит, милый друг. Полагаю, сегодня мы с вами оба хорошенько отобедаем…       Лев смотрел на них не в силах пошевелиться. — Эй, я ведь ещё не умер. Имейте совесть… — едва слышно обратился красноглазый к грифам, но те только продолжали обмениваться любезностями.       Запах гари отвлёк его от птиц, и он сделал усилие, чтобы повернуть голову. Вдали лев увидел огонь. Он знал, как выглядит пламя ещё с детства, когда молния ударила в дерево, у подножья которого любил проводить время его родной прайд, и оно загорелось. Но этот огонь не был таким хаотичным. Он кем-то приручён, не выходил за пределы небольшого круга. А рядом плясали странные создания — высокие прямоходящие лысые обезьяны. Их кожа, чёрная как остывшие угли, была причудливо расписана странными белыми узорами. Лев слышал ритмичные удары барабанов. Воздух вокруг юркого пламени дрожал, искажая пространство, а обезьяны плясали под заданный ритм в густом сером дыму и что-то пели хором на своём непонятном языке, вертикально размахивая длинными острыми палками.       Завораживающее зрелище и странная музыка, вводящая в транс, настолько поглотили красноглазого, что он даже не почувствовал тяжести садящегося на него грифа. Он был не здесь, не под жестоким солнцем в компании уродливых птиц. Он был в племени чёрных обезьян, танцующих вокруг огня, и ожидал появления зловещих духов, которых они так шумно прославляли. Из губ и носов обезьян торчали белые кости. Черепа, по форме напоминавшие их собственные головы, служили для них украшением. На некоторых были чужие деревянные лица.       Пара обезьян, крупные самцы, сражались друг с другом большими палками, пока окружившие их сородичи выкрикивали что-то, синхронно махали палками вверх и вниз, ударяя концы о выжженную землю. Один из бойцов упал на колени без сил, а соперник проткнул его палкой насквозь, вызвав бурную радость остальных. Победитель взял блестящий клык, привязанный к его поясу и наклонился к всё ещё дергающемуся побеждённому. Этим клыком он отделил большой кусок от его лица и с удовольствием отправил себе в рот. Всё это сопровождалось восторженными возгласами его сородичей. Каннибал выпрямился и возвёл взор к небесам с поднятыми руками, в одной из которой он всё ещё держал палку. Кровь убитого стекала с неё и капала ему на лицо. Победитель что-то кричал вверх. От сильного чёрного тела исходила бешеная энергия, каждый его объёмный мускул был ей наполнен. А лицо исказило наслаждение вкусом убитого соперника. Он весь был пропитан мощью, которую отвоевал в борьбе.       Красноглазый лев тоже ощутил прилив сил, исходящий от обезьяны. Но ему было мало. Нужно ещё. Он развернулся к своему другу и жадно вонзил челюсти в его плоть. Оба грифа испуганно отлетели от него и продолжали быстро порхать вокруг, крича в панике и разбрасывая перья. Сегодня этот лев не умрёт.

***

      Ветер немного успокоился и лишь слегка развевал густую гриву короля, отдыхающего у реки. Лев мирно наблюдал за крокодилами, иногда подёргивая ушами, в которые лезли надоедливые мухи и хлестал себя массивным хвостом, чтобы защититься от слепней, нацеленных на свежие раны. Хоть он и зализал их, некоторые продолжали кровоточить. Зира осторожно приближалась к нему сзади, но не решалась подходить слишком близко. — Ты звал меня, отец?       Зубери увлечённо смотрел, как крохотный полосатый бегунок бесстрашно что-то клевал в раскрытой пасти крокодила. Водная гладь вокруг рептилий покрывалась трясущимися морщинками. Лев обратился к дочери с почти детским восторгом, привлекая её внимание к необычному симбиозу. — Ты посмотри… И не боится!       Львица оставалась в стороне, переводя недоверчивый взгляд с отца на крокодила, пока низкий смех вибрациями проходил сквозь неё. — Я все никак не мог застать мою невестку. Хотел поздравить с помолвкой обоих…       Зира обратила к отцу умоляющий взгляд. — Не трогай ее… — жалобно сорвалось с её губ. Новые раскаты смеха сотрясали окружающее пространство. — Я бы давно взял эту львицу, будь у меня такое желание. Никто и пискнуть не посмеет. Девчонка сама охотно ляжет под меня.       Зира неосознанно оскалилась. Немая ярость разрывала её изнутри. Лев говорил, повернувшись к ней спиной и не мог видеть выражение её лица, как и она его. — Считаешь меня тираном?       Львица оторопела от столь неожиданного вопроса. С какой стати его интересует её мнение? — Я люблю и уважаю своего короля. — Чушь. Ты дрожишь, как сухой лист. Желаешь мне смерти. В точку — Это не так… — Не ври мне.       Зира просто не знала, как быть. К чему этот разговор? — Любое общество делится на тиранов и приспособленцев. Всегда должен быть «тиран», чтобы устанавливать порядок. Приспособленцы этот порядок соблюдают. Те и другие связаны между собой и не могут существовать друг без друга. Но иногда приходят «несогласные», чтобы порядок изменить. У них только два пути. Первый — свергнуть одного тирана и стать новым тираном. И второй — кончить как тот сопляк, которого ты на меня натравила.       Немой вопрос «ты знал?» застыл на лице Зиры. Зубери повернул к ней голову с ухмылкой «я знаю все». — Львицы… — бросил он, окинув дочь довольным взглядом, и снова отвернулся, — Вы просто обожаете, когда ради вас льётся кровь.       Зира вспомнила душевный подъём и то странное возбуждение, которое она ощутила, когда до конца осознала, что за нее отдали жизнь и ужаснулась собственным воспоминаниям. Ей нечего было противопоставить. — Отец, я всего лишь слабая, неразумная львица. Мне не понять твоих мудрых речей… — Неразумная! — Зубери вновь разразился громким хохотом, распугавшим бегунков к великому неудовольствию крокодилов. — Я подавал твоему брату пример, а он… — лев сердито швырнул в воду камень, лежавший у его лапы, заставив его звонко булькнуть, — Тюфяк. Вот ты… Жестока. Покорна. Хитра. Тиран и Приспособленец — эти двое отлично уживаются в тебе. Возможно, из тебя получился бы неплохой соперник для меня. Жаль судьба обделила тебя яйцами, — Зубери обвёл глазами сидящую дочь сверху вниз. Зира стыдливо сжала лапы, обмотав их хвостом, и опустила голову. — Устрани одну тиранию, и на смену ей придёт новая. Таков вечный круг, и тебе выбирать, какое в нём занять место.

***

      Тучи без дождя, наводившие тревогу сегодня, не отступили и с приходом ночи. Большие чёрные облака затянули луну, мешая ей освещать пути во владениях жестокого короля. Во тьме раздаются крики ночных птиц и, иногда, хлопанья крыльев. Разгулявшиеся гиены визгливо смеялись, ощущая себя хозяевами на этой земле, но только до восхода солнца.       Три пары глаз светились в темноте — молодые львы не спали сегодня. Они тихо шептались, отойдя от убежища. — По-моему, у старика просто повредился рассудок от поедания львятины, — сделал вывод Нука, после того как дослушал сестру до конца. — Не говори «львятина», — грозно шипела на него Кетура. — А что? — Отец странно себя ведёт. И сегодняшний чужак… — Да, мне это тоже показалось необычным, сестра. Он не любит вести переговоры с чужаками, ступившими на наши земли.       Кетура отрицательно помотала головой. — Это не тот бродяга, с которым гуляла Пич. — Уверена? — обратился к ней Нука. — Она нам сказала, — львица закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Не нравится мне всё это.       Нука подошёл к своей невесте ближе и потерся о неё мордой. — Всё будет хорошо. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, обещаю.       С подступившими слезами Кетура прильнула к груди Нуки. Зира молча смотрела на брата и подругу. На душе у неё было неспокойно. Луна неуверенно выглянула из-за черных рваных облаков и осветила лица двух молодых львов, прижавшихся друг к другу. «Не обещай того, чего обещать не можешь», — хотелось произнести Зире, но она чувствовала, что сейчас это будет лишним. И пусть львица бы не поверила, она была бы не против, скажи кто-то подобные слова ей лично.