Королева термитов

      Львица без прайда идет крадучись, не привлекая внимания и принюхиваясь. Ушедшие ливни оставили в воздухе ароматы душистых трав и мокрого песка. Время обеда, и Зира присматривает подходящую жертву, но даже самая искусная маскировка теряет смысл, когда рядом всё время вьётся неугомонный львёнок.       — Смотри, как я могу, мама! — радостно кричал ей крошка-Нука, подпрыгивая вверх, чтобы ухватить бабочку.       Нука, несмотря на свою активность, был пухленьким и неуклюжим львёнком. Он мог употреблять материнское молоко в неограниченном количестве, если Зира его не останавливала. Вынужденная отвлечься в очередной раз, мать делает ему замечание:       — Я велела тебе не высовываться.       — Ну ла-а-а-адно… — скучающе протянул детёныш.       Едва львёнок научился полноценно ходить, он всюду следовал за ней хвостом.       — Пора сажать тебя на диету, — иногда ворчала львица, когда сын не поспевал за ней. — Ты становишься похож на кабана.       Львёнок догонял Зиру и вертелся у её лап, словно мотылек. А его глупенькая мордашка, глядя на неё, выражала чувство беззаветного обожания. Нука рос без прайда, и неудивительно, что весь его мир вращался вокруг матери. Он каждый день обрушивал на неё сотни новых и новых вопросов, но рано понял, что когда мама не в духе, то все свои «почему?» следует отложить до лучших времён. Например, до тех пор, пока она не поест, ведь мама гораздо добрее, когда сыта, и пока это самое важное в его жизни открытие.       Как-то раз Нука наблюдал за дружным семейством макак, копавшихся друг у друга в шерсти, и у него родился очередной вопрос:       — А у меня тоже есть папа?       На какое-то время львица молча зависла.       — У всех есть.       — Правда?! — львёнок загорелся надеждой, будто маленькая звёздочка, и завертелся. — Честно-пречестно?!       — Честно-пречестно.       — И он тоже лев?!       — Ну конечно, глупый…       — Тогда где же он?! Мой папа.       — Почём мне знать?! — огрызнулась львица, испугав сына так, что тот едва не упал на спину. — Довольно вопросов на сегодня. У меня от тебя уже голова раскалывается.       — Извини, мама. Просто я подумал… — львёнок смущённо потупил взгляд и стал что-то выводить лапкой на земле. — Вот было бы здорово с ним познакомиться…       — Сомнительное удовольствие.       — Что? Почему это?       — Чш-ш-ш! Смотри, — Зира пригнулась и лапой спрятала Нуку, обратив внимание львёнка на стоящую вдали антилопу-гну. — Отбился от стада, слишком старый… — Облизывается. — То, что нужно.       Львица ползком пробирается вперёд к своей цели, перед этим многообещающе шепнув сыну свысока:       — Учись у мастера.       Такая фраза всегда предвещала Нуке захватывающее зрелище, и львёнок тут же устраивался поудобней, затаив дыхание. Ему нравилось то, как в маминых глазах мгновенно разгорался огонёк азарта. Он спросил её вдогонку:       — А что значит «старый»?       — Когда звери живут очень долго, — ответила Зира, не сводя глаз с антилопы, — они становятся слабыми и неспособными нормально о себе позаботиться. То есть «старыми».       Нука о чем-то серьёзно задумался, пока его мать мерила глазами расстояние между ней и своей целью, прикидывала необходимую скорость бега, момент и траекторию прыжка. Она почувствовала, как ей на голову опустилась лапка.       — Не бойся, мамочка, — решительно говорил Нука, гладя её по темени. — Когда ты будешь старой, я о тебе позабочусь…       Взяв сына на охоту в первый раз, Зира никак не могла ожидать, что в самый ответственный момент львёнок вдруг станет бурно её поддерживать: «Давай, мама! Ты лучше всех!!! Хватай его!!! Тащи!», одновременно выпрыгивая из травы. Конечно, Зира тут же была обнаружена. Антилопы подняли тревогу, а оказавшийся рядом очень кстати носорог пошёл на неё. Зира кое-как успела подбежать к сыну, схватить его в зубы и удрать оттуда. Когда они оторвались, Зира жёстко, но доступно объяснила ему, что значит «вести себя тихо».       — Мам, почему мы никогда не забираем остатки домой? — спросил львёнок, оглядев напоследок растерзанную тушу. — Ты же всё равно опять проголодаешься.       Слово «дом» для Зиры и её сына звучало по-разному. Для Нуки «дом» означал место, где они сегодня заночуют во второй или третий раз, пока не пойдут искать новый «дом». Для Зиры «дом» — это место из безвозвратно ушедшего прошлого, малейшее воспоминание о котором больно сдавливало грудь. Родное пристанище, где львице был знаком каждый куст. Вырванная часть души, вместо которой оставили испепелённый пустырь. Дом — это то, чего у неё больше никогда не будет.       — Потому что запах мяса может привлечь непрошенных гостей.       Нуке не важно, где сегодня или завтра будет их «дом». Главное, что рядом с мамой всегда тепло, сытно и безопасно. Дом там, где мама.

***

      Закат незаметно остывал в синем сумраке, прогоняя вытянувшиеся тени. Буш затихает в предвкушении ночного концерта. Нука жмётся к матери, слушая протяжный вой гиены. Зира поглощена мыслями об очередном ночлеге — неотъемлемые заботы хищника-одиночки.       — Мам, здесь, кажется, занято… — нерешительно заметил львёнок, увидев у входа в маленькую пещеру, которую присмотрела Зира, трёх котят гепарда, почти того же возраста, что и он сам. Но львицу это не остановило. Самка гепарда вышла ей навстречу, злобно рыча, всем видом показывая готовность защищать потомство.       — Пошли прочь, — невозмутимо скомандовала львица. — Живо.       Гепардица вытаращила глаза от удивления. Львицы никогда не отнимали её убежище, потому что не нуждались в нём, так как живут в больших семьях. Им просто не нужно прятаться.       — Я нашла это место первой…       Не успела она договорить, как услышала тихое рычание, адресованное ей Зирой. Гепарда обескуражило то, с какой злостью львица смотрит на неё, не прекращая устрашающе скалиться и надвигаться. Пятнистая кошка медленно попятилась прочь от нависшей над ней львицы.       — Н-но… Куда же мы пойдём? — спросила она, растерявшись. Когда заплакали трое испуганных котят, ужас осознания всей плачевности ситуации поселился в её глазах и постепенно перешёл в мольбу. — Уже поздно, и там бродят гиены… Мои котята ещё совсем маленькие. Они пока не могут быстро бегать!       — Это твои проблемы. Забирай свой выводок и проваливай, пока я вас не прикончила.       Львица всем своим видом давала понять, что её терпение на исходе, и не было смысла пытаться воззвать к её милосердию. Гепард оказалась достаточно благоразумна, чтобы больше не возражать столь крупной хищнице и уйти вместе с потомством, пока им позволяют это сделать. Нука провожал уходящее семейство победным взглядом, и стоило им с матерью остаться наедине, он забегал вокруг неё вприпрыжку.       — Так их, мам! Пусть знают с кем связываются! С нами шутки плохи! Да, мам?       Где-то далеко раздаётся смех гиены. Львёнок подпрыгнул от испуга и прижался к матери. Зира не выглядела довольной из-за «отвоёванного» убежища. Всё ещё хмурясь, она стала устраиваться для сна. Нука улёгся рядом, продолжая глазеть на неё с восхищением. Львёнок побаивался мать, но в то же время ей гордился. Он помнит, как им приходилось в спешке оставлять их добычу, когда к ним приближались гиены. Как же сильно детёныш тогда злился и негодовал! Но у его мамы был вид существа, привыкшего к неудачам.       — Потому что они сильнее нас, — просто ответила львица, перекрыв возмущение своего наивного и разозлённого львёнка, который только начал сталкиваться с несправедливостью.       — Тогда…! Тогда, когда, я вырасту большой, я разорву их на кусочки!       — Для этого нужно хотя бы пережить сегодняшний день.       И Нука в очередной раз убедился, что мама знает всё на свете. Знает, как устроена жизнь.

***

      Её раны давно затянулись, но львица по-прежнему испытывала боли, и особенно сильно они обострялись по ночам. Взрослый лев должен спать большую часть времени. Зиру мучила бессонница, что часто выливалось в сварливость и нервозность, которые обрушивались на маленького Нуку.       Тревога и одиночество окутывали её вместе с темнотой, когда заходило солнце. На своём пути Зира повстречала не один прайд и время от времени наблюдала издали. Но когда на неё в очередной раз накатывали воспоминания о прошлой жизни — она спешила убраться подальше. Львица сомневалась, что когда-нибудь снова сможет жить в прайде. Одиночные скитания теперь казались более размеренными и безопасными, нежели жизнь с сородичами.       Убедившись, что сын всё ещё крепко спит, по своей привычке раскинув лапки в разные стороны, Зира тихо вышла наружу и направилась к низким кустарникам, что росли недалеко от убежища. Здесь непременно должны быть мышиные гнёзда. Пока ей приходилось питаться мелкими зверьками — она здорово пристрастилась к этому «неприличному» лакомству. И уже не могла отказать себе в маленькой радости — начать своё утро со свежепойманной мышки. Вид крошечного пискуна, трепыхающегося в её лапе, приятный хруст нежных косточек успокаивали её и помогали справляться с напряжением.       Отсюда, с возвышенности, открывался удивительный вид на редкие пальмовые рощи в рассеивающемся тумане. Тягучий солнечный свет разгонял мглу, и на глазах хищницы рождался новый день.       Бывало, на охоте она видела своих сестёр по прайду, притаившихся в траве и ждущих её сигнала. Зира больше не верила своим глазам, как не поверила и сейчас, увидев, как очередной прайд отправляется на охоту. Таких больших прайдов Зира никогда не видела.       «Им придётся завалить не одну добычу за выход, чтобы каждый смог как следует поесть», — предположила львица и обомлела. Среди худых охотниц она узнавала своих сестёр по прайду — Кетуру, Пич, Нукруму, Ферраху и ещё нескольких, но большинство Зире были не знакомы. Понадобилось какое-то время, чтобы пришло понимание, и она истомлённо села на месте. Гремучая смесь удивления, ликования и паники обуяла львицу и забила через край нездоровым смехом, перешедшим в настоящую истерику.

***

      Нука тревожился из-за поведения мамы: она была на удивление энергична и даже весела, но что-то в этой весёлости пугало львенка до мурашек. Львица вела непонятные беседы сама с собой, а её душевные подъемы неожиданно сменялись скрупулезной серьёзностью. Зира могла гневно рявкнуть на него, обвинить в том, что сын ведёт себя слишком шумно и отвлекает её, но львёнок не понимал, от чего именно. Он вообще старался быть тише воды и ниже травы, потому что теперь просто не понимал, как должен себя вести. Львица стала оставлять его в одиночестве надолго без объяснений, и это время малыш проводил в раздумьях: чем он мог рассердить мамочку, что она больше не хочет видеть его? А когда она вновь появлялась в его поле зрения, Нука не помнил себя от радости и бежал к ней навстречу. Однажды мама вернулась и сказала, что им пора встретиться с семьёй.

***

      Живя в скитаниях и не имея иной защиты, помимо собственных клыков и когтей, Зира хорошо отточила навыки маскировки и преследования. Львица длительное время следила за прайдом, ничего не предпринимая. Поначалу она понятия не имела, какими будут её дальнейшие действия, но точно знала, что должна оставаться у них на хвосте и наблюдать. Ей нужно было понять, как у них всё устроено. Обычно, в прайде заправляют один или два самца, максимум три, как было у неё. Здесь же она насчитала одиннадцать львов и примерно втрое больше львиц. Львята и подростки у них тоже присутствовали, и отношение самцов к ним было на удивление лояльным. Молодняк старался держаться от них подальше.       Зире быстро стало ясно, почему прайд кочевал — ни одно стадо не потерпит рядом с собой подобное соседство. Большой прайд, где слишком много самцов, которые едят гораздо больше самок и которые, к тому же, не собирались ограничивать себя в своих аппетитах. Осознав, что они теряют слишком много собратьев, антилопы уходят, а прайд, в свою очередь, движется за пищей.       Что касается львиц — на них было больно смотреть. Блеклые, худые и абсолютно сломленные существа, каждый день терпящие унижения и побои. Их гонят на охоту в любое время, несмотря на усталость, травмы или беременность. Львицы устают на охоте, слишком мало спят, что плохо сказывается на их здоровье. А в пищу им достаются в основном объедки. Даже в свободное от охоты время, вместо заслуженного отдыха, они часто вынуждены удовлетворять похоть самцов.       Есть и львицы, чьё положение не столь плачевно — им достаётся более качественная пища и отдых. Им позволялось больше времени проводить с детёнышами. Это «любимицы» самых представительных самцов в прайде, и поэтому обладающие относительной неприкосновенностью. К таким относилась и Кетура, которую Зира часто видела в компании Готто.       Наблюдая, Зира думала о том, как быстро все это стало обычной повседневностью для её сестёр. Да, отец был жестоким и деспотичным, но даже при его правлении, львицы не были так угнетены и ничтожны. И вместе с тем Зира поражалась тому, как безупречно все для себя устроил Готто. Зачем охотиться и отбивать территорию у соперников, рискуя собственной шкурой? Ведь можно собрать вокруг себя самых гнусных подонков, которые будут рады обилию пищи и самок, но слишком трусливых, чтобы бросить ему вызов и отнять лидерство. Запугать не только врагов, но и своих же сторонников. С таким обилием грубой силы в подчинении не составит труда захватить ещё какой-нибудь прайд, когда свои львицы потеряют здоровье и привлекательность. А если ещё и уметь обращаться с огнём… Любая земля будет принадлежать ему, а всё зверьё упадёт к его лапам. План гениален, и как бы сильно ненависть к Готто ни сжигала её изнутри, Зира вынуждена признать — у этого урода есть чему поучиться.       Зира осознавала, что Готто умён так же, как и жесток, и ей следует проявить всю свою смелость и ум на пути к отмщению. Месть стала тем, что питало львицу, что вновь наполнило существование смыслом, и заставило её мозг работать без устали, пока она придумывала способ расправы. Иногда она вспоминала, что где-то её ждёт голодный, беззащитный львёнок. Но даже когда самка возвращалась к сыну, чтобы накормить его, не могла не думать о том, что же предпринять дальше. И постепенно у неё созрел план. Пусть даже вероятность его успеха крайне мала, и в случае неудачи её и Нуку ждёт смерть — Зира обязана рискнуть всем, что у неё осталось. Отныне она не сможет жить, зная, что враг не получит по заслугам. И теперь, когда она по возможности изучила новые порядки, наблюдая со стороны, ей предстояло сделать следующий шаг.

***

      Солнечный луч едва ли пробивался между камнями в маленьком ущелье, куда проходила Нукрума. Скоро начнётся охота, и она пришла, чтобы позвать Кетуру. Её подруга тем временем старалась угомонить своих дочерей — двух львят-девочек, близняшек, которые всё время дрались друг с другом.       — Сода, веди себя хорошо. Ты тоже, Шанти, не тяни сестру за ухо, — пыталась призвать к порядку Кетура, но едва ли дочери обращали на неё внимание.       Похожие, как две капли воды маленькие львицы отличались друг от друга только расположением стройного ряда пятнышек под глазами. У Соды под левым глазом, у Шанти — под правым.       — По-моему, наши ряды скоро пополнят две смертоносные охотницы, — предположила Нукрума, подходя к семейству ближе, чем маленькие драчуньи несомненно остались довольны. — А пока нам придётся справляться самим.       — Мне тревожно оставлять Соду и Шанти надолго. Обе такие непоседы…       — Как и все львята. Не переживай, с ними всё будет хорошо. Ты выбрала удачное место для родов. Здесь они не бросаются в глаза.       — Поверить не могу, что скоро им придется покинуть убежище. Если бы я могла — оставила бы их здесь навсегда. Не хочу выпускать их в такую жизнь…       — Как бы то ни было, теперь это наша жизнь, Кетура. И все, что нам остаётся — приспосабливаться. Есть успехи с речью? — спросила львица, вновь оглядев близняшек.       Кетура расстроенно помотала головой.       — Нет, ни единого слова.       Малышкам через пару дней предстояло «выйти в свет», и они должны были уже хоть немного начать говорить. Но, невзирая на все старания их матери, Сода и Шанти оставались молчаливы и непослушны.       — Они ещё научатся, — подбадривала Нукрума, пока они выходили навстречу к остальным. — Не забивай голову перед охотой. Сейчас нам нужно сосредоточиться.       — Подожди, ты слышишь? — Кетура настороженно замерла и стала прислушиваться.       Нукрума последовала её примеру. Львицы заметили столпотворение из самцов и самок. Кетура и Нукрума ускорились, чтобы как можно скорее удовлетворить своё любопытство. Пройдя через перешептывающуюся толпу, они увидели, как к ним приближается какая-то львица. Она тащит за собой мертвую импалу, и от аромата её крови у всех разыгрался аппетит. Кетура вглядывается и не может поверить своим глазам.       — Это же…       — Быть не может, — вырывается у Нукрумы.       К ним подходит Пич с видом львицы, увидевшей приведение. Все присутствующие сейчас выглядели подобным образом.       — Вы тоже это видите?       И львицы бы скорее всего ей ответили, если бы сами были уверены в том, что зрение не играет с ними злую шутку. Самкой, тащившей к ним добычу, была не кто иная, как Зира, которую считали мертвой. Её появление спровоцировало гул обеспокоенных голосов, но было не похоже, что её это смущало.       С появлением Готто прайд затих в ожидании его реакции и расступался, чтобы освободить ему дорогу. Вожак выглядел удивленным, и оба его глаза в какой-то момент даже стали выглядеть почти одинаково. Но когда они с Зирой встретились взглядами и он на расстоянии ощутил волнение, исходящее от львицы, его ухмылка не заставила себя долго ждать, а здоровый глаз хитро сощурился.       — Кого я вижу! — обратился он к ней с издёвкой.       Зира отпустила шею антилопы, которую всё это время тащила с собой.       — Так у тебя не только отсутствует инстинкт самосохранения, ты ещё и живучая как землекоп¹.       Лев говорил, глядя на неё сверху вниз, с возвышенности, и постепенно ступал по камням вниз, чтобы оказаться с ней почти на одном уровне.       — Тебе так сильно понравилось то, как с тобой обошлись, что ты пришла за продолжением? Ну так за этим дело не станет.       Каждая фраза льва сопровождалась смешками его прихвостней, отчего Зира всё также ненадолго впадала в ступор, но теперь старалась не обращать на них внимание.       — Я поступила крайне неразумно. И прошу принять меня обратно, — львица склонила голову и немного погодя добавила: — Ваше Величество…       Готто снова удивлённо вскинул веко.       — Я проявила непозволительную дерзость и неуважение к новому королю. И за свой проступок я прошу прощения. Это мясо, — львица указала на убитую ей антилопу, — прошу принять в качестве моего глубочайшего почтения.       Готто смотрел на неё с подозрением, будто пытался учуять подвох, и от его взгляда у Зиры леденела кровь, но львица из-за всех сил пыталась сохранять внешнее спокойствие.       — Хорошо же досталось твоей несчастной черепушке. Но если говорить серьёзно, что заставило тебя изменить решение, львица? После того, что я с тобой сделал, ты сама пожаловала ко мне и заявила, что признаешь мою власть.       — Жизнь без моих дорогих сестёр для меня оказалась невыносимой. Я готова на всё, только бы воссоединиться с ними. И есть ещё одна причина — я уважаю силу. В скитаниях я повидала другие прайды, но ещё не один вожак не внушал мне столько же трепета…       Слова лились из неё потоком, будто львица заучила их, но иногда она терялась, прямо как сейчас, а её глаза бегали по сторонам.       — Вы — единственный, чью власть я готова признать, и мне жаль, что я осознала это поздно.       — Я ведь убил твоего отца! — ухмыльнулся лев, не веря своим ушам. — И брата. Ты готова с этим смириться?       — Уверяю, Ваше Величество, я никогда не питала тёплых чувств по отношению к отцу, — львица с наигранной непринужденностью отмахнулась лапой, чем позабавила львов. — Он был скверным королем и сделал глупость, нажив себе такого опасного врага, которому не смог противостоять. Что же касается моего брата — ничего не поделаешь, — Зира бессильно развела лапами. Выживает сильнейший, и глуп тот, кто смеет отрицать. Это же естественный отбор!       Скалящийся в улыбке лев громко рассмеялся на фразе «естественный отбор».       — Как тебя зовут?       — Зира, Ваше Величество.       — Хоть у меня есть сомнения по поводу твоего рассудка, твои мотивы мне в общем понятны. Похоже, я преподал тебе хороший урок. Но назови хоть одну причину, почему я должен принять тебя, а не убить прямо сейчас? У меня хватает львиц, и уж тем более — голодных ртов…       — Вот именно! — не удержавшись, перебила Зира. — Я — отличная охотница! С таким большим прайдом количество неудачных попыток должно быть минимальным. Дайте мне шанс, Ваше Величество, и вы не пожалеете!       — Это правда, — вмешалась Кетура, опасливо подходя ближе, — У нас Зира возглавляла охоту. В этом деле ей нет равных.       Все бывшие сёстры по прайду активно кивали в подтверждение слов Кетуры.       — Я спрашивал твоего мнения? — угрожающе косится на неё Готто.       Очевидный ужас застыл на лице пепельной львицы из-за одной только фразы.       — Н-нет, Ваше Величество…       — Тогда, интересно, почему же ты решила, что можешь раскрыть свою пасть?       — Простите меня. Этого больше не повторится.       Зира буквально пронзала Готто взглядом, но стоило льву вновь переключить внимание на неё, и львица вернула себе заискивающую улыбку.       — Прошу, позвольте мне себя проявить. Вы ничего не потеряете.       Готто оглядел своих львов, внимательно наблюдающих за разговором. Похоже, эта затея им нравилась не меньше, чем ему.       — Что ж, так и быть. Оставайся, львица. Будешь моим трофеем.       Лев обошел её и сел рядом с преподнесённой добычей.       — Хорошие охотницы нам всегда нужны. Даже интересно, насколько ещё хватит твоего задора.       — Благодарю, Ваше Величество! Только…       — Что «только»? — тихо рявкнул Готто, приступивший к обеду. Антилопа, которую он вкушал, была молодой, сильной и вкусной.       — У меня есть ещё одна небольшая просьба, — Зира стушевалась и виновато опустила глаза, — Вернее, условие, если позволите… Только с этим условием я могу предоставить вам свою услугу.       — Ты смеешь ставить нашему королю условия, жалкая дрянь?! — воскликнул лев по имени Бадд. Остальные дружно поддакивали ему, а Зира закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох, думая о том, что, если её затея будет успешной, этот выскочка будет вторым в её списке.       Готто издал рык в сторону своих подчинённых, тем самым заставить их умолкнуть.       — Пусть говорит.       — Я прошу принять не только меня, но и моего сына.       — Твоего сына? — испачканный в крови лев нехотя отстранился от туши.       — Львёнок, которого я родила после того как… Учитывая, что сей «подарок» мне оставил кто-то из ваших, разве мой детеныш чем-то хуже львят, которые живут у вас?       — Вот так новость, — усмехнулся лев. — Еще один голодный рот… Может, ты и хорошая охотница, но мать паршивая, раз привела своего выродка сюда.       — Ох, знали бы вы, Ваше Величество, как нелегко в нашем мире приходится бедной матери-одиночке! — убивалась Зира. — И все же… Если пообещаете, что моего сына не тронут, я буду выполнять всё, что прикажете, и как следует проявлю себя на охоте. И я верю, что королевское слово дорогого стоит, и вы сдержите данное вами обещание.       Готто не нравилась уверенность, исходящая от львицы, но предложение казалось заманчивым. Он знает, она не боится смерти. Её нельзя запугать угрозой расправы, можно только убить, но если Зира действительно может сделать охоту более продуктивной, как она обещает — прикончить её было бы слишком большим расточительством. А если в прайде будет жить её львёнок — его всегда можно будет использовать, как рычаг давления на неё. И в любой момент сделать эту мятежную львицу послушной.       — Что ж… Будь по твоему. Одним больше, одним меньше. Приводи его, пусть живёт с нами как и все, до определённого возраста. Но знай, мне нужны хорошие результаты. Только в этом случае, твоему сыну ничего не грозит. Если я буду доволен.       — Благодарю, Ваше Величество, — Зира поклонилась ему. — Можете быть уверены, я не посрамлю себя.       Готто наконец смог приступить к пище, а Зира отправилась за Нукой. Негромко переговариваясь между собой, львы начинают расходиться, чтобы не мешать вожаку обедать. Бадд скалился Зире вслед, будто был оскорблён решением принять её, и, не найдя иного выхода для своего гнева, злобно рыкнул на оставшихся ждать Зиру львиц, когда проходил мимо.

***

      Нука шёл за Зирой в неизвестность. «На встречу с семьёй», как и сказала мама. Едва завидев взрослых львов, смотрящих на них издали, он стал боязливо дёргать Зиру за шерсть на передней лапе.       — Какие-то они страшные, мам… Я их боюсь.       Зира отдёргивает лапу и тихо рычит на него:       — Перестань уже хныкать. Будь львом.       — Ну ладно… — вздохнул детёныш, которому ничего не оставалось, кроме как послушно следовать за матерью.       Их уже ждали львицы — в основном те, кого знала Зира. Они очень тепло встретили Нуку, как львицы всегда встречают новых львят. Что бы ни случилось и как бы тяжела и беспросветна ни была жизнь, приход в прайд нового львенка — это всегда радостное событие.       Зира невольно вспомнила, как они с братом, будучи пятнистыми котятами, растерялись при первой встрече со своим прайдом, удивлённые такому обилию ласки и добродушия. Глупышка думала, что весь мир так добр и приветлив, что все на свете желают ей добра.       Самки толпились и ворковали вокруг Нуки, стремились понюхать и облизать его. Не привыкший к такому вниманию Нука испугался и спрятался за маму, опасливо поглядывая из-за её спины на странных теток.       Зира всё это время сидела на месте, отчуждённая. Не такой ей представлялась долгожданная встреча. Не было тех эмоций, которых львица ожидала. И похоже, она была не одинока в своих ощущениях. Её бывшие сёстры по прайду сидели напротив, не решаясь вымолвить и слова. Кетура была впереди, и всё это время влага не покидала её глаз. Она смотрела на Зиру так робко и виновато, что было непонятно — она хочет провалиться под землю от чувства вины или крепко обнять подругу. Похожее впечатление производили и остальные самки, выжившие после захвата. Среди собравшихся Зира искала глазами свою мать, но так и не нашла.       Что-то умерло в Зире тогда. В тот момент, когда она, униженная и избитая до полусмерти, смотрела на отдаляющиеся спины сестёр, пока холодный ливень продолжал истязать её тело. Львица готова была рисковать жизнью, ради каждой из них и ради их львят. Даже ради Пич, хоть гадина и не заслуживает… Они это знали. Это читается прямо сейчас, в их виноватых глазах.       Можно ли злиться на тех, кто всю жизнь считал себя не важнее клочка грязи? Они ничего не могут поделать со своим унизительным положением, ведь всю жизнь ни во что себя не ставят. И поэтому они ей не ровня. Но их чувство вины однозначно пойдет Зире на пользу. Так ей будет проще манипулировать ими. Чтобы осуществить задуманное, ей не обойтись без чужих когтей. Но прямо сейчас необходимо было прервать это гнетущее молчание, и Зира решается первой. Расправив плечи и гордо приподняв подбородок, львица как ни в чём не бывало начинает их отчитывать:       — Полюбуйтесь на себя! Вы похожи на растрёпанных клуш!       Какие-то мгновенья они смотрят на неё удивлённо. У некоторых из них дрожат губы. Вслед за Кетурой остальные львицы дают волю чувствам и бегут к Зире, чтобы обнять её и беспомощно расплакаться. Будто потерявшиеся котята, долго плутавшие по темноте, наконец отыскавшие свою мать, они едва не удушили львицу в объятиях.       Это была их Зира. Привычная в своей грубой манере.